Встречали разведчиков на «Змее» далеко не овациями. Во всяком случае Лейфа они миновали. Стоило ему подняться на борт, как парень схлопотал знатную затрещину:

— Чего ты там вытворял? Козлом горным себя почувствовал? — недовольно рыкнул Кнуд, зыркнув на рыжего.

— Виноват!

— Еще б ты не виноват был, — чуть смягчился Паук, мельком глянув на окровавленную ладонь парня. — Шуруй к Вигдис, пускай посмотрит. И к Мурио оба топайте, проголодались небось, а потом отбивайтесь, заслужили.

Громкое урчание, которым отозвался живот Лейфа, было яснее всяких слов.

Вигдис на месте не оказалось, зато в их общей каюте сидела Нэрья. Распахнув медицинский саквояж, девушка принялась обрабатывать руку парня.

— Ну и балда ты, — покачала головой пиромантша, какой-то пахучей мазью натирая ободранные места.

— Да чего вы все меня ругаете? Да, поторопился, чуть не сорвался, но не сорвался же?

— А надо было, чтобы я сейчас сломанную ногу или башку твою дурную латала? — девушка сдавила лишившийся ногтя палец, от чего рыжий непроизвольно дернулся.

— Ладно, признаю, поступок и правда не самый умный был. Там, кстати, Вест уже говорил с другими капитанами? — попытался Лейф перевести тему разговора.

— Еще говорит. Собрались где-то на берегу почти сразу, как вы ушли. Радуйся, что капитан твою выходку не заметил. В трубу, знаешь ли, все прекрасно видно было.

— Да хватит уже! Больше не буду выделываться, — вздохнул парень.

— Вот и славно. А то тратить еще лекарства на тебя, — улыбнулась пиромантша, по отдельности бинтуя пальцы.

Только теперь, сидя в женской каюте, дожидаясь, пока закончат с его ранами, рыжий почувствовал, как устал и продрог. «Не разболеться бы,» – подумал парень, покидая каюту. Можно было бы попросить у Нэрьи каких-нибудь трав, попить горячего отвара, но Лейф постеснялся. Она и так волновалась за него, не хотелось лишний раз беспокоить девушку. Лучше уже попросить горячей похлебки у Мурио, тот точно не откажет. А потом спать, благо Кнуд дал добро.

В бухточке у неизвестного острова остатки флотилии провели остатки того дня и весь следующий. Команды пользовались передышкой, чтобы подлатать свои суда если это было нужно, отдохнуть и набраться решимости, чтобы вновь выйти в море. И ждали вердикта капитанов, которые совещались все эти дни.

Неизвестно, о чем изначально договорились Вест и остальные командующие кораблями, но событие утра очередного дня явно внесло изменение в их планы.

На той самой скале, которую покорили Лейф и Шонхор, круглые сутки дежурило несколько человек, жгущих небольшой, но очень дымный днем и яркий ночью костерок. Не было надежды на одни только людские глаза, было решено постоянно подавать сигналы, в надежде найти кого-то из остатков эскадры. И уже начавшие таять надежды оказались ненапрасными.

Одинокий фот, едва держащийся на плаву, заметили спустя пару часов после рассвета. «Потеряшки» явно гребли на столб дыма, которые в тот относительно безветренный день поднимался высоко вверх, медленно уносясь к востоку. В подзорную трубу было видно, что команда крохотного суденышка бьется из последних сил, налегая на весла, отчерпывая продолжающую сочиться внутрь воду, не давая кораблю развалиться или пойти ко дну. На встречу им тут же отправился единственный фот, оставшийся в эскадре, просто потому что снарядить его было куда быстрее, чем каракку, а счет вполне мог идти на минуты. Неизвестно, сколько еще продержались бы бедолаги на буквально медленно уходящем под воду корабле, если бы не дымовой сигнал, дававший им хоть какую-то надежду и направление.

Каким-то чудом, с помощью пришедших на помощь товарищей, сменивших уставших гребцов, но погибающий фот удалось довести до берега. Можно было бы просто всех пересадить на второй корабль, бросив тонущий. Но капитан, не смотря на плачевное состояние своего судна, напрочь отказался оставлять его, пожелав довести фот хотя бы до какой-то земли.

Каждый из спасенных моряков был до крайности измучен, сойдя на сушу многие из них, видимо державшийся лишь на собственной воле, попадали без сил. Само собой на берегу всех уже ждала теплая еда и возможность отдохнуть в тепле, у костра, на чистых одеялах. Те дни, что флотилия была разделена, моряки «Страшащего бурю», как назывался их фот, почти не спали, борясь за собственные жизни и, если честно, уже начинали терять надежду на спасение.

Капитан «Страшащего», хоть и еле-еле держался на ногах, сам изъявил желание встретиться с нынешних командующим флотилией. Вестейгр не заставил себя ждать, явившись к небольшому лагерю возле фота, где отдыхали и приходили в чувство спасшиеся. Само собой, вокруг уже собралась небольшая толпа. Всем было интересно услышать свежие новости.

Сигурд – капитан «Страшащего», сидел почти засунув босые, распухшие от постоянной сырости, ноги в костер, уплетая горячую похлебку, давясь и обжигаясь. Подошедший Вест не торопил мужчину, давая тому хоть немного передохнуть и насытиться. Прикончив одну тарелку, капитан «Страшащего» принялся за вторую, перед этим пригубив вина из чьего-то меха. Для чудом выживших моряков не пожалели запасов, хотя, конечно, вусмерить напиваться никто им давать не собирался.

Теперь, куда размереннее поглощая похлебку, Сигурд наконец-то заметил Веста:

— Вестгейр Мореход? Капитан «Длинного змея» и «Алого угря»?

— «Угорь» остался на «большой земле», — улыбнулся Вест. — Тебя я тоже помню, Сигурд Смоложог. Несколько лет назад пересекались под Самалом, когда там стало поспокойнее. Рад, что ты выжил.

— А я-то как рад, — вымученно улыбнулся Сигурд.

— Расскажешь, что с вами стряслось?

Пострадавший вздохнул и отставил пустую тарелку в сторону, поплотнее закутавшись в одеяло. От предложенного рога с вином мужчина отказался:

— Не надо. И так едва держусь, того и гляди вырублюсь. Тех пары глотков хватит… — моряк пожевал губы, собираясь с мыслями. — Эскадрой пока что командуешь ты?

Вестгейр кивнул. Собеседник горько ухмыльнулся в ответ:

— Могу обрадовать – теперь ты командуешь до конца плаванья, если никто не будет против. Рерик Йонсон пошел ко дну вместе со своей «Доблестью». Как странно звучит, не находите?

Последние слова Сигурда утонили в ошеломленном гуле. Конечно, многие подозревали, что вторая часть эскадры попала в беду, но одно дело предполагать, а совсем другое знать наверняка. Вест разом окаменел, услышав недобрую весть, и замер, уперев взгляд в костер. Пока не смолкли чужие разговоры, он стоял, думая о произошедшем.

— Он успел отдать приказ перед смертью? — был первый вопрос Морехода.

— Ничего, кроме относящего к самой ситуации.

— И как это произошло?

— Радуйтесь, что вам не довелось видеть этих страшилищ, — поежился Сигурд. — Наверно это и есть само воплощение Первохаоса, про которое и писал Фендрик на своем камне. На нас напал огромный змей, в длину, как мне кажется, длиннее всех кораблей нашей флотилии вышедших из Аульфтау. Клянусь вам, что не выдумываю!

Впрочем, слова Сигурда если и ставили под сомнения, то не слишком активно. После всего, что уже видели в океане за этот поход и за свои жизни, суеверные моряки готовы были поверить чему угодно.

— Та змеюка напала на нашу половину флотилии. Сейчас я вижу, что мы разделились почти поровну, не считая еще одного фота, но он, мне кажется просто не пережил шторм… Так вот, змей напал, и начал крушить каракки, как игрушки. Прикончил бы нас всех, одного за другим, но на шумок заглянул его сородич. Еще одна тварь, такой же длины и размера. На следующий день после шторма, довелось вам видеть на море огромные волны?

— Через нас прокатились их череда. Повезло вовремя заметить и развернуть корабли носом к опасности, — кивнул Вест.

— Ну так знайте, что виной им как раз те змеи. Не поделили добычу, то есть нас, и стали силой решать, кому достанутся оставшиеся каракки. Боюсь, что уйти не успел никто. Мы сами сбежали лишь каким-то чудом, унеслись прочь на гребне волны. Обшивку «Страшащего», правда, подразбило этих маневром. Если бы не ваш дым с утра, то до ночи мы бы точно не дожили.