Дорогу до дворца Лейф запомнил не очень хорошо. К тому моменту, как вся их процессия добралась до вершины скалы, на которой и располагалось жилище местного конунга, парень уже десять раз проклял неудобный ларь. Передышке у главных ворот он обрадовался больше, чем первому весеннему лучу солнца после долгой зимы. Даже сакс Лейф сдал без особых вопросов, хотя на корабле думал, что так просто с ножом не расстанется. Впрочем, Вестгейр тоже не упрямился, равнодушно отстегнув ножны от пояса. Позорить же капитана рыжий хотел меньше всего.

Поменявшись друг с другом местами, чтобы дать рукам отдохнуть, парни уже не спеша направились вслед за Вестом. По утопающему в зелени двору с каменными дорожками, опрятными клубами и беседками, капитан шел больше не торопясь, под руку с Вигдис. Пара стражников сопровождала всю их процессию, один из них нес подарочный клинок.

— Во дворце не советую с кем-либо особо болтать, — полуобернувшись бросил Вест.

— Чтобы вас не опозорить? — уточнил Лейф.

— Чтобы не разозлить или не обидеть кого-то. И свою жизнь под угрозу не поставить, — фыркнула Вигдис.

Лейф поежился и переглянулся с Финном. Тот вел себя расслабленно, но только на первый взгляд. Лицо кузнеца застыло в маске безразличия, но рыжий видел по его остекленевшим, каким-то рыбьим глазам, что Дагфинну тоже не по себе. Слишком долго они были друзьями, чтобы Лейфа можно было так легко обмануть. Зато настрой Нэрьи вообще не читался. Вот уж кто держал себя в руках! Рыжий тяжело вздохнул и мысленно подобрался. Их процессия подошла к главным дверям дворца.

Прием у кайзера Лейф, если честно, запомнил смутно. Был слишком напряжен и переборщил с попытками расслабиться. Все же столько выпивки, да еще и в свободном доступе парень не видел никогда.

Радовало лишь то, что ничего выкинуть он не успел, за этим приглядывала Нэрья, которая постоянно была неподалеку от парней. Она же и не дала Лейфу упиться вусмерть. Финн держался куда лучше, да и пил не ради храбрости, а просто потому что хотел.

Тем не менее, что-то в голове парня к следующему утру все же отложилось. Убранство дворца слилось в его воспоминаниях в нечто помпезно-неописуемое. Слово «богатство» на фоне увиденного казалось нелепым и вычурным. Шагая по со вкусом обставленным и украшенным коридорам, Лейф очень быстро устал удивляться и пялиться по сторонам. Невозможно за те секунды, за которые они проходили мимо очередного гобелена, бюста, картины (вот их Лейф и вовсе видел впервые в жизни!), охотничьего или военного трофея, толком его рассмотреть и восхититься. Будь его воля, рыжий бы задержался во дворце подольше, не стремясь в главный зал, но Веста было не остановить, тот летел вперед, мало интересуясь мнением сопровождающих.

Кайзера парень особо не запомнил. Как-то он не впечатлил много чего нафантазировавшего себе парня. Обычный молодой мужчина, вчерашний прыщавый юноша, лишь недавно опустивший еще не слишком густую, русую бороду. Рыжий не ощущал в нем какой-то особой внутренней силы, которая, как ему казалось, обязательно должна быть у владыки целой страны. В глазах Лейфа тот же Вестгейр, по крайней мере внешне, куда больше тянул на роль кайзера, да и внутренне он цеплял куда больше. За Вестом юноша был готов иди через океан, не зная даже, что его там ждет. Он это и делал! Но делал не потому, что так приказал кайзер, к которому Лейф так и не смог проникнуться особым уважением, а потому что капитан сумел чем-то зацепить парня, поймать его на крючок, наживкой на котором были собственные цели Веста и личные мечты сбежавшего из дому юноши. Но Лейф были не против попасться на такую приманку, с каждым днем все больше доверяя капитану.

Остальных собравшихся на приеме дворян парень очень скоро разделил на две категории: придворных лизоблюдов и манипуляторов, а также независимых, знающих себе цену господ. Первые так и вились вокруг кайзера, спеша завоевать его расположение. Лейф смотрел на них с хорошо скрываемым презрением, хотя вино, которым он вскоре начал угощаться, и пыталось сделать его эмоции более явными. Не сумев проникнуться особым трепетом и уважением к кайзеру, рыжий и к подобным прихлебателям и хитрецам, которые желали стать очередным серым кардиналом, относился не слишком приветливо.

Куда большего внимания удостаивалась вторая группа. С основном в нее попадали успевшие повоевать еще при отце нынешнего кайзера ярлы и конунги. Те сохраняли чувство собственного достоинства, пока что присматриваясь к молодому правителю, готовые при необходимости его поддержать, но пресмыкаться не желавшие.

Среди этой группы оказался и герр Рерик Йонсон – глава всей армады. Лейфу он понравился не меньше Веста, да и Финн проникся к старому воину уважением. Огромный как медведь и такой же косолапый из-за старого ранения, он ощущался неуместным в этом вычурном зале. Но неуместным с лучшей стороны, словно был слишком хорош для этого места.

Рыжему тяжело было определить его возраст, но Рерик явно разменял уже пятый десяток. Некогда темно-русая борода, заплетенная в тугую косу до груди, теперь густо подернулась сединой. Левого глаза у мужчины не было, по словам Вигдис, которая осталась со всеми, пока Вест разговаривал со старым моряком, тот вытек после удара булавой в одном из давних сражений. Шрамы почти сливались с морщинами на лице Рерика, отчего их было не так-то просто заметить, но черный провал глазницы и неправильной формы бровь, вмятая внутрь, от того смотрелись особенно жутко.

От Рерика Вест вернулся в приподнятом настроении:

— Старик дал добро на то, чтобы мы шли одними из первых. Немилость кайзера мало его беспокоит. У Хвальсэйяра сделаем последнюю остановку, там то мы и займем свое место в авангарде.

Остров Хвальсэйяр был самой западной точкой Холодных островов. Дальше лишь океан, куда отправлялись только самые отчаянные мореходы.

— А не опасно идти одним из первых? В океане говорят хватает тварей. Не лучше ли в центре спрятаться? — нахмурился Лейф.

— Может и безопаснее, но будучи первым, ты раньше других узнаешь об опасности. И успеешь среагировать на нее, а не на чужие действия, — усмехнулся Вест. — Вигдис предупредит нас, если появится тварь. Нам же останется только решать: сражаться или бежать, бросив кого-то на растерзание. Тут то наша скорость и выскажет свое решающее слово.

Спорить с капитаном Лейф не собирался. Тому явно было виднее, да и, если честно, тащиться в хвосте не хотел и сам парень. Так чести и славы не сыщешь!

Что было дальше, как уже говорилось ранее, рыжий запомнил плохо. Вроде бы была музыка, вкусная еда, чьи-то речи… выпивка хорошенько замылила большую часть воспоминаний о вечере. А уж как оно все сказалось на утро…

Завтрак оба друга благополучно пропустили, провалявшись в гамаках почти до обеда. Сегодня «Змею» некуда было спешить, так что их не будили. Впрочем, не только Лейф и Финн вчера неплохо отдохнули. Когда рыжий все же продрал глаза, в каюте стояла страшная духота, усугубляемая мощным перегаром. В горле саднило, приглушённый гул порта и храп товарищей назойливым сверлом ввинчивались в голову. Что будет с его трещавшей по швам черепушкой, если кто-то вдруг закричит, Лейф боялся даже представить.

Выбравшись на палубу, парень болезненно прищурился – яркое солнце резало глаза. Кое-как доковыляв до бочки с дождевой водой, Лейф сполоснул лицо и утолил жажду. В животе недовольно заурчало. Возможно, не помешало бы перекусить, но пока что юноше даже кусок в горло не лез. Отойдя к перилам, парень с облегчением оперся на них и уставился на спокойное море, радуясь, что внутри бухты почти не было волнения – даже легкая качка стала бы дня него испытанием.

— Проснулся наконец? — раздался рядом насмешливый голос.

Рыжий поднял голову, щурясь на один глаз и прикрываясь от солнца ладонью. Незаметно подойдя и тоже оперевшись на перила, рядом замерла Нэрья в своем обычном наряде. Видимо платье вновь скрылось в каком-нибудь из сундуков Вигдис.