— Не по-людски как-то, — нахмурился Рудый.

— А им ли не все равно уже? — хмыкнул моряк. — Все равно морские твари тела сожрут. Без разницы, сейчас их выкинуть или в момент опасности.

— И то правда, — кивнул Финн, наконец выдергивая чекан.

— Пусть старшие решают, — Лейф не горел желанием обсуждать не слишком приятную тему, хотя напоследок все же прибегнул еще к одному аргументу. — Но как по мне, лучше сразу их скинуть. Тела на полуюте долго лежать могут, душок тот еще стоять начнет, по такой-то жаре. Не хватало еще заразу какую подхватить.

На этот аргумент Дагфинн и гарпунщик возражать не стали, а вскоре стало не до бесед. Отразивший атаку корабль надо было быстро привести в порядок, как и пострадавшую команду. А попутно на всех парусах мчаться прочь от оказавшегося слишком кровавым кусочка океана. Встречаться с еще одним косяком летучих рыб-людоедов не хотелось никому.

По итогам скоротечного сражения команда «Змея» потеряла троих матросов убитыми и еще с полдесятка получили различной степени тяжести ранения и ушибы от ударов хлестких хвостов. Лейфу, к его удивлению, досталось весьма неслабо. Рыбина чуть не сломала ему ребро, хотя посреди боя он этого не заметил, борясь с собственными легкими, отказывавшимися дышать. На счастье, дело ограничилось трещиной – тоже больно и неприятно, но многим досталось куда сильнее.

Вигдис поручила Лейфа Нэрье, и девушка быстро стянула его бока бинтами потуже. Дышать снова стало тяжеловато, полной грудью воздуха не втянешь, зато кость оказалась надежно и правильно зафиксирована. Перед эти пиромантша еще успела опалить парня огнем, буркнув только, что тот помогает заживлению, так что долго разгуливать с бинтами Лейф был не должен.

Получив лечение и поднявшись на палубу, рыжий еще успел застать не слишком грандиозные похороны. Оставлять трупы как возможную обманку для морских тварей, Вестгейр не стал. Над мертвыми произнесли пару теплых слов, попросили Эттера принять их души в свои чертоги, а Скипа и Авгрунн их тела, после чего погибших моряков сбросили за корму. Заставший лишь конец коротких похорон, Лейф больше глядел на лица живых, чем на исчезающие за бортом трупы. И на сколько парень мог судить, большая часть команды и правда хоть немного, но скорбела над товарищами, а кто-то и вовсе был смурнее тучи. Безразличных и тех, кто был рад, что сегодня Боги забрали не его, хватало, но все же их было меньшинство. Почему-то для Лейфа это казалось важным. Смерть вокруг – обыденное дело, но сегодня она напрямую коснулась «Длинного змея». И парень желал знать, как остальные отреагируют на нее. Да и… Хотелось ему убедиться, что не только он против того, чтобы павших товарищей использовать как обманку для тварей.

На других кораблях с нападением хищных рыб тоже справились достаточно уверенно, хотя без потерь не обошлось. Повезло, что большая часть фотов шла в задней части эскадры, летучие твари бездумно бросились на ближайшие цели, избрав ими каракки с высокими бортами. Низкие фоты были бы особенно уязвимы для подобной атаки. В который раз уже Лейф радовался, что Вестгейр отправился в путешествие на «Длинном змее», а не на каком-нибудь из его фотов.

Остаток дня прошел спокойно. Живности в океане хватало, но она не слишком интересовалась эскадрой, а если и подплывая поближе, то новых нападений не следовало. В какой-то мере это была заслуга ведуний, Вигдис в том числе. Давая людям зализать раны, а заодно привести в порядок корабли, части из которых порвало паруса и такелаж, они во всю ворожили, отпугивая морских обитателей.

Хапнувший адреналина, а заодно получивший свое первое боевое ранение – чем трещина в ребре не рана? – Лейф еле дотянул до вечера. Раж битвы быстро схлынул, навалилась усталость, помноженная на ноющую, постоянную боль. Радуясь, что сегодня у него не ночная смена, парень сразу по возвращению в каюту, не обращая внимания на шум океана снаружи и голоса товарищей внутри, сразу же забрался в гамак. Сил едва хватило чтобы аккуратно, стараясь не тревожить ребра, завернуться в тонкое шерстяное одеяло и тут же отрубиться без задних ног. Напоследок рыжий еще успел подумать, без какой-либо тревоги, о возможном ночном нападении. Подобные перспективы, как посреди ночи ударившая в борт морская тварь, несколько пугали его и обычно не шли на пользу сну. Но не сегодня. Лейф так устал, что не встал бы с гамака, даже если со всего океана соберутся самые ужасные и гигантские чудища и начнут рвать «Змея» на куски. Хотя нет. Если они гигантские, то пусть жрут корабль целиком, чтобы не шуметь. А он пока будет спать…

***

Лейфу снилась родная деревня. Почему-то днем он почти не вспоминал о доме, занятый повседневными заботами, пугающими мыслями об окружающем океане и манящими мечтами о будущих открытиях. А вот теперь, окутанный покрывалом сна, парень вдруг оказался на родине.

Ему снился зимний Фармонт. Странный полусон-полувоспоминание. Солнце не так давно скрылось за морским горизонтом, деревня потихоньку готовилась ко сну. Лейф скидывал снег с крыши дома, то и дело поглядывая на алый закат, постепенно меняющий цвет с ярко-алого на оранжевый, затем бледно-желтый, а вскоре и на синий, все более густой, и густой. С каждой минутой темно-синего, почти черного, становилось все больше, только звезды, особенно яркие в зимнюю пору, хоть сколько-то разгоняли эту глубокую темноту. Крепкий мороз покусывал щеки, а над деревней столбами поднимались печные дымы, где-то лаяла собака, шумела запертая в свой части дома скотина. Спокойствие… Именно этим чувством было пронизано пришедшее во сне полузабытое воспоминание.

А ведь и правда. Пускай жизнь в Фармонте и казалась временами через чур пресной и однообразной, но было в ней то, чего Лейф не испытывал с тех самых пор, как эскадра покинула Аульфтау. Спокойствие. В какой-то мере ему этого сейчас не хватало. Обманчиво пустынный океан вокруг давил на сознание все сильнее. Рыжий иногда ловил себя на мысли, что мечтает лишь о том, чтобы увидеть уже конец их пути. А ведь прошла всего седмица в открытом океане!

Больше всего он боялся, что в конце не окажется ничего. Край земли или что похуже. Тогда придется поворачивать назад, вновь «красться» через океан, молясь всем Богам, чтобы голодные твари забрали не тебя.

Лейф заметался во сне. Незаметно для парня, пронизанный спокойствием зимний Фармонт сменился океаном. Парень был в нем совсем один, боролся с волнами, то и дело захлестывающими его с головой. Каждый раз это было безумно страшно. Потому что, когда набегала очередная волна, он оказывался под водой, в густой, пугающей темноте. А где-то там, под ногами, почти касаясь его пяток, скрывались неясные, гигантские тени. От ужаса Лейф поджимал ноги, рвался к поверхности, лишь бы не погрузится в ледяную глубину, в объятия неведомых тварей.

Парню казалось, что он боролся с нежелающим уходить кошмаром целую вечность. Он рвался из-под воды одновременно с этим пытаясь сбросить оковы сна. Иногда это получалось, рыжий вроде как открывал глаза, хотя вокруг была лишь темень общей каюты. За бортом шуршали и шипели набегающие волны, гамак раскачивался в такт их ударам. Лейфу было душно, грудь сдавливала тугая повязка, ныли заживающие ребра. Рыжий пытался сопротивляться усталости, держал глаза открытыми и временами ему даже казалось, что получается. Но затем темнота каюты незаметно сменялась темнотой закрытых век, а вслед за ними вновь приходил образ бездонного океана, наполненного тварями, сплетающимися в гигантский клубок под ногами.

Лишь ближе к утру, кое-как, Лейф сумел справиться с кошмаром. В очередной раз очнувшись от тяжелого сна, он усилием воли заставил себя остаться в сознании и перекинул ноги через край гамака. Одеяло валялось на полу, сброшенное в бреду. Нательная рубаха и штаны намокли от пота, что уж говорить про бинты. Рыжий скривился, на ощупь скатал гамак, так же нашел свои вещи и в потемках кое-как переоделся в запасную одежду. Вечером придется заняться стиркой, нательного у Лейфа была лишь пара комплектов, уходя из дому лишнего он старался не брать.