В целом, Лейф был согласен с коком. Каким-то особенным он себя не ощущал. Отважный первопроходец – это точно не про него. Даже если их плаванье удастся на все сто и уже к осени эскадра вернется домой, особо его самоощущение не изменится. Парень просто выполняет свою работу, которую вместо него вполне мог бы выполнять кто-то другой. Если сравнивать их команду с кораблем, как во время вчерашнего разговора уже делал Кнуд, то Лейф – всего лишь дощечка в обшивке или туго натянутый пеньковый канат, занявший место в такелаже. В том то и дело, что «занявший место». Вместо него сгодился бы и любой другой канат или доска. Но рыжий не грустил и не принижал свою роль. Раз уж это место досталось именно ему, грех не поучаствовать в настоящем приключении, о чем он мечтал с самого детства. Даже если это не принесет ему особых богатств и славы, парень был согласен и на это.

От мыслей рыжего отвлекли шаги за спиной. По прихрамывающей походке и надсадному дыханию, Лейф узнал Арнбьерна. Обернувшись, он в этом лишь убедился, на полубак поднялся старпом.

— Чего тут сидишь, парень? — удивился Бьерн. — Тебе на вахту завтра не надо что ли? Шуруй спать.

— Сейчас. Посижу еще немного, — в душную общую каюту Лейфу возвращаться не особо то хотелось. — А вы чего не спите?

— Я тебе еще докладываться должен, если решил до гальюна наведаться? — усмехнулся старпом. — Может увидел, что матрос на баке сидит, прохлаждается, морским бризом дышит. Ну я ему этот бриз и решил подпортить?

Рыжий хмыкнул над незамысловатой шуткой мужчины. На секунду задумавшись, парень, неожиданно даже для самого себя, спросил:

— А вы ради чего с Вестом в это плаванье отправились?

— В смысле? — удивился старпом.

— Просто вспомнил вчерашний разговор с боцманом. Если честно, то он меня немного запутал.

— Ну ка, ну ка, и ради чего у нас Паук за моря отправиться решил?

— Говорит, что ради мечты Веста. На свои желания ему вроде как наплевать.

Старпом усмехнулся, взлохматил бороду:

— Это же Паук… Все у него не как у людей. Может, конечно, он и правду говорит, про мечту Веста, но как мне кажется только от части. Он так сам себя наказывает, можно сказать грехи искупает.

— В смысле? — удивился Лейф.

Арнбьерн смерил его задумчивым взглядом, цыкнул, но все же решил пояснить:

— Пил он раньше много. Видал на левой руке у него с мизинца по безымянный фаланги не хватает? В сугробе уснул как-то и отморозил. Спине и потрохам тогда тоже досталось, их тоже поморозило знатно, но вроде обошлось. Пока пил, он еще и жену свою мутузил знатно… И ладно бы, с одной стороны, мало ли кто бабу кулаком иногда поучает? Так Кнуд же меры в этом деле, как и с выпивкой, не знал. Той, говорят, иногда доставалось так, что она ходить то не могла, — мужчина нахмурился и ненадолго умолк.

Лейф подождал немного, а затем неуверенно спросил, опасаясь, что продолжения так и не последует:

— А сейчас… она где?

— Сам не догадался что ли?У Эттера в чертогах, — помянул старпом Бога загробного мира. — Переусердствовал как-то Кнуд…

— Убил?..

— Считай что. Сама она на себя руки наложила, после очередной его выходки. А вместе с ней и малец их нерожденный к Эттеру отправился, как оказалось, — горько закончил Бьерн. — Так что ты Кнуда слушай, мужик он дельный, но с оглядкой. Места ему теперь нигде нет – его слова же – вот он за Вестом и идет, куда тот прикажет. И рад бы может осесть где, снова семьей обзавестись, да только не заслужил пока, как сам говорит.

Рыжий не нашелся что сказать, на неожиданно прозвучавшую историю. Соболезнованиями тут не поможешь, только хуже сделаешь. Проще уж молчать, стараясь не выдать поведением, что знает о прошлом боцмана. Все же Кнуда Лейф немного, но побаивался.

— А насчет меня, если тебе до сих пор интересно, — разоткровенничавшийся Арнбьерн, как оказалось, еще не закончил. — Хм… Знаешь, меня иногда в тщеславии или гордыне винят. Что мол, больно я за известностью гонюсь. Пусть так, может оно и правдиво, хоть отчасти. Потому что хочется, чтобы про меня люди еще долго после смерти помнили, добрым словом поминали.

— Почему бы тогда тоже не земле не осесть, не обзавестись семьей? Они долго вас помнить будут.

— Сам тогда чего в своей деревушке не остался? — усмехнулся старпом.

Лейф смущенно потупился, заработав смешок от старшего товарища:

— Вот то-то и оно. Кому-то может такой славы достаточно, а мне нет. Может и правда во мне тщеславие говорит, но и пусть. Не получилось у меня Охотником славы добиться, попробую в море. Рядом с Вестом, чую, толк из этой затеи может выйти.

— А долго вы Охотником были? — рыжий давно знал, что прозвище Стальной было дано Бьерну как раз в честь его жетона.

— С шестнадцати. Где-то полтора десятка Охотником отходил, успел под Брихольмом побывать, причем не абы когда, а с первым же отрядом, который Брал Сигурдсон – нынешний глава Харисландсокой Гильдии вел. Правда подрали меня тогда знатно, этот вон шрам оттуда как раз.

Бывший Охотник закатал рукав и показал правую руку. Через все предплечье шел уродливый, не слишком опрятно сросшийся, рваный шрам.

— Крови немало потерял, чудом спасли. Еще и сухожилия зацепило, силы в кисти поубавилось, до сих пор сжимается и гнется не очень. Так что с охотой я завязал вскоре. Ладно хоть с фотом обращаться умел, зазнакомился с Кнудом как раз таки, а через него на Веста вышел. Ну и, как видишь, теперь старшим помощником у него хожу…

Ненадолго задумавшись, Бьерн встряхнулся, смущенно кашлянул, явно жалея о том, что разоткровенничался, и строго глянул на собеседника:

— А ты шел бы спать уже, нечего тут рассиживаться. Или в ночную хочешь вне очереди? Так я устрою.

Лейф тут же подскочил и поспешил к спуску на нижнюю палубу. Учитывая, что завтра его вахта была с самого утра, парню совсем не улыбалось провести ночь считай без сна.

— А ведь вроде неплохо разговаривали сидели, — вздохнул рыжий.

Хотя может потому старпом и прогнал его спать, решив, что наговорил лишнего? Даже если так, особо болтать об этом Лейф не собирался. Может только Финну и Нэрье расскажет при случае. Хотя нет, о прошлом Кнуда лучше и вовсе молчать. Не стоит сплетни разводить, лишний раз тревожа старые боцманские раны. Изменилось ли отношение самого Лейфа к Пауку? Тут он и сам не мог дать точный ответ, впрочем, не спеша судить мужчину даже в собственных мыслях.

— Не моего ума дело, — чуть слышно буркнул рыжий, приближаясь к общей каюте. Не хватало еще, чтобы кто-то услышал, как он сам с собой разговаривает.

Утро очередного дня выдалось на удивление солнечным. В спину кораблям бил попутный ветер, в кой-то веки и впрямь попутный, налетающий точно с востока! Легкие фоты под своими прямоугольными парусами состязались в скорости с массивными каракками, даже без весел идя с ними вровень, а то и вырываясь вперед. По небу гуляло лишь несколько облачков, никаких следов приближающегося шторма и ни одной подводной твари на горизонте. Может и весь день так пройдет?

Лейфу с Финном было не до созерцания погоды. Сегодня парням достался черед драить палубу, потому парни то и дело сновали туда-сюда со швабрами и полными ведрами. Было не до разговоров, да и, если честно, последние пару дней, как эскадра отошла от Хвальсэяра, Дагфинн особой разговорчивостью не блистал. Лейф с расспросами к другу старался не лезть, разок попробовал, но Финн только огрызнулся в ответ, и рыжий отступился.

Затащив полной ведро на полуют, парень устало привалился к перилам и огляделся. Наверху, помимо Бруни, редко отходящего от штурвала, находились еще Вест и Арнбьерн, чья вахта сейчас, собственно, и шла. К чему наверх только что поднялся капитан, рыжему было не ясно, учитывая, что он ближе к полудню и менял Бьорна.

— Не помешаю? — уточнил Лейф и получив разрешающий кивок, принялся оттирать палубу.

Работая шваброй, сам того не желая, парень подслушал чужой разговор. Бруни, недовольно ворча, что-то показывал Вестгейру, несильно налегая на штурвал: