— Хотел бы я выйти в море, — раздраженно выдохнул рыжий, подбирая камень и кидая его в воду. — Только на чем-нибудь серьезном. Не на чем-то вроде наших рыбацких лодчонок!

— И куда бы поплыл? — хмыкнул Финн.

— Куда угодно. Все лучше, чем пол жизни пасти овец. А вторую половину ловить рыбу у побережья.

— Я думал тебе нравится рыбалка.

— Нравится. Но разве ж мы уходим далеко от дома? Я знаю море на несколько лиг от Фармонта и больше ничего. Дальше Тирхолла в жизни не бывал, если идти по суше.

— Мог бы охотиться с братом,— пожал плечами Финн. — Он далеко ходит.

— И что бы я делал? Сидел в лагере, и зверь свежевал? — скривился Лейф. — Дядина грамота годна только на одного человека. Да и компания Халкона… Нет уж, увольте.

Друзья замолчали. Рыбак продолжал кидать камушки в воду, наблюдая затем как они скрываются в пене прибрежных скал. Кузнец думал о чем-то своем, подперев подбородок ладонью. Пару раз он порывался что-то сказать, но не делал этого. Лишь спустя пару минут он все же выдавил:

— Знаешь… я бы пошел с тобой… оправься ты странствовать.

Лейф вскинул голову:

— Пхах, и куда мы пойдем вдвоем то?

— Ты и придумай, — огрызнулся сын кузнеца. — Мне, знаешь ли, такая жизнь тоже осточертела. Жить в одном доме с такой толпой народа, слушать по ночам, как старший брат пытается со своей дурой наделать детишек, думая, что они сама скрытность! Дадут Боги, они съедут и что дальше? Мне самому придется жениться, причем на этой кобыле Гретте! Она же совсем пришибленная! Россказни про то, что ее в детстве по голове частенько лупили не такие уж выдумки… А сколько мне потом придется жить с родителями, в надежде, что одним летом и мне выстроят отдельный дом?! Амбольт милостивый, забери меня в свои кузни! Я готов вечно стоять на мехах, лишь бы не жить здесь…

Лейф только присвистнул. Подобное откровение от друга он слышал далеко не в первый раз и не особо удивлялся. Но каждый раз сочувствовал Финну. Потому что его собственная судьба была не сильно лучше. Ему в конце лета будет восемнадцать, другу уже девятнадцать. Оженить их обоих могли еще год-другой назад, если бы не старшие братья, судьбу который нужно было устроить первыми. Мнения парней никто особо не спрашивал, будущим распоряжалась семья. Лейфу еще повезло, мать хоть и была строга с ним, зато дядя относился довольно мягко, закрывая глаза на некоторые проступки. А вот у Финна все было жестко, в кузне он часто работал допоздна, просто чтобы с матерью лишний раз не пересекаться. Но при этом он хотя бы был хорошим мастером, мог и поискать счастья за пределами Фармонта, а вот Лейф… Кому нужен обычный рыбак, без гроша в кармане и имени за спиной?

Финн, казалось бы, все еще ждал какого-то ответа от товарища, молча кидающего камни с утеса. Рыжий молчал, хотя в голове его беспрестанно крутились шестеренки. Которые ничего толкового родить не могли. Иногда Лейф подумывал о жизни Охотника, для них с другом это было бы выходом, но… Обычно добродушный и немного безэмоциональный дядя холодел, когда ребятня просила его рассказать о своем прошлом, о том, что он видел на юге. Хвельгрин рассказывал, пусть и изредка, но делал это через силу, скупо делясь воспоминаниями, многим быстро надоедало слушать. А вот Лейфа наоборот интересовало, что же скрывает мужчина. Он чувствовал, что дядя рассказывает далеко не все, специально стараясь отвратить юное поколение от того, через что прошел сам.

Впрочем, пусть они догадывался, что о многом Хвельгрин умалчивает, его тактика дала плоды и к судьбе Охотника тогдашний мальчишка охладел. Но мало ли было иных способов отправиться в приключение? Как оказалось мало. Если только тебе не претит жизнь бродяги без гроша за спиной.

— Я чего-нибудь придумаю, — вздохнул рыжий, бросая последний камешек и поворачиваясь к другу.

— Как всегда, — Финн едва заметно улыбнулся. — Сколько лет ты уже пытаешься?

— Не так-то просто покинуть деревню, чтобы когда-нибудь вернуться обратно не голодранцами, над которыми все будут смеяться.

— Я понимаю, — кузнец тяжело вздохнул. — Пойдем домой. Есть хочу, а завтра рано вставать.

— Как всегда, — Лейф вздохнул еще тяжелее.

Работа всегда начиналась спозаранку, тут уж ничего не поделать. Можно хоть до полуночи сидеть на утесе, продуваемом ветрами, мечтая о дальних странах, приключениях и сокровищах. Да только никто не выгонит за тебя овец на пастбище с утра. И не встанет к наковальне, у пылающего горна. Даже если повезет, и брат или сестра заменят тебя на работе, то лишь для того, чтобы родители отправили тебя на дело потяжелее. О каких уж приключениях тут может идти речь, как их планировать и готовиться к ним, если нет времени даже продохнуть? Лейф понимал, что самому ему никак не вырваться из этого круга дел и обязанностей. Эх, вот если бы выпал шанс…

Проснулся Лейф как обычно ни свет, ни заря. У печи чем-то шуршали сестра и мать, переговариваясь в полголоса, явно готовя завтрак. Дверь в комнату дяди были приоткрыта, тот похоже уже проснулся. Парень тоже не стал разлеживаться и сполз с лавки, натянул штаны. Позевывая, вышел на улицу, чтобы умыться из бочки.

Солнце еще не взошло из-за холмистого горизонта, хотя небо уже алело во всю. Летний день долог, использовать его приходилось по максимуму. Чтобы потом зимой не выть с голоду.

Дядя появился из сарая, неся с собой рыбацкие принадлежности. Лейф взглянул на него с тоской, ему тоже хотелось выйти в море, пускай и недалеко от родного берега. Хвельгрин понимающе глянул на племянника, улыбнувшись одними глазами:

— И хотел бы тебя обрадовать, да не могу. С соседом подменишься, пускай и за нашей отарой приглядит. Надо на нашем участке траву косить начать, погода сухая стоять должна.

— Хорошо, дядя, — кивнул парень, вздохнув про себя.

Косить даже на одну корову и теленка придется немало, а ведь есть еще овцы. За лето еще раз, другой свой участок убрать придется. И обязанность эта ложиться именно на Лейфа, потому что брат пропадает в лесу, а дядя в море. Вселенская несправедливость.

Умывшись и принеся воды скотине, парень отправился завтракать. Пища была немудреной, но сытной – вчерашняя рыбная похлебка, немного сыра и хлеб. Запить все можно было домашним квасом, по крепости почти сравнимым с легким пивом. Но это так, к слову.

Овец выгнать пришлось самому, уже на холме передав наблюдение за ними соседскому сыну, парнишке на тройку лет младше Лейфа. Между делом немного поболтав с приятелем, рыжий вернулся домой за косой, подправил заточку и только затем отправился на покос к делянке их семьи.

Трава на относительно ровной верхушке холма вымахала высокая, почти по пояс Лейфу. Еще немного и станет грубовата после высыхания, тянуть с сенокосом было нельзя. Вздохнув, парень перехватил инструмент и с сочным свистом в первый раз провел лезвием вдоль земли.

Особо усердствовать рыжий не старался – лишь быстрее забьешь плечи, да взмокнешь на вышедшем из-за горизонта солнце. Работа при этом никуда не убежит, уж лучше работать размеренно. Почти как на веслах грести, даже движение чем-то похоже. Лейф сделал вид, что гребет косой и усмехнулся – почти зеркальное отражение. Получается моряк – полная противоположность землепашца, уже кто бы мог подумать! А Лейф хотел бы быть мореходом, значит занимается сейчас абсолютно не тем делом. Какие же «неожиданные» выводы»! Парень невесело усмехнулся, продолжая косить траву.

Солнце вскоре начало хорошенько припекать, в траве скрипели кузнечики, жужжали пчелы, на утесах кричали чайки, а из лесу им отвечали тамошние птицы. Со склонов блеяли овцы и козы, иногда слышались голоса людей, шумел прибой в скалах. Лейф думал о чем-то своем, не обращая внимания на то, как шаг за шагом продвигается по полю. Трава ложилась за ним ровными слоями, подставляя свои сочные стебли солнцу. Пару раз прочь бросались мыши, вырывшие свои норы в не самом удачном месте, но рыжий не обращал на них внимания.