Чу-чух-чу-чух.

Чу-чух-чу-чух.

Открыла глаза и увидела Антона. Он стоял у двери и тоскливо смотрел на меня.

— Прости, — одними губами произнесла я.

Прости, что я развлекаюсь, пока ты без сознания лежишь в больнице. Прости, что смеюсь, ем, пью, дышу. Прости, что решила продолжать жить дальше. Прости, что почти смирилась с тем, что тебя нет…

По щекам потекли теплые слезы. Я вытерла их рукавом, на секунду оторвавшись от Антона, а когда вновь посмотрела на дверь, то его уже не было. Шмыгнув носом, я нашарила в сумке бумажные салфетки и промокнула ими глаза.

— Все хорошо? — спросил Макс.

Он внимательно смотрел на меня поверх очков для чтения.

— Да, — ответила я, комкая салфетки. — Просто в романе был грустный момент.

Макс перевел взгляд на книгу, которая была открыта на четвертой странице.

— В самом начале? — скептицизм в этом вопросе так и звенел.

— Да, в самом начале, — уверенно кивнула я. — Страшное убийство маленьких девочек пробили меня на слезу. Что в этом такого?

— Ничего, если именно это пробило тебя на слезу.

Я подозрительно уставилась на друга.

— Ты следил за мной?

— Нет. Просто случайно заметил, что ты смотришь на дверь, что-то шепчешь и плачешь. — Он помолчал, а потом спросил еще раз: — С тобой точно все в порядке?

Если честно, я не знала, что мне ответить. До нынешнего момента мне казалось, что мое состояние улучшается, и я почти стала прежней, но сегодня, сейчас, когда я снова увидела Антона, что-то внутри меня пошатнулась. Моя уверенность в том, смогу ли я спокойно продолжать жить дальше, пока он в таком состоянии, поколебалась.

— Не волнуйся о нем, я часто его навещаю. — Способность Макса угадывать мои мысли начинала нервировать.

— Не знала, что ты продолжаешь к нему приходить, — удивилась я. — Учитывая то, что вас нельзя было назвать друзьями.

Максим отложил журнал, снял очки и потер глаза пальцами. Отлепился от подушки, повернулся ко мне и скрестил длинные ноги. Я тоже повторила за его позу, и теперь мы сидели друг напротив друга, прямо на расстоянии вытянутой руки.

— Он всегда был для меня другом. Вне зависимости от того, что между нами произошло. И я всегда его защищал и помогал ему, — тихо сказал Макс.

Верный сероглазый рыцарь. Таким он всегда был, есть и будет.

Я улыбнулась своим мыслям и сказала:

— Спасибо, что не ненавидишь его.

— Это должен сказать он, когда очнется.

— Если очнется, — направила я.

Максим скривился. Либо он не хотел мириться с мыслью, что шансы на возвращение Антона ничтожно малы, либо просто этого не понимал. В любом случае, я была ему благодарна, что он не хоронит его раньше времени и до конца надеется на чудо, потому что моя вера уже почти что иссякла.

Балаклава… Само слово уже вызывает приятные ощущения, а какое оно мелодичное — Ба-ла-кла-ва… В одном слове куча обещаний: солнце, море, отдых и бесконечное счастье.

Вот только все это казалось романтичным и желанным только в поезде с кондиционером, а когда мы вышли на улицу, мне показалось, что солнце вот-вот спалит нас заживо.

— Да тут градусов 40… — простонала Машка, надвинув на лицо широкие полы соломенной шляпы.

— Мне кажется, все 50. Блин, я сейчас растекусь по асфальту, — застонал Дракон.

Я презрительно фыркнула. Да, было жарко, но к этому климату я уже давно привыкла. А уж Машке, которая выросла в такой жаре, вообще грех жаловаться.

— Ладно, берем себя в руки и ищем такси или автобус, — скомандовала я, хватая свои сумки.

Макс повторил за мной и молча направился к выхожу с перрона. Мельком взглянув на него, я чертовски позавидовала его внешнему виду. Не смотря на то, что он был во всем черном, на его лице не было ни капли пота, словно он не человек, а робот. Как такое вообще возможно?

Немного покрутившись перед вокзалом, мы все же нашли такси и упросили забавного дядьку с плешью и золотыми зубами, которые он активно демонстрировал, отвезти нас в Балаклаву за приемлемую сумму.

— Эх, молодежь к нам не часто приезжает, — широко улыбаясь, тараторил таксист. — Вам бы только на пляжу валяться, а Балаклава — город не курортный особо. Тут ходить надо, достопримечательности смотреть.

— А какие в городе достопримечательности? — поинтересовался Макс.

— Да куча! — воскликнул таксист, одновременно с этим резво сигналя медлительному трактору впереди. — Балаклава хоть маленький город, но живописный. Бухта, горы, развалины всякие.

— Развалины я люблю, — отозвался Дракон, прилипший к окну.

— Но больше ты любишь все рушить, — еле слышно заметила Машка. — Например, жизни людей…

Я прыснула в кулак, а Макс, сидящий впереди, обернулся и с интересом уставился на нас.

Так, подкалывая друг друга и разглядывая пейзажи, мы добрались до окраины города, где жил друг Данилы. Ожидая увидеть кого-то близкого по возрасту к нам, мы буквально офигели, когда нам на встречу вышел седенький дедок лет семидесяти.

— Здорово, Алексеич! — заорал Дракон, сорвавшись с места.

— Привет-привет, Данилка! — отозвался дедок. — Сто лет, сто зим.

Друзья обнялись и крепко пожали друг другу руки.

— А не староват он для путешествия в Европу? — шепнула мне Машка.

Я пожала плечами и радушно помахала Алексеичу, который оторвался от Дракона и теперь смотрел на нас.

— Это моя сестра, Васька, — Данил указал на меня кривым пальцем, — а это наши друзья — Машка и Макс.

— Рад знакомству, — улыбнулся Алексеич. — Проходите, осмотритесь, располагайтесь. Все мое — ваше на время моего отсутствия.

— Крутяк! — гаркнул Дракон и резво залетел в дом.

Мы последовали за ним, но гораздо спокойнее. Алексеич провел для нас детальную экскурсию по небольшому, но уютному дому, бане, сараю, беседке и остальной территории. Показал, где лежит мангал, раскладные качели с навесом, гамак и пляжные принадлежности. Мы поблагодарили его, приняли душ, который находился в бане, и, перекусив, проводили хозяина в добрый путь.

— Как ты с ним познакомился? — спросила я брата, когда мы закрывали калитку за Алексеичем.

— Ну, был у меня нехороший период в жизни. — От воспоминаний Данил даже скривился. — Мне не у кого было перекантоваться, а домой, разумеется, возвращаться не хотелось.

— Почему к нам не пришел? — удивилась я.

Дракон зыркнул на Машку, которая крутилась возле крыльца, недовольно рассматривая пыльную дорожку из плиток.

— Это было после того, как ты ее бросил, — поняла я.

— Я ее не бросал! — обиженно воскликнул Дракон и тут же затих, снова косясь на мою подругу. — Я просто уехал. Так вышло.

— Дань, не мне учить тебя терминам, — устало заметила я.

Брат фыркнул и пнул носком кроссовки маленький камешек.

— Короче, моя неугомонная задница привела меня в Крым, где я брался за любую работу, а когда уже стало совсем тяжко, и я начал подумывать о том, с какими словами мне вернуться к родителям, появился Алексеич. На рынке яблоками торговал, а я влетел в его прилавок случайно. Начал помогать собирать, разговорились, он и взял меня к себе пожить. У него все равно все родственники в Европе живут. В Англии, что ли, не помню.

Я присвистнула. Вот это Алексеич. Не простой дедок оказался.

— Мне кажется, Машка сейчас начнет тут все драить, — пробубнил Огнев, все еще поглядывая на мою подругу.

— Угу, — согласилась я. — Надо ее отвлечь.

— Есть у меня одна мыслишка, как нам провести первый день нашего отдыха. — Дракон коварно потер ладошки друг о друга, и мне стало страшно.

Уже по одним только глазам Данилы было видно, что он замыслил что-то грандиозное, однако поведать об этом он так и не успел, потому что справа от нас послышалось хрипатое бормотание.

— Чегой? — переспросил Дракон, поворачиваясь. — О-о-о! Лысый! Здорово!

Сорвавшись с места, брат в два прыжка оказался у соседского забора и крепко пожал руку загорелого мужика с лицом алкоголика.