— Если ты не захочешь, мы остановимся, — говорит он. Мира смотрит на Эдну. Няня остаётся у двери и обещает быть рядом. Девочка хочет, чтобы отец сам выбрал слова: иначе он тоже сможет решить, что мы заранее подстроили разговор.

— Тогда завтра утром проверим при мне, — говорит Риан. Он подвигает листы обратно к дочери, не оставляя их в своём столе. — Сегодня ты больше не должна доказывать, что тебе страшно. Я верю, что ты слышишь именно эти слова. Мне нужно понять, почему остальные слышат другие.

Мира забирает карандашные страницы. Я не знаю, достаточно ли ей его ответа. Когда она уходит с Эдной, Риан просит меня остаться. В комнате пахнет чернилами и свежей землёй с его сапог; впервые с нашего знакомства он не начинает разговор с будущего развода. Он спрашивает, соглашусь ли я завтра произнести слова, которых сама не выбирала. Я соглашаюсь. Он закрывает письмо дочери в ящике и говорит, что до утра придумает проверку, в которой никто из нас не сможет подобрать удобные фразы.

Глава 10 Пусть выбирает отец

Утром Риан действительно приходит с листами, которых я не видела. Я встречаю его у двери маленькой гостиной, где вчера сидела Мира. Эдна уже поставила на стол воду, потому что после нескольких фраз у девочки пересыхало во рту. Селеста ждёт с Иланом в библиотеке; он знает лишь, что сестра будет некоторое время с отцом, и недоволен, что его не пригласили. Мира сидит у окна и выравнивает карандаши, не глядя на нас.

— Правило одно, — говорит Риан. — Я пишу предложение, показываю его вам, Элара. Мира не видит до ответа. Вы читаете без изменений. Она записывает услышанное. После этого я открываю свой лист. Если кто-то устанет, остановимся.

Я прошу изменить только одну часть: Мира должна заранее знать, что ни один лист не окажется у взрослых без неё. Риан отдаёт ей пустую папку и говорит, что все страницы положит туда сама. Девочка трогает край папки и наконец кивает мне. Эдна садится возле дверей; Риан пишет первое предложение, прикрывая его другой бумагой от Миры. Я тоже отворачиваюсь, чтобы не успеть придумать интонацию заранее.

«Тебе не нужно отвечать, пока ты не готова». Я читаю ровно, как если бы сообщала время обеда. Мира некоторое время пишет. Риан стоит рядом с ней, но не заглядывает через плечо. Когда она кладёт карандаш, он открывает свой лист. На её странице: «Можешь молчать, пока я разрешаю». Мира проводит пальцем между двумя строками. Похоже, ей трудно поверить, что отец только что слышал мягкое предложение.

— Я слышал то, что написал, — произносит Риан. Его голос немного хрипит. — Элара не заменила ни слова. Ты слышала вот это?

— Да. — Мира не отводит руки от бумаги. — Я подумала, что она нарочно сказала это при тебе. Всегда так звучало, когда речь была обо мне и Илане.

Он не просит ей просто поверить и пишет следующую фразу. На этот раз Эдна передаёт лист мне, а Риан стоит рядом с дочерью. «Ты можешь выйти из комнаты, если захочешь». Я произношу, и Мира пишет: «Уйдёшь — я тебя найду». Риан поднимает свой лист к окну, проверяя каждое слово, хотя сам только что вывел их. Я вижу, как он готов был убедить дочь, что она ослышалась, всякий раз, когда прежняя Элара отрицала угрозу. Теперь у него нет привычного удобного ответа.

Мира просит, чтобы я сказала ту же фразу дальше от неё. Риан отводит меня к противоположной стене, оставляя дверь открытой. За дверью слышны голоса горничных; я говорю громче, чтобы Мира разобрала. Она записывает угрозу снова. Потом отец садится вплотную к дочери и сам просит меня повторить. Лист под её рукой меняется только в одной букве. Эдна слышит первоначальные слова каждый раз, где бы я ни стояла.

— Может быть, вы вдвоём смотрите друг на друга и угадываете? — Мира раздражается, потому что Риан ищет новые способы проверить очевидное для неё. Она заталкивает страницы в папку, но не закрывает её. — Вчера я тоже слышала то же самое. Если ты всё равно думаешь, что я придумала, зачем мы сидим здесь?

Риан опускается на соседний стул так, чтобы не заслонять ей выход. Он говорит, что верит её словам. Ему нужно выяснить, почему слышит иначе сам, иначе не сумеет защитить ни её, ни Илана. Я замечаю, как Мира ослабляет хватку на папке. Когда отец прежде переспрашивал, она чувствовала недоверие. Теперь впервые слышит, ради чего он задаёт следующий вопрос.

— Давайте сделаем наоборот, — предлагаю я. — Пусть Эдна произнесёт написанное вами. Тогда Мира сможет сравнить два голоса. Если не хочет сегодня, оставим на потом.

Мира просит Эдну остаться и соглашается. Риан пишет «Я не сержусь» на новом листе. Я не беру его в руки: мы уже знаем, что я произнесу. Эдна читает вслух, и девочка повторяет те же слова. Потом читаю я. Она слышит неприятное «Пока я не сержусь» и записывает. Я не подхожу смотреть; Риан показывает мне страницу, лишь когда Мира разрешает. Разница маленькая по сравнению с первыми угрозами. Именно поэтому, возможно, никто не замечал её так долго: целые дни обычного разговора и одна фраза, после которой ребёнок перестаёт доверять.

В дверь заглядывает Илан. Он пришёл за Селестой, которой не оказалось в библиотеке, и замер при виде нашей маленькой группы. Мира тут же закрывает папку, словно брату ещё рано видеть страницу с угрозой. Я выхожу из его дороги, не проходя рядом. Риан говорит сыну, что через несколько минут придёт, и просит Эдну проводить его к тёте. Мальчик пытается спросить, не наказали ли Миру. Отец отвечает, что никто из детей здесь не провинился. Илан не верит настолько, чтобы войти, но уходит с Эдной, не плача.

После него в гостиной остаётся неприятное ощущение, будто наш опыт касается только одной дочери, хотя мальчик тоже шарахался от моих прикосновений. Я говорю Риану об этом. Он напоминает, что раньше лекарь обследовал обоих и ничего не нашёл. Лекарь честно зафиксировал отсутствие следов; теперь нужно искать то, чего не проверяли. Мне хочется назвать медальоны, но я вспоминаю: из всего, что знаю, пока есть только оборванная строчка в чужой тетради и одинаковые украшения на детях. Для вывода этого мало.

— Не просите сегодня Илана повторить этот опыт, — говорю я. — Он слышал ссоры и видел, как Мира боялась меня. Ему сперва нужно услышать от вас, что сестру никто не наказал. До разговора с ним мы должны понять хотя бы то, что уже произошло здесь.

Риан откладывает следующий чистый лист. Он садится перед дочерью и перечисляет то, что видел: я произнесла написанное; Эдна и он услышали написанное; она несколько раз услышала другие фразы; смена места ничего не изменила. Мира сама поправляет его — не все слова становились страшными, фразы про еду проходили нормально. Он добавляет это и спрашивает, верно ли пересказал её опыт. Она впервые отвечает ему без защиты: «Да».

Когда она выходит с папкой, Риан остаётся в гостиной. Я наблюдаю из окна за дорожкой: Мира вышла во двор вместе с Иланом и не позволяет ему брать папку мокрыми руками. Мне важно, что у неё осталось доказательство в собственных руках, а не только в памяти взрослых. Риан не зовёт её обратно ради ещё одной попытки, хотя у него в руках чистый лист.

— Я слышал ваши слова, — негромко говорит Риан, разглаживая чистый лист. — И слышал, как Мира клялась, что было иначе. Я решил, что одна из вас обязательно обманывает. Вы предлагаете мне поверить обеим?

— Я предлагаю поверить тому, что вы сами видели сегодня, — отвечаю я. Он закрывает тетрадь не сразу. Внизу Мира показывает брату, как прятать бумагу от дождя под полой плаща. Риан подходит к окну рядом со мной и долго смотрит на детей. Он всё ещё не знает, можно ли верить женщине, которая действительно запирала их. Зато впервые перестаёт требовать от дочери и жены выбрать, кто из них солгал.

Глава 11 Мне больно

Мы всё ещё стоим у окна маленькой гостиной, когда снизу раздаётся стук упавшей вещи. Риан первым отходит от подоконника. За дверью слышен голос Илана: мальчик спорит с Эдной о том, можно ли забрать из сада нарисованную им лошадь до того, как на лист попадёт дождь. Он уже выбежал в коридор, а няня просит его дождаться её возле лестницы.