После каждого выхода в эфир передатчик разбирался до максимально возможных пределов. Благодаря этому его трудно было бы найти в случае неожиданной полицейской проверки, с которыми постоянно приходилось считаться, а кроме того, в таком состоянии передатчик в любой момент был готов к транспортировке. Кристиансен-Клаузен хранил в различных местах и в различных квартирах заранее подготовленные шасси, на которых в считанные минуты можно было смонтировать недостающие детали, легко умещавшиеся в портфеле, и тем самым быстро подготовить передатчик к работе. Приемник был настолько малых размеров, что разбирать его не требовалось.

Из документов японской тайной полиции по «делу Зорге»: план квартиры Анны и Макса Кристиансен-Клаузен с указанием расположения радиопередатчика (внизу) и схема подпольного передатчика (вверху).

Длина волны, на которую был настроен передатчик, не оставалась постоянной: Макс попеременно работал то в диапазоне 39, то 41 метров.

Передачи велись всякий раз из другого района Токио. Кроме того, Макс часто разворачивал свою радиостанцию и на его окраинах, и в пригороде. Если шифровка была длинной, — а однажды в течение, одной-единственной ночи ему пришлось послать в эфир две тысячи слов, на что ушло два с половиной часа, — радист прерывал сеанс и переезжал в другое место. Однако те, кто утверждает, будто Макс Кристиансен-Клаузен в Японии радировал с лодки или с корабля, распространяют смехотворные домыслы. Такой передатчик был бы запеленгован, вероятнее всего, с первой же попытки, а радист немедленно схвачен: японская береговая охрана контролировала все прибрежные воды.

Выходы в эфир проводились в самое разное время суток, так что на японских станциях радиоперехвата никогда не знали, в какой момент передатчик заработает вновь.

В ходе выполнения задания в Японии доктор Зорге постоянно поддерживал самый тесный контакт со своим радистом. Макс Кристиансен-Клаузен вспоминал об этом с душевным волнением: «Рихард всегда повторял: «Макс, будь осторожен! Вот это — срочный материал, а это может подождать. Это надо передать немедленно, а другое — через два-три дня. Мы обязательно должны исключить всякий риск, чтобы не быть обнаруженными. Нам необходимо измотать пеленгаторщиков и в то же время усыпить их бдительность!»

Все эти меры вместе взятые существенным образом помогали заметать следы и сводить к минимуму возможность обнаружения передатчика. И все же основой надежной связи с принимающей радиостанцией являлись код и шифры: ведь радиопереговоры могли прослушиваться. Спустя более двух десятилетий после того, как Макс Кристиансен-Клаузен в Токио отстукал своим самодельным ключом последнюю радиограмму, он описал нам систему кодирования, которую в Японии оберегал как зеницу ока. Здесь вообще впервые приводится ее аутентичное описание.

«Я хотел бы подробно разъяснить нашу систему кодирования, — сказал бывший радист доктора Зорге, — на примере одного из последних сообщений, переданных мне Рихардом с просьбой срочно отправить его в эфир.

Текст этой столь важной радиограммы гласил: Советский Дальний Восток может не опасаться нападения Японии. Его необходимо было так закодировать, чтобы его не мог расшифровать никто из посторонних. Поэтому я воспользовался системой, надежно служившей нам на протяжении нескольких лет. Вначале необходимо было заменить буквы цифрами. Мы пользовались английским алфавитом. Наиболее часто употребляющиеся буквы заменялись однозначными цифрами, например, s, i, о, е, r, a, t и цифрами от 0 до 7. Прочим буквам соответствовали двузначные числа от 80 до 99. Для наглядности приведу алфавит и цифры, соответствовавшие каждой букве:

A B  C  D  E  F  G  H  I  J

5 87 80 83 3 92 95 98 1 84

К  L  M  N O P  Q  R S T U

88 93 96 7 2 85 89 4 0 6 82

V  W  X  Y  Z

99 91 81 97 86

Отсюда получалось следующее:

                                    Буквенный текст Зашифрованный текст

Это однократное кодирование не представлялось нам достаточно надежным: служба радиоперехвата противника такой текст все же могла расшифровать. Для вторичного кодирования мы пользовались «Статистическим ежегодником Германского рейха». За время нашей работы в Японии вышло несколько изданий этого справочника. Тогда, в 1941 году, я воспользовался выпуском 1935 года. Статистический ежегодник состоял из сотен таблиц, содержавших великое множество цифр, в первой его части были помещены статистические данные о Германии, отпечатанные на белой бумаге. Эту часть я использовал в качестве основы для кодирования. Во второй части справочника, на листах зеленой бумаги, приводились международные статистические обзоры; ею пользовался Центр для шифровки радиограмм, предназначавшихся для нашей разведгруппы. Совершенно «аполитичный» статистический ежегодник мы выбрали не только потому, что с его помощью можно было составить сотни тысяч цифровых комбинаций, но и еще по той причине, что наличие такого издания у журналиста Зорге и у меня, слывшего солидным предпринимателем, не вызывало абсолютно никаких подозрений.

Каждая радиограмма начиналась нашим «обратным адресом»: D A L то есть 83 5 93. Это были начальные буквы русского географического названия Дальний Восток. В конце каждой радиограммы я отстукивал условное имя Рихарда Зорге — RAMSAY, соответственно, в цифрах: 4 5 96 0 5 97. Шифровки передавались исключительно группами из пяти чисел.

Теперь мне хотелось бы попытаться как можно более понятно разъяснить принцип вторичного кодирования. Числа, представлявшие собой зашифрованный полный текст радиограммы, то есть, с «обратным адресом» и подписью, который теперь выглядел так: DAL DER SOWJETISCHE FERNE OSTEN KANN ALS SICKER VOR EINEM ANGRIFF JAPANS ERACHTET WERDEN RAMSAY, записывались в виде групп из пяти чисел. При этом под каждой строкой я оставлял столько места, чтобы под ней можно было записать числа из «Статистического ежегодника», а также результат суммирования обеих строк. Процесс кодирования выглядел следующим образом:

В конце верхнего ряда чисел последней группы не хватает цифры 7, то есть, второй цифры числа 97 (буква Y): она отброшена, чтобы не нарушать систему «пятерок».

Кроме того, необходимо пояснить, откуда появились цифры второго и третьего рядов каждой группы. На одной из следующих страниц изображена часть 193-ей страницы «Статистического ежегодника Германского рейха» за 1935 год. Цифры для второго ряда я брал с этой страницы справочника, причем, начиная с седьмой строки пятого столбца (столбец «Год» не учитывался). Разумеется, я тогда ничего не подчеркивал в статистическом справочнике, здесь это сделано лишь для облегчения понимания. Для еще большей надежности мы никогда не брали первую цифру, а всегда начинали с последней цифры соответствующего столбца, в нашем случае — 3. За ней следовали 5 6 3 5 и так далее.

После того как числа из справочника были записаны под цифрами, получившимися в результате первичного кодирования, последние складывались с первыми, десятки при этом отбрасывались. Я записывал только оставшиеся единицы сумм — так получалась третья строка. После двойного кодирования текст радиограммы выглядел следующим образом:

Титульный лист «Статистического ежегодника Германского рейха», который Макс Кристиансен-Клаузен использовал для шифровки радиограмм.

Теперь необходимо было сообщить Центру, с какого места в статистическом ежегоднике надо начинать брать цифры для расшифровки. Необходимость эта возникала оттого, что я всякий раз использовал новую страницу и отсчет цифр начинал с другой строки или с другого столбца. Это сообщение кодировалось отдельно. Под цифрами четвертой «пятерки» дважды закодированного текста (46118) я записывал номер страницы — 193 и цифры, обозначавшие строку и столбец, т. е. — 7 и 5. Под ними я, кроме того, записывал еще и третью с конца «пятерку» (0 6 4 5 0). Все это складывалось, причем вновь оставлялись только единицы суммы, и получалась следующая картина: