— ЭНДРИК!!!

— ЭНДРИК!!!

— ЭНДРИК!!!

Десятки тысяч голосов живых НПС и игроков-зрителей сливались в один безумный, непрекращающийся рёв. Далеко над трибунами неподвижно висели огромные прозрачные экраны, на которых во всех ракурсах транслировалось живое изображение арены, а где-то там, за пределами этого виртуального мира, миллионы реальных игроков на стрим-платформах уже вовсю смотрели прямую трансляцию нашего полуфинала.

Обычно в такие моменты я бы хотя бы самодовольно усмехнулся, подыгрывая публике. Но сегодня — нет. Сегодня мне было не до пафоса.

Я просто медленно поднял голову, тяжело дыша через ткань маски, и внимательно посмотрел прямо перед собой.

Полуфинальная Арена казалась просто огромной, пугающе бесконечной. Высокие каменные стены, увитые багровыми знамёнами Турнира, плотно окружали круглую боевую площадку, по самым краям которой тускло, предупреждающе мерцали защитные барьеры Safe Zone. Над нашими головами, тихо жужжа сервоприводами, плавали десятки камер великой Системы, автоматически отслеживающие и фиксирующие каждое мимолётное движение участников. Слепящий свет мощных прожекторов бил строго сверху, рваными бликами отражаясь от металлических конструкций трибун и начищенного оружия замерших зрителей.

А за всем этим праздничным, безумным шумом толпы я отчётливо видел только одно.

Своего противника. Ронина.

Он неподвижно стоял строго на противоположной стороне Арены, примерно в тридцати метрах от меня. Плотная чёрная экипировка ассасина почти полностью скрывала его тело, не оставляя на виду ни единого сантиметра кожи. Два его боевых кинжала Хаоса висели в опущенных руках свободно, расслабленно, без малейшего лишнего напряжения в суставах. Он не размахивал пафосно оружием, не пытался показать себя публике и не красовался перед парящими камерами Системы.

Он просто стоял. И мертвенно молчал.

В этот момент над самым центром арены со вспышкой соткался исполинский прозрачный экран, и на нём появилось знакомое холёное лицо главного разработчика.

— Ну вот, дорогие друзья! — его усиленный тысячами аудиоканалов голос громом разнёсся над притихшим стадионом. — Мы наконец-то дошли до долгожданного полуфинала весовой лиги!

Толпа на трибунах ответила новым, безумным взрывом криков и топота сапог.

— Сегодня мы включили глобальную общесерверную трансляцию высшего тира! Миллионы игроков по всему миру прямо сейчас, затаив дыхание, наблюдают за этим боем на главной странице!

На голографическом экране рядом с лицом админа выскочили два детальных профиля участников. Слева — мой. Справа — Ронина.

— Слева, как вы все можете отчётливо разглядеть по логам активности, один из сильнейших игроков нашего турнира — Эндрик! Он уже по праву находится в числе лучших участников мид-гейма и по скорости набора ДПС уступает сейчас на сервере только нашему топу Антону и легендарному японскому игроку Узумаки!

Трибуны Колизея снова дико, неистово взревели, заставляя обсидиановую крошку под ногами вибрировать.

— А справа на Арену выходит Ронин! Тоже чрезвычайно сильный, молниеносный ассасин. По своим чистым боевым характеристикам он совершенно точно не слабее многих участников верхней сетки Хаоса, хотя его репутация и, скажем так, история его воровской гильдии… оставляют желать лучшего.

Я едва заметно, цинично усмехнулся под своей чёрной маской-шарфом. История. Какое хорошее, обтекаемое слово подобрал геймдизайнер для стрима. Особенно когда за этой «историей» в моих личных логах памяти мёртвым грузом стоят их недавняя попытка зарезать меня в подвале кухни, тотальная охота за моей головой по всем трущобам и целая безжалостная цифровая мафия ренегатов, готовая выбить мой реал наружу.

Я медленно, одним коротким движением пальцев прокрутил правый Абсолютный кинжал вокруг своей оси. Тёмный металл Хаоса тихо, хищно звякнул в тишине.

— Интересно получается, да, Ронин? — негромко, через внутренний голосовой канал арены спросил я.

Он не ответил. Даже шлем не повернул.

Я сделал несколько неторопливых, расчётливых шагов вперёд по гладким плитам, сокращая дистанцию.

— Сначала я предал Макса на тридцатом этаже данжа, чтобы выжить. Потом ты и твои психи Ник с Джоном предали меня в Кузнях, чтобы слить мой аккаунт. Как будто сама великая Система решила восстановить баланс во вселенной, сведя нас один на один в полуфинале.

Ронин продолжал упорно молчать, намертво фиксируя стойку.

Я посмотрел на него ещё внимательнее, и багровые искры Истоков на моих лезвиях зашипели сильнее.

— Но знаешь, в чём между нами самая главная разница, мафиози? — я слегка наклонил голову набок, и мой голос стал холодным. — Я предал Макса ради меча… и я в итоге выиграл, апнув четырёхсотый уровень.

Короткая, звенящая пауза.

— А ты в подвале притона предал меня, — кинжал со щелчком остановился между моими пальцами, намертво зафиксированный в боевом пазу. — И я всё равно… в итоге выиграл, стоя сейчас перед тобой в Абсолютном сете.

На трибунах среди продвинутых игроков, уловивших наш диалог через текстовые логи оверлея, прокатилась волна удивлённого шума.

Я цинично усмехнулся, но внутри меня в эту секунду словно сорвало какой-то внутренний предохранитель. Чёрный груз вины за уничтоженного в прошлом раунде танка Макса, который давил на мои плечи всю эту неделю, внезапно трансформировался в яростную, концентрированную злость.

— Чувствуешь разницу, Ронин?!

Ронин даже не шелохнулся. И именно это его ледяное, бездушное и чисто механическое молчание почему-то раздражало и бесило меня сильнее всего на свете.

Я опустил безумный взгляд на свои кинжалы Хаоса, чувствуя, как адреналин начинает жечь вены.

— Ну меня почему-то во всей этой истории мучает только один единственный вопрос…

Моя фальшивая геймерская улыбка медленно, безвозвратно исчезла с лица, уступая место первобытному оскалу Изгоя.

— Почему, блядь, я должен сочувствовать и испытывать вину, когда я предал этого ублюдка Макса?!

Я до побеления суставов сжал рукояти своего Абсолютного оружия.

— Почему, сука?! За что?!

Мой голос под конец упал до тихого, свистящего хрипа, сорвавшегося на ультразвук:

— Почему-О-О-О?!

На несколько бесконечных секунд мне самому показалось, что вся циклопическая Арена Колизея вокруг нас погрузилась в гробовую, мёртвую тишину. Конечно, это было физически невозможно — Системные скрипты не останавливались, и десятки тысяч людей на трибунах продолжали неистово кричать и топать сапогами. Но я их больше не слышал. Аудиоканалы в моей голове отрубились. Передо мной остался только Ронин.