В Москве Зорге ждала новая работа. Не следует при этом думать, что его политическая деятельность сводилась к написанию теоретических статей о серьезных, актуальных проблемах международной классовой борьбы. Его рабочий день не укладывался в рамки определенного времени. Зорге старался использовать любую возможность сочетать изучение и развитие марксистской науки с повседневной «незаметной» работой в массах, профессиональную деятельность — с общественной работой. К примеру, немецкие коммунисты организовали в Москве свой клуб, однако он так и не стал настоящим центром общественной жизни. Об этом Кристиана Зорге впоследствии также с разочарованием писала: «Раз в неделю мы с Икой ходили в Немецкий клуб, где имелась небольшая библиотека немецкой классики и романов, в остальном же там царила невообразимая скука, так что обычно мы вскоре отправлялись домой по скрипящему под ногами снегу».[66] Но не в характере Рихарда было ждать перемен сложа руки — он начал действовать. Он предложил Московскому горкому партии свою кандидатуру в качестве одного из руководителей клуба, выдвинул новые идеи и программные предложения. Немецкий коммунист А. Поллак впоследствии рассказывал: «С Рихардом Зорге я познакомился в Москве в 1925 году. В то время я был руководителем кружка художественной самодеятельности в Немецком клубе, членами которого были немецкие рабочие, эмигранты, бывшие военнопленные, девушки из немецких деревень Поволжья. Здесь проводилась также и значительная политическая работа. Наш хор часто выступал с концертами на московских предприятиях.

Московский горком партии направил к нам товарища Зорге с поручением оказать помощь руководству клуба. Прошло совсем немного времени и мы выбрали Рихарда председателем правления клуба. Он сумел оживить клубную работу. Кроме этого, Рихард был человеком, которому каждый как лучшему другу поверял свои горести и сомнения. Мне вспоминается один матрос из Гамбурга. Долгое время он сомневался в правильности некоторых аспектов политики нашей партии. Рихард помог ему преодолеть все заблуждения и стать настоящим коммунистом.

К нам в клуб часто приходили рабочие и других национальностей. Немецкие коммунисты всегда оказывали им дружескую помощь и поддержку.

А как неподдельно радовался Рихард каждому успешному выступлению нашего самодеятельного коллектива! Сколько полезных советов получили мы от него! Каждый, кто его знал, будет всю жизнь с чувством глубокой благодарности вспоминать о Рихарде Зорге — человеке, который был истинным коммунистом»[67].

Как партийному работнику, доктору Зорге было чуждо всякое администрирование, любые бюрократические проволочки. В качестве примера приведем одно из его писем, из которого, помимо всего прочего, явствует, что он с особой теплотой заботился о подрастающем поколении. В 1926 году в Москве был организован пионерский отряд немецких детей, и Зорге обращается с просьбой подобрать надежного товарища для руководства его работой:

«Москва, 12 апреля 1926 г.

В Краснопресненский районный комитет ВКП (б)

Дорогие товарищи!

В Немецком коммунистическом клубе недавно организован пионерский отряд немецких детей. В этой работе мы не можем обойтись без Вашей поддержки, и не только в виде указаний и отписок общего характера, но и в плане конкретной помощи.

Поэтому просим Вас, если имеется такая возможность, направить к нам товарища, хорошо знакомого с пионерской работой и владеющего немецким языком.

С коммунистическим приветом от имени НКК

Зорге».

В 1927 году Исполком Коминтерна послал своих первых инструкторов для работы в коммунистических партиях некоторых зарубежных стран. Это было время, когда эти партии ориентировали свою структуру преимущественно на территориальные или производственные ячейки. Многим товарищам недоставало опыта, не все из них досконально разбирались в вопросах идеологии. Член Исполкома Коминтерна Дмитрий Мануильский хорошо знал Рихарда Зорге и внимательно следил за его работой в отделе прессы. Он и рекомендовал талантливого пропагандиста, владевшего несколькими языками, на инструкторскую работу в отдел скандинавских стран Коминтерна. В течение последующих двух лет Зорге объездил почти всю Северную Европу. Предварительно он некоторое время посвятил изучению скандинавских языков.

В феврале 1927 года он отправился через Германию в Данию, оттуда поехал дальше, в Швецию. В начале 1928 года он еще раз побывал в Копенгагене, с тем чтобы в апреле отправиться в Норвегию, где находился вплоть до открытия конгресса Коммунистического союза молодежи Норвегии. В 1929 году Зорге около двух с половиной месяцев провел в Великобритании.

В Скандинавии он помимо всего прочего изучал возможности и условия для более интенсивного сотрудничества между коммунистами и социал-демократами, в Дании знакомился с работой коммунистов в профсоюзах, в Англии интересовался методами работы на местах основанного в 1925 году Англо-русского комитета профсоюзов. Весной 1929 года рабочий класс Англии провел всеобщую забастовку протеста против политики правительства.[68]

Оперативно собранный материал Зорге проанализировал и обобщил в статье «Единство профсоюзов СССР и Скандинавии», опубликованной в конце 1928 года в «Коммунистическом Интернационале».

Есть два свидетеля того, с какой последовательностью и тактичностью, как успешно выполнял Зорге непростые задания, которые поручала ему партия.

Датчанин Кай Мольтке, редактор, после второй мировой войны на протяжении многих лет являвшийся членом датского парламента, опубликовал в копенгагенской «Политикен» от 27 декабря 1964 года статью, в которой описал свои встречи с тридцатидвухлетним Зорге: «В качестве члена переходного руководства Коммунистической партии Дании я имел возможность непосредственно наблюдать за работой Рихарда Зорге… в нашей стране, поскольку мне часто доводилось выступать в роли переводчика во время его выступлений в Копенгагене. Его доклады по теоретическим и идеологическим проблемам отличались строгой логикой изложения». Далее Мольтке повествует о том, как Зорге ошеломлял всех своей способностью глубоко вникать в суть политических реальностей; очень скоро он завоевал симпатии датских коммунистов. Даже спустя почти четыре десятилетия Кай Мольтке не перестает удивляться мощи организаторского таланта Зорге, наладившего печатание первых прокламаций, постоянно стремившегося установить контакты с другими партиями с целью вывода коммунистической партии из изоляции и в личных беседах с портовиками, кораблестроителями и рабочими «Дженерал Моторс» систематически выяснявшего, «что у них наболело».[69]

Письмо Зорге в Краснопресненский районный комитет партии.

Москва, 1927 год: рекомендация Дмитрия Мануильского.

Факсимиле подписей Рихарда Зорге по-немецки и по-русски.

Немецкий коммунист Рихард Гиптнер, в то время секретарь Западноевропейского бюро коминтерна, также принимал участие в работе конгресса Коммунистического союза молодежи Норвегии и встречался с Зорге: «Это было между рождественскими праздниками и Новым годом. Вместе с несколькими товарищами как-то вечером, уже после завершения работы конгресса, я поехал в один из загородных отелей неподалеку от Осло. Там я вновь встретился с товарищем Зорге. К моему удивлению, очень многие в отеле здоровались и заговаривали с ним. Он уже говорил по-норвежски. Огромное впечатление на меня произвели его языковые познания — он владел также русским, английским и французским языками, — а также его уверенная манера держать себя».[70]