Таким же человеком был и талантливый художник Потоку Мияги. Он учился в Лос-Анджелесе, там же вступил в ряды Компартии США. Когда его попросили вернуться в Японию, с тем чтобы в составе разведгруппы «Рамзай» выполнять ответственное задание во имя блага трудящихся своей страны, он не колебался ни минуты. В неразрывной связи с народом черпал он силы в борьбе. С 1934 года Мияги систематически анализировал для группы «Рамзай» специальный японский журнал «Гундзи то джиутсу» («Военное дело и военная техника»).

Мияги поддерживал непосредственную связь со своим другом Одзаки, правда, по соображениям конспирации, несколько необычным способом: по воскресным утрам он обучал дочь Одзаки рисованию. И даже супруга Одзаки ничего не подозревала о причастности их обоих к разведывательной работе.

Знаменитый японский антрополог и этнограф, доктор медицины Токутаро Ясуда, автор пятитомной «Истории человечества», сотрудничал в разведгруппе «Рамзай», будучи надежным информатором коммуниста Мияги. Он передавал ему сведения, полученные из разговоров со своими высокопоставленными пациентами. Впоследствии ученый вспоминал о первом посещении его Мияги: «Друзья сказали мне, — заявил гость, — что с вами можно советоваться не только о болезнях.» В тот вечер они просидели до поздней ночи. Мияги долго рассказывал о замыслах Гитлера и японского правительства. «Нам надо попытаться сорвать планы уничтожения СССР, предотвратить японскую войну. Нам нужна ваша помощь», — сказал он прощаясь. С тех пор Мияги стал приходить раз в неделю, затем ежедневно. Поступавшая информация была весьма ценной… В подарок за эти сведения Мияги передал Ясуда свою картину «Ирис». Погруженный с головой в политическую работу, больной туберкулезом, он все же находил время для творчества».[288]

Такое же тесное единство политических взглядов сдружило Мияги еще с двенадцатью японскими борцами за мир. «Мики» — так он называл унтер-офицера Иосинобу Косиро — передавал ему важные сообщения о военных действиях в Маньчжурии, в Северном и Южном Китае, в которых сам принимал участие, о кампании антисоветской истерии, о подготовке провокаций на границе с СССР, о местах дислокации, о вооружении японских дивизий и их тыловых службах. Представитель прогрессивной национальной буржуазии, фабрикант Торао Синодзука, вращавшийся в кругах офицеров японского генштаба, передавал услышанное от них Мияги. Коммунист Масадзане Ямана не только наблюдал за расширением военных объектов в различных префектурах Японии, но и, как специалист по сельскому хозяйству и функционер прогрессивного «Объединения японских арендаторов», передавал информацию, содержавшую точную оценку положения трудящихся деревни и настроений среди сельского населения. Сведения о так называемой Социальной партии масс Японии Мияги постоянно получал от своей знакомой Фусако Кудзуми, разделявшей его политические взгляды. В отделе информации совета министров работал Мийе Акемине, предоставлявший Фусако Кудзуми важную информацию. Переводческая деятельность и правительственные задания давали возможность Кодзи Акияма предоставлять Мияги ценные сведения общего характера. Маклеры Камено-суке Судзуки и Угенда Тагути имели контакты со многими офицерами японской армии, фронтовыми отпускниками, с производителями военного снаряжения, они передавали Мияги сведения о настроениях в японской армии, в частности, в ее интервенционистских частях в Китае. Дамская портниха Томо Китабаяси, которую Мияги знал еще в Лос-Анджелесе, могла от своих придирчивых заказчиц — большей частью офицерских жен — кое-что разузнать о служебных делах их мужей; кроме этого, она информировала об отношении секты адвентистов к японской военной политике.

Боевые соратники и помощники Рихарда Зорге в Японии 1933–1941 гг.

Личный секретарь японского генерала Угаки — того самого, который, начиная с 1925 года, четырежды назначался на пост военного министра, в течение многих лет был японским губернатором в Корее, а с 1938 года занимал пост министра иностранных дел, — давал Мияги возможность заглянуть в самые секретные документы. О том, как сам Мияги постоянно стремился использовать любую возможность раскрытия новых агрессивных планов военщины, свидетельствует и следующий пример: от одного японского полковника, чей портрет он писал, художник узнал о том, какие из областей Китая были смоделированы в японском генштабе в виде рельефных макетов — масштабных копий местности. С помощью таких макетов предполагалось обеспечивать максимальную точность планирования нападений.

Среди верных помощников доктора Зорге был и профессиональный революционер югослав Бранко Вукелич. Этот человек, сердцем и рассудком беспредельно преданный идеалам коммунизма, использовал свой дворянский титул, имевший «вес» в салонах, где он представлялся на французский манер: «де Вукелич». В Токио он приехал вместе с женой Эдит из Парижа в качестве корреспондента французского агентства печати Гавас, французского журнала «Ля вю» и югославского журнала «Политика». Никому в Токио не могло и прийти в голову, что дворянин Вукелич, державшийся подобающим его титулу образом (за что друзья в шутку прозвали его «Жиголо») на самом деле — коммунист с боевым революционным опытом. Дворянство роду Вукеличей пожаловал австрийский император, которому верой и правдой служил дед Бранко, полковник императорской и королевской армии дунайской монархии. Сам Бранко Вукелич в течение длительного времени пренебрегал дворянским титулом, теперь же, в ходе выполнения задания в Японии, последний стал для него отличным средством маскировки.

Еще будучи студентом Бранко Вукелич стал в ряды югославских коммунистов, он вел в подполье ответственную партийную работу в области пропаганды и агитации. После завершения учебы в загребском Высшем техническом училище он, по заданию партии, отправился в Чехословакию. Официально он прибыл туда в качестве студента Академии искусств, на деле же он выполнял ряд специальных заданий, в том числе и курьерских. Затем он уехал в Париж, где поступил в Сорбоннский университет; основным же его занятием была работа в типографии, печатавшей для находившейся на нелегальном положении Компартии Югославии массовую партийно-пропагандистскую литературу. В течение всех этих лет борьбы ему помогал в работе брат Славко. Через партийную агитационнопропагандистскую работу Бранко пришел в журналистику.

Токио, январь 1940 года: Бранко Вукелич со своей невестой Иосико.

Коммунисты братья Вукеличи считали своим долгом оказывать всемерную помощь Советскому Союзу, вокруг которого все теснее смыкалось кольцо агрессивных империалистических держав. Славко уехал в Советский Союз, прошел курс специальной подготовки в отделе генерала Берзина и позднее был направлен в качестве разведчика-радиста в Испанию, над которой нависли тучи фашистской угрозы. Бранко принял предложение отправиться для выполнения чрезвычайно рискованного задания в Японию. Уже в начале февраля 1933 года он прибыл в Токио вместе со своей женой-датчанкой, преподавательницей гимнастики, имея директиву вступить в контакт с доктором Зорге и оказывать ему помощь в работе. Вукелич специализировался на сборе информации в журналистских и дипломатических кругах. Для него как официального представителя французского агентства печати были открыты двери не только посольства Франции: он располагал обширными контактами также и с дипломатами Великобритании и США.

Референт по делам прессы отдела Дальнего Востока германского ведомства внешних сношений князь Альбрехт фон Урах часто сопровождал Зорге в поездках и был его невольным информатором.