Склоны холмов вокруг родной деревушки Лейфа в последние годы зарастали вереском. Конечно, ближе к осени, как раз после дня рождения самого парня, тот красиво цвел, вдыхая в эти скудные пейзажи немного красок перед зимними холодами. Но в остальное время особой пользы от него не было. Овцы лопали его с ленивым безразличием, то и дело заглядываясь на редкие нормальные пастбища, на которых вереск вырубали, не давая разрастаться. Летом скот туда не пускали, если только коров, более разборчивых в пище. Дашь им наестся вдоволь и на зиму косить будет нечего. Так что приходилось овечкам питаться жестковатым вереском, гуляя по склонам, меж здоровенных валунов, покрытых мхом, и крутых распадков.

От того за скотом нужен был глаз да глаз. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь дурной баран сверзился со склона вниз. Дома за такую безалаберность по голове не погладят. Лопоухий Хунд, конечно, свою работу выполнял добротно, не давал стаду разбредаться. И на лис да волков, если те показывались из леса, грозно, но не слишком громко лаял – стариковская глотка слишком легко срывалась на жалкий хрип, вместо жуткого рыка.

А ведь работы хватало и без дурацких овец, которых приходилось пасти по очереди с сестрой. Старшему брату, Халкону, недавно исполнилось двадцать, тот старше на полтора года. Охотник из него хоть куда, деньги в семье в основном от него. Пушнины в окрестных лесах не больно много, приходиться уходить подальше, бить зверя там. Само собой за браконьерами строго следили люди ярла. Но Халкона от их внимания спасала грамота дяди, которая разрешала охотиться в окрестных лесах ему или одному родственнику, на которого он укажет. Подобную бумагу его заставила выбить сестра, мать Лейфа, все же сам дядя никогда толковым охотником не был.

С тех пор вся работа по дому как правило лежала на младшем из сыновей. Фрите было четырнадцать, хотя и она работала как могла, но не доверишь же ей мужскую работу? Дядя чаще всего был в море, вместе с другими мужчинами, ловили рыбу, пока позволяла погода. Лейф тоже это умел и весьма неплохо, но рук не хватало именно на берегу.

Еще и мать все чаще заикалась о том, что пора бы и младшему подыскать невесту. Халкон уже из кожи вон лез всю зиму, чтобы деньжат побольше скопить. В середине лета у него свадьба с Ауд – дочерью мельника. Семья у них большая, но при этом довольно зажиточная, побогаче Лейфовой будет. Брату считай повезло, хоть он и тот еще зазнайка. Все детство парни между собой ссорились и боролись, хотя кому другому задирать себя не давали.

Да… и вот теперь и для младшего начали подыскивать жену, раз уж у Халкона все удачно складывается. Лейф и сам понимал, что ему всего несколько лун до восемнадцатилетия, вроде бы и пора уже. В конце концов в дом и правда нужны новые рабочие руки. Но если честно от жизни он пока хотел совсем другого. Дядя Хвельгрин в свое время обошел пол мира, побывал в столице Павшей Империи, а он… Лейф грезил путешествиями и приключениями. Хотя бы немного мир повидать! А потом жените, Эттер с вами!

Парень думал об этом, лениво наигрывая какую-то мелодию на флейте. Пальцы порхали по отверстиям в инструменте сами, музыканту особо не приходилось задумываться о том, как это нужно делать. Играть его учил еще папа, когда Лейфу и четырех не было. Музыка стала для тогдашнего мальчишки напоминанием о вскоре погибшем отце. Теперь, спустя годы, онас срывалась с флейты как будто бы сама, нисколько не отвлекая парня от собственных мыслей.

На вершине холма затрубил в рожок пастух. Значит скоро погонит деревенское стадо домой – немногочисленных коров в Фармонте предпочитали пасти сообща. Пора было собираться и Лейфу, чтоб загнать овец во хлев прежде, чем придет их буренка с телком.

Свистнув Хунду, парень лениво поднялся на ноги. Пес уже во всю носился вокруг отары, командным лаем сгоняя овец вместе. Потуже затянув пояс и подобрав длинный посох, Лейф пошел вниз с холма, даже не подгоняя скотину. Стадо и без человека знало где их дом, вернулось бы и само, но пригляд за ними все равно был нужен, мало ли в округе зверья или лихих людей? Хотя стоило сказать, что в последние годы ярлы-отступники из-за Ноголомного хребта вновь вошли в милость у северянского кайзера и их пиратские налеты сошли на нет, а других разбойников в округе почти и не бывало.

Парень вновь вспомнил, как все волновались, когда десять лет назад на юге собирался Поход, чтобы добраться до центра Империи. Он в те времена был еще не особо смышленым мальчишкой, мало что понимал. Но с деревенской ребятней они, помниться, на улице во всю мутузили друг дружку палками, представляя себя теми самыми воинами, отправившимися в опасное путешествие. Вроде бы было весело, хотя год выдался тяжелый. Как и следующий, а то и два. С едой хватало проблем, а от селений лучше было не отходить из-за распоясавшихся тварей. Пара окраинных домов даже у них в Фармонте оказались вырезаны подчистую. Какая-то страхолюдина постаралась.

Может и отец Лейфа по вине чудища какого под лед угодил. За слова о том, что покойный Ойсвинд хорошенько принял на грудь, прежде чем пойти гулять по весенней речке, парень без раздумий бил в нос балаболу. Даже если тот был выше на голову и не боялся дать сдачи.

Подгоняемая Хундом отара проскользнула меж пары здоровенных валунов, лежащих по обе стороны от тропинки, и перевалила через гребень холма. Шагая за ними следом, Лейф, по привычке, коснулся полустертых письмен на камнях. По деревенским преданиям, эти валуны здесь уложил, а затем расписал еще кто-то из великанов, населявших местные земли задолго до людей. Их языка, естественно, никто из ныне живущих и знать не знал, потому сказать, что же написано на камнях, было просто невозможно.

Следуя тропинкой, усеянной овечьим пометом, Лейф тоже перевалил через гребень холма. У его основания и располагался Фармонт – не самая богатая, но довольно крепкая деревенька или даже поселок. Некоторые дома подбирались в близком побережью почти вплотную, хотя там жить было не слишком безопасно и комфортно. Зимние штормы, бывало, доносили волны до этих домишек, а то и срывали крыши. По мнению Лейфа уж лучше пройти лишнюю сотню саженей, чем жить в холоде и вечной сырости.

Пашен вокруг поселения было не слишком много, земля на севере к земледелию располагала не очень. Зерно везли из соседних королевств – Гертона или Брамтора, а раньше закупали в Балакии и доставляли по морю. Правда последние десять лет торговля с югом не особо клеилась, ведь Брихольм, захваченный северянами, де-юре принадлежал Редалии. Балакия, граничившая с теперь северянскими землями, тоже влезла в передел территории. Из-за этого земли некогда проклятого герцогства до сих пор оставались территорией раздора, а о нормальной торговле не шло и речи.

Незаметно для себя Лейф добрался до родного подворья. В принципе ничего особенного: длинный дом, разделенный на две части для людей и скота, рядом сарай для дров или торфа, под отдельной крышей телега, хотя лошадей их семья не держала, а также баня, топившаяся по-черному. Двор окружает невысокий плетень – просто граница, но никак не реальная защита. Приоткрыв калитку, Лейф запустил овец вовнутрь. У распахнутых ворот хлева уже ждала сестра, тоже слышавшая рожок пастуха и вышедшая встретить скот.

Потрепав Фриту по таким же рыжим и волнистым как у него волосам, парень зачем-то спросил:

— Мать не вернулась еще?

— Нет, заходила с поля, а потому ушла к соседке.

— Снова ткут?

— Надо же приодеть брата к свадьбе.

Лейф поморщился. Обычно женщины ткали и вязали зимой, когда другой работы особо не было, но в преддверии праздника приходилось заниматься этим сейчас. Все из-за того, что во время холодов работали над парусами для рыбацких лодок. Этой мысли Лейф, как всегда, улыбнулся – корабли были важнее свадьбы братца.

— Чего ты? — Фрита мило сморщила носик, так как умела только она. — Опять о Халконе плохо думаешь?