Зорге не переносил высокомерных паразитов, пустозвонов с унизанными бриллиантовыми перстнями пальцами, полуголых дам из высшего общества. Это отвращение соседствовало в его душе с глубоким, классово обусловленным сочувствием к страданиям пролетариата и крестьянства. Фридрих Зибург — первый, кто непосредственно познакомил Зорге с реальной ситуацией в Японии, по этому поводу отмечал, к примеру, следующее: «Зорге буквально не давала покоя участь всех этих на свой страх и риск посылаемых в большие города девушек, зачастую, практически, еще девочек; его манера болтать с ними на ломаном японском языке, дразнить их и в то же время оказывать им, как бы невзначай, знаки внимания, была просто восхитительна. В этой среде он пользовался необычайной любовью. Я никогда не забуду одну из прогулок с Зорге по Таманои — району Токио, где обитали самые дешевые и самые бедные проститутки. Надо сказать, что проституция в Японии имеет огромное значение и представляет собой одну из необходимейших сфер жизненных интересов японских мужчин. Ее можно здесь наблюдать во всех разновидностях:… от состоятельной танцовщицы, имеющей красивый собственный дом, в котором она за большие деньги принимает клиентов, и до грошовых проституток, бывших крестьянских девушек из бедняцких семей, которых в голодные годы отчаявшиеся отцы буквально продавали в города. Таманои — дно этой проституции. Тысячи крестьянских девушек в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет сидят в крошечных деревянных хижинах в ожидании клиентов. Эта невообразимая, потрясающая нищета — прямое следствие постоянного кризиса в японском сельском хозяйстве. Я никогда не забуду той серьезности и подлинного сострадания Зорге, с которыми он посвящал меня во все эти дела».[281]
Сострадание к бесправным также являлось естественной составной частью коммунистического мировоззрения доктора Зорге. В этом ему не могли помешать ни слежка, ни классовые предрассудки дипломатических кругов, ни стиль и методы работы в полном смысле слова жадных до салонных сенсаций знаменитых репортеров империалистических государств.
Общаясь со множеством людей в повседневной общественной жизни, Зорге не обращал никакого внимания на ищеек; напротив, встречи со своими со ратниками он организовывал с максимальными предосторожностями по отношению ко всякого рода шпикам. С помощью генерала Берзина, а большей частью и благодаря собственной инициативе ему удалось сформировать в Японии небольшую разведгруппу, боевое сообщество сознательных борцов за мир. До 1941 года в ее состав входили тридцать два японца, четыре немца, два югослава и один британский подданный. Таким образом, восемьдесят процентов членов этой разведгруппы составляли граждане Японии, правители которой более или менее открыто натравливали их против соседних народов. В разведгруппе Зорге, получившей кодовое название «Рамзай» собрались представители четырех государств, владевшие, в общей сложности, девятью языками: японским, китайским, русским, немецким, норвежским, английским, сербским, французским и датским — еще одно доказательство того, что последовательная борьба против империалистических поджигателей войны не знает государственных границ.
Состав разведгруппы «Рамзай» был показателен и еще в одном отношении: в нее входили представители всех классов и слоев населения, люди восемнадцати различных профессий. Девять десятых из них представляли трудящиеся классы и творческую интеллигенцию, каждый пятый был коммунистом. Так, например, помимо рабочих, людей умственного труда, деятеля крестьянского движения, в группу входили два торговца, один землевладелец и депутат парламента и даже сын японского князя, а также сын павшего от рук реакционеров японского премьер-министра. Каждым восьмым помощником Рихарда Зорге являлась женщина. Большинство его самоотверженных соратников находились в расцвете жизненных сил: в возрасте от 20 до 45 лет. Как видно, эти отважные люди в их героической борьбе были далеки от узколобых предубеждений, а Рихард Зорге, в свою очередь, ни в коей мере не ограничивал всестороннюю готовность к сотрудничеству в общем благородном деле. Поэтому ни состав разведгруппы, ни поставленные перед ней задачи не допускали самоизоляции.
Макс и Анна Кристиансен-Клаузен во время одной из прогулок по улицам Токио в 1938 году.
Доктор Зорге, разумеется, строго соблюдал определенные заповеди: никаких контактов с ячейками находившейся на нелегальном положении Коммунистической партии Японии или с советским посольством в Токио. В случае раскрытия это давало бы врагу повод для новых выпадов против Коммунистической партии Японии или для компрометирования советских дипломатов.
По соображениям безопасности и конспирации, Зорге, лично решавший вопрос о приеме в группу нового члена или оставлении его в качестве добровольного информатора, представлялся не всем своим помощникам. Таким образом, среди них были и такие, кто никогда не знал его лично. Рихард Зорге всеми средствами искал контакты с соратниками по борьбе, разделявшими его убеждения. Он прекрасно понимал, что решение поставленных перед ним сложных задач невозможно без создания определенной базы. При этом он постоянно ощущал личную ответственность за безопасность своих сотрудников. Несмотря на то, что он годами водил за нос японские, германские, китайские и британские тайные службы, бдительность его не ослабевала ни на секунду. Зорге действовал в соответствии с принципом, согласно которому каждая цепь прочна лишь настолько, насколько прочно ее слабейшее звено. В своей же цепи он не мог допустить наличия слабых звеньев. Как показали дальнейшие события, таковых в ней и не существовало.
Не недоверие, а высокая степень осознания своей ответственности, бескомпромиссность также и по отношению и самому себе служили причиной постоянного строжайшего соблюдения Зорге законов конспирации. Из аналогичных соображений каждый сотрудник группы знал о других товарищах лишь необходимый для выполнения своих функций минимум. Доктор Зорге имел непосредственный контакт — разумеется, с соблюдением всех мыслимых мер предосторожности — как правило, только с девятью членами своей разведгруппы. Ими являлись: японцы д-р Ходзуми Одзаки и Иотоку Мияги, югослав Бранко Вукелич, британский подданный немецкого происхождения Гюнтер Штайн, немцы (радисты) Бернхардт (в Иокогаме) и, позднее, Макс Кристиансен-Клаузен (в Токио) и, наконец, Эмма Бернхардт, Анна Кристиансен-Клаузен и Эдит Вукелич. Все члены этого небольшого сплоченного коллектива давно получили закалку в интернациональной классовой борьбе; теперь они объединились в разведгруппе «Рамзай». Из этих разведчиков главным образом двое имели контакт с большим числом остальных сотрудников и постоянных информаторов.
Уже в 19 лет он стал коммунистом: Бранко Вукелич, приехавший в Токио в качестве французского корреспондента.
Следует подчеркнуть, что около сорока процентов членов группы «Рамзай» уже благодаря своей профессии имели особенно полное представление о внешней и внутренней, военной и экономической политике Японии, поскольку восемнадцать процентов из них были журналистами или военными корреспондентами, двенадцать занимали должности различного ранга в бюрократическом государственном аппарате Японии, а десять процентов работали в главном управлении, в научно-исследовательских бюро или в зарубежных представительствах «Южно-Маньчжурской железнодорожной компании».
Главным помощником Зорге из числа японцев стал д-р Ходзуми Одзаки, которого он знал и высоко ценил еще со времени своей работы в Шанхае. Помимо многих отдельных важных сведений он раздобыл для Зорге 53 строжайше засекреченных документа, содержавших анализ специальных политических, экономических и военных проблем Японии, а также ее политическую концепцию в отношении Китая. В интересах разведгруппы «Рамзай» Одзаки на время глубоко внедрился и в аппарат японской секретной службы.[282] Все полученные благодаря этому разведданные также стали его вкладом в общее благородное дело.
