Перечисленные виды сырья представляют собой материальную основу массового производства военной продукции. А это значит, что если Япония намеревалась готовить агрессию, целенаправленно наращивать мощности военной индустрии, ей необходимо было изменить традиционную структуру своего импорта. Как и в каком объеме происходило это изменение показывает следующая таблица:
Структура импорта Японии
(в процентах от общего объема импорта)
Обеспечение сырьем представляло собой для Японии проблему общегосударственного значения, в ней как в зеркале отражалось состояние экономики и техники, торговли и финансов, а также характер военной доктрины. Доктор Зорге не только установил, что доля сырья в общем объеме импорта возросла с 31 процента в 1903-м до 58 процентов в 1937 году, когда Япония напала на Китай, но и обнаружил его переориентировку на другие страны-поставщики. При этом он попутно констатировал и тот факт, что Япония увеличивала импорт продукции военного назначения из Германии за счет свертывания торговых связей с Великобританией и США.
Еще в 1935 году Рихард Зорге сигнализировал, «что вследствие благоприятной конъюнктуры в сфере вооружений… Японии импорт ею сырья вышел за рамки масштабов, определяемых растущим экспортом ее промышленной продукции».[394] Тем самым он косвенно давал понять, что Япония тайком накапливает запасы стратегического сырья. И в том же году он сообщал о переговорах экономической комиссии Германии с японскими монополиями, подчеркивая при этом: «В торговле с Японией Германия имеет более чем активный баланс… Помимо уровня цен и качества преимущество этих германских поставок для Японии заключается в том, что они поступают из страны, даже теоретически неспособной когда-либо оказаться политическим или военным противником; последнее важно для выдвинутой далёко на передний план военной промышленности Японии».[395]
Так за четыре года до начала второй мировой войны и за год до заключения так называемого «антикоминтерновского пакта» доктор Зорге привлекал внимание к ориентированному на военные приготовления сотрудничеству германских и японских монополий. Его черты он сумел своевременно распознать, так как в числе прочих располагал и сведениями, полученными от сотрудников руководства Торговой палаты Германии в Токио. Далее в число его информаторов входили эксперт «Люфтганзы» и торговый менеджер заводов Юнкерса барон фон Габленц, а также главный инженер заводов Хейнкеля Хааг, сотрудничавшие с японскими концернами. Кроме того, Зорге получал информацию и от коммерческого директора промышленного концерна ДЕМАГ в Дуйсбурге инженера Гооссенса, от представителя германской фирмы по импорту «Иллис и К°» в Токио фон Киршбаума и, наконец, от членов германской «Восточноазиатской экономической комиссии», возглавлявшейся министериальдиректором Вольтатом.
Однако, доктора Зорге интересовали не только товары, которые Германия поставляла Японии, не только их количество и сроки отправки: данные о стратегическом сырье, экспортируемом Японией в фашистскую Германию, он использовал для проверки других сведений, полученных им. Таким пробным камнем служили, к примеру, срочно затребованные германской военной индустрией поставки каучука, вольфрама и олова. Это сырье предполагалось вывозить в Германию из Азии. В связи с этим следует напомнить о том, что говорилось в пункте Зв директивы верховного командования вермахта № 24 о сотрудничестве с Японией, изданной незадолго до нападения на Советский Союз: «Поставки каучука должны продолжаться и после вступления Японии в войну, поскольку являются для Германии жизненно важными».
От атташе военно-морских сил Веннекера доктор Зорге узнал также о боевом приказе командования военного флота от 14 ноября 1940 года. В этом приказе перечислялись все меры по обеспечению перевозок каучука морем даже после запланированного нападения на Советский Союз и утраты всех возможностей использования сухопутных транспортных средств. Среди прочего предусматривалось направить в Японию все германские торговые суда, находившиеся в то время в тихоокеанских портах, с тем чтобы загрузить их каучуком. В разговорах с капитанами и офицерами блокадопрорывателей «Оденвальд», «Бургенланд» и «Бенно» Зорге узнал дальнейшие подробности об этих стратегически важных транспортах, являвшихся, с недавних пор, составной частью фашистских планов войны против Советского Союза.
В той же степени, что и нехватка нефти, бедность Японии другими полезными ископаемыми во многом предопределяла планы агрессий, разрабатывавшиеся командованием сухопутных и военно-морских сил. Необходимость обеспечения военной промышленности сырьем привела в 1941 году к вторжению японских империалистов в тихоокеанские регионы. В течение непродолжительного времени им удалось завладеть в Юго-Восточной Азии
95 % мирового производства сырой резины,
90 % мирового производства хинина,
70 % мирового производства риса и
70 % мирового производства олова.
Намеченное японскими агрессорами направление удара отразилось и в распределении средств военного бюджета между видами вооруженных сил и родами войск, ибо в военных расходах империалистических государств как важной составной части бюджета постоянно находят свое отражение внешнеполитическая и военнополитическая концепции этих стран. И в дискуссиях по основным вопросам стратегии, развернувшихся между генеральным штабом сухопутных сил и главным штабом военно-морского флота Японии, чрезвычайно важное место занимали суммы из государственного бюджета и их распределение.
Никакие манипуляции японского правительства средствами государственного бюджета не могли ввести доктора Зорге в заблуждение. Ведь он знал, что финансирование военных приготовлений проводится не только за счет средств, отпускаемых по статьям чисто военного бюджета. К рассмотрению государственного бюджета он подходил с классовых позиций и ясно отдавал себе отчет в том, что статьи его расходов служили прежде всего интересам эксплуататоров, в конечном счете, их обогащению. Бюджет империалистического государства всегда служит инструментом перераспределения национального дохода в пользу господствующих классов. Не будет ошибкой предположить, что Рихард Зорге разбирался в финансах Японии лучше многих чиновников-бюрократов из финансового ведомства и подавляющего числа депутатов парламента. И в этой сфере он последовательно собирал и фиксировал важные факты, анализировал проекты государственного бюджета Японии, дебаты по ним в парламенте, а также политику расходования средств, проводимую правительством империи. Особое внимание при этом он отводил исследованию зависимости между агрессивными внешней и военной политикой Японии и их финансированием. В январе 1937 года Зорге указывал: «Регулярные ежегодные скачки от рекорда к рекорду начались после «маньчжурского инцидента» (обычное в Японии наименование нападения на Северо-Восточный Китай и аннексии территорий в Маньчжурии в 1932-32 гг. — Ю. М.). В том году расходы составили еще 1447 миллионов, в следующем они повысились уже до 1950 миллионов (позднее, в 1937-38 финансовом году — до 3041 миллионов иен — Ю. М.). Одновременно с увеличением расходов стал расти и государственный долг».[396]
Еще за два года до нападения Японии на Китай он писал о непомерно раздутом военном бюджете и, тем самым, о военных приготовлениях островной империи: «Третья острая проблема японской экономики — состояние финансов государства. И оно… вновь дало повод для беспокойства, так как в марте (1935 года — Ю. М.) был узаконен государственный бюджет с его огромным преобладанием расходов над доходами. Примерно 2200 миллионам государственных расходов, из которых почти половина уйдет непосредственно на содержание армии и флота, противостоят планируемые доходы в размере 1450 миллионов иен, так что государственный долг вновь возрастет на 750 миллионов иен».[397]
