Я уже у двери. Риан держит створку так, чтобы не ударить Илана, если тот стоит рядом. Я вижу его лишь со спины; на воротнике блеснуло стекло. Ещё вчера мы условились показывать детям каждую новую вещь до того, как она коснётся их кожи. Селеста знает это правило. Я кладу ладонь поверх руки Риана и распахиваю дверь.

Глава 33 Илан, стой!

Дверь распахивается, и Илан оборачивается первым. Под воротником у него блестит край стекла. Я останавливаюсь на пороге, оставляя между нами весь проход: мальчику нужно видеть, что я не сделаю внезапного шага. За моей спиной Риан зовёт детей по именам; Мира сразу идёт к нему, но, заметив, что брат остался возле Селесты, останавливается и протягивает ему руку. В часовне пахнет увядшими цветами. Я узнаю ту же дрожь на детском лице, с какой Мира когда-то слушала меня сквозь медальон.

— Илан, всё хорошо. Стой там. Я к тебе не подойду, — говорю я. Мальчик белеет и пятится к скамье. Он не смотрит на моё лицо, словно видит перед собой человека из той запертой комнаты. «Не подходите!» — кричит он, хотя я не двигаюсь. Я хочу повторить предложение, но не знаю, что ему сейчас слышится. Мира опускает руку; она узнаёт этот испуганный взгляд раньше отца и раньше меня.

— Брошь! Илан, сними брошь! — просит она, показывая на его воротник. Он хватает ткань с обеих сторон, не находя застёжки. Илану кажется, что сестра тоже хочет до него дотронуться; он отшатывается от неё. Риан зовёт лекаря по имени, будто тот может услышать сквозь деревья, и осекается. Лекаря здесь нет. Я прошу Миру не бежать к брату: он должен видеть открытую дверь и свободный путь к отцу, а не ещё одну попытку задержать его руками.

Селеста стоит у плиты и смотрит на мальчика. Она прекрасно слышала сказанное мною. Мира повторяет, что её брату больно и что вещь нужно снять, но тётя в ответ зовёт его к себе. Илан бросается к ней. Я вижу на лице Селесты облегчение, почти торжество, которое исчезает, когда Мира не идёт следом. Девочка остаётся у Риана, вцепившись в его рукав. «Илан, вернись сюда», — говорит она брату, стараясь не закричать. Тётя уже взяла его за плечи и движется к боковому выходу, за которым стоит карета. Она обещает, что у неё он будет в безопасности; мальчик вырывается, когда слышит мой голос ещё раз, хотя я прошу его остановиться из-за ступеней.

Риан оставляет Миру в проходе со мной и выходит к карете снаружи, чтобы не дать лошадям тронуться. Я велю Эдне снять брошь, если она сможет подойти к Илану без его страха. Няня стоит как вкопанная у скамьи; Селеста зовёт её помочь, и только тогда Эдна делает шаг. Она не смотрит на меня. Её глаза направлены туда, где под воротником прячется цветок, который она не проверила перед поездкой. Илан протискивается между взрослыми, добегает до боковой двери и выбегает на дорожку. Я устремляюсь за ним, но он слышит мои шаги и ускоряется.

Карету успели отвести от входа всего на несколько десятков шагов. Кучер удерживает её у поворота, пока Риан подходит к упряжи. Мира, выбежав на крыльцо, зовёт брата вернуться. Один из коней шарахается от её крика и тянет второго за собой. Колесо подпрыгивает на камне, кучер теряет равновесие; карета дёргается вперёд. Илан смотрит назад, на Селесту в дверях, и не видит, что уже оказался у колеса. Я догоняю его последним шагом. Если схватить за руку, он почувствует боль. Если остановиться, лошади сомнут его прежде, чем Риан успеет повернуть их головы.

Я обхватываю Илана поперёк туловища и падаю с ним в траву за краем дорожки. Его крик рвёт мне слух. Он бьётся, требует отпустить, ногами задевает моё колено и пытается вывернуться в сторону колёс. Я держу его поверх собственной руки, не прижимая брошь, но боль не исчезает: пока вещь на нём, всякое моё прикосновение обжигает. Он уже не различает, почему я его удерживаю. Я вижу лишь грязную деревянную ступицу, проходящую там, где секунду назад были его ноги, и заставляю себя не ослабить хватку.

Риан бросается к оглобле. Он перехватывает повод ближе к конской морде, уводит её от края дорожки, и кучер наконец помогает ему удержать второго коня. Карета проходит мимо нас и замирает, перекосившись на камне. Я всё ещё держу Илана. Он всхлипывает от боли; мне нужно разжать руки, но я сперва смотрю на колёса, чтобы убедиться, что упряжь больше не двинется. Когда я ослабляю захват, он снова рвётся прочь от меня и почти скатывается обратно на дорожку. Я закрываю ему путь собственной спиной, не касаясь плечом, насколько это возможно.

— Снимите с него вещь, — говорю Эдне. Она уже рядом. Мира спускается с крыльца, но останавливается, когда няня просит оставить брату место. Эдна опускается на колени с другой стороны от Илана. Сначала её пальцы не находят булавку: она прячется под складкой воротника, где её закрепила Селеста. Няня зовёт мальчика своим обычным тихим голосом и показывает пустые руки. Он позволяет ей коснуться ткани, но не меня. Селеста от часовни произносит, что брошь была чистой, принадлежала сестре и никто не мог знать. Эдна на мгновение поворачивает голову. Я думала, она начнёт спорить, однако она лишь осторожнее отводит воротник, чтобы не царапнуть кожу.

Я прошу Илана дышать со мной, когда он снова пытается вырваться. Он кричит, что не хочет слышать моих слов. У меня остаётся только одно действие: держать его на траве подальше от кареты, пока Эдна добирается до застёжки. Мира сидит у ступеней и шепчет брату, что вещи уже снимали и это проходит. Она не приближается, не просит его верить ей немедленно. Риан возвращается, увидев, что лошади стоят; он опускается возле сына, но не перехватывает его из моих рук до того, как Эдна извлечёт булавку.

Ткань наконец освобождается. Эдна поднимает брошь за острие, держа подальше от мальчика, и заворачивает в свой чистый платок. Илан продолжает биться ещё несколько секунд, потом вдруг понимает, что мои руки перестали причинять боль. Он пытается проверить это сам: кладёт пальцы на рукав, которым я закрываю его от колеса, убирает и кладёт снова. Не сразу смотрит на меня. Я отпускаю его настолько, чтобы он мог встать, но остаюсь между ним и каретой. Риан принимает сына, когда тот тянется к нему, и переносит к ступеням. Мира не обнимает брата; она подаёт ему его выпавшую перчатку, как в первый день наших опытов подавала лист с написанной фразой.

Я встаю с мокрой травы и смотрю на Эдну. Платок с брошью у неё в руке; она не отдаёт его Селесте, хотя та уже приблизилась. Няня спрашивает тётю детей, зачем та предложила Илану вещь после его отказа носить украшения. Селеста возражает, что отказалась Мира, а мальчик согласился; она хотела лишь оставить память о сестре. Эдна говорит, что стояла рядом и слышала обоих. В её голосе больше нет прежнего удобного объяснения про оберег, который показывает чужие дурные намерения. Селеста отворачивается к Риану, как будто он лучше всех поймёт, что всё случилось случайно.

Мира смотрит на меня из-за отцовского плеча. Она тоже слышала мою фразу до и после броши и не требует доказательства снова. Но Илан — не опыт с листами; он дрожит, хоть боль уже ушла. Я подхожу лишь после того, как он сам кивает на расстояние в два шага. Риан спрашивает, не ранило ли меня колесо. Я показываю ему испачканный рукав и целую ладонь; до собственной боли я ещё не добралась. Сейчас мальчик пытается решить, можно ли доверять тому, что только что услышал.

— Теперь слышишь меня? — спрашиваю я. Илан кивает, держась за воротник, с которого исчезла брошь. Я не прошу повторить мои слова и не трогаю его снова. Эдна остаётся с платком в руках возле скамьи, где Селеста минуту назад приколола цветок. Риан видит, кто принёс вещь, кто её надел и как быстро прекратилась боль после снятия. Селеста тоже видит. При нас она больше не сможет сказать, что не знала, как это действует.

Глава 34 Волосы дала я

Илан идёт домой на руках у Риана. Ему хочется оглянуться на тётю, оставшуюся у часовни, и он каждый раз прячет лицо в отцовском воротнике, прежде чем это сделать. Я прохожу рядом, не предлагая ему взять меня за руку. Мира держит перчатку брата и его вторую руку; вопрос о том, почему знакомый голос опять стал страшным, она задаёт только у дома. Я отвечаю: брошь нужно осмотреть, как медальоны. Сегодняшней разницы до и после её снятия достаточно, чтобы пока никому не давать её носить. Илан просит не выкидывать мамин цветок вместе с вещью. Я обещаю сначала выяснить, что в оправе, а не решать судьбу вещи в сердцах.