Когда машина Макса скрылась за поворотом, я направилась к дому, но вдруг резко развернулась и решительно зашагала к ближайшему магазину. Мои запасы чипсов и шоколада подходили к концу, а смотреть сериалы без вкусняшек я не любила.

Взяв на входе корзинку, я медленно начала прохаживаться вдоль заставленных всевозможными продуктами стеллажей. В корзину почти сразу полетели несколько молочных шоколадок по акции, венские вафли, слойки и пачка сухариков.

— Хочу сырные чипсы, — пробубнила я самой себе и стала пристально выискивать недорогую жареную картошку.

Попятившись назад, я кого-то задела и, развернувшись, поспешила извиниться, но, увидев Машку, невольно расплылась в широкой улыбке. Подруга странно посмотрела на меня, держа в руках два мороженого в вафельном стаканчике.

— Вот так встреча, — заметила я, глядя на мороженое. Тоже хочу.

— Приятная. — Машка улыбнулась мне в ответ.

Подруга все еще смотрела на меня настороженно. Наверно, ей было чудно видеть меня такую довольную и живую.

— Кирюшка с Даней? — спросила я, кинув в корзину две пачки чипсов.

Машка кивнула. Не сговариваясь, мы вместе двинулись к кассе. Стоя в небольшой очереди, я косилась на разнообразные кактусы в коробке. Заметив мой интерес, Машка спросила:

— Какой тебе нравится?

Немного подумав, я неуверенно ткнула в круглый, пухлый кактус с внушительными иголками, покрытыми белым пушком. Машка весело хохотнула.

— На тебя похож.

— Ни капли, — фыркнула я. — Как можно сравнивать меня с кактусом?

— Строишь из себя колючку, а внутри ты — пушистик, — продолжила гнуть свое Машка. — Я куплю его тебе. Будешь ухаживать. — С этими словами она решительно схватила кактус и отдала его кассиру.

Выходя из магазина, я держала в свободной руке кактус и с недоумением поглядывала на него.

— Хватит разглядывать его, словно это какой-то инопланетный объект, — сказала Машка. — Лучше придумай ему имя. И вот, возьми мороженое.

— Это же для Дани и Кира, — непонимающе произнесла я, отвлекаясь от кактуса.

— Обойдутся, — злобно ответила Машка. — У Кира горло недавно болело, а Данька — говнюк. Говнюкам мороженое не положено.

Я взяла у подруги мороженое, зубами разорвала упаковку и с удовольствием вгрызлась в ледяной пломбир. Мы медленно шли к детской площадке, где, по словам Машки, она оставила Дракона и Кирилла.

Возможно, я много не замечала в последнее время, но отношения Дани и Маши не могли полностью укрыться от меня, так как эти двое жили со мной под одной крышей. Невооруженным глазом можно было заметить, что между ними что-то есть. Какая-то странная, извращенная искра.

Бывали времена, когда они вели себя совершенно обычно, например, как сейчас. Машка просила Дракона посидеть с сыном, на что тот соглашался без всяких условий и, действительно сидел с ребенком как образцово-показательная нянька! В эти моменты они напоминали настоящую семью, и частенько на улице умиленные Кирюшкой бабули восклицали, какой милый у Данилы сынулька. Дракон, надо отдать ему должное, с бабками не спорил. Сынуля и сынуля, зачем переубеждать старушек?

Однако чаще всего бывали времена, когда Дракон и Машка метали друг в друга молнии. Оба просто до дрожи в коленках бесили друг друга, постоянно ругались и всеми силами старались друг другу навредить. Машка злилась на Данилу за все, что он делал: от сломанного листика на ее фикусе после его уборки по дому, до плохо привинченной полки в ванной или не так порезанного на обед салата. Данила же, в ответ на ее упреки, психовал, бросался приборами и инструментами, и кричал, чтобы она сама все делала, а его больше ни о чем не просила.

Глядя на этих двоих со стороны, любой бы подумал, что они — муж и жена. Однако это было далеко не так. Эти двое одинаково тянулись друг к другу и так же одинаково друг от друга отталкивались. Конечно, в моменты перемирия они смотрелись вместе очень мило, но я знала, что если бы эта парочка сошлась, то получилась бы действительно адская смесь, потому что Машка никогда бы не простила Даньке то, как он ее бросил, и время от времени выводила бы парня из себя. Дракон же, в свою очередь, психовал и уходил к своим бродяжным друзьям, громко и со вкусом хлопнув входной дверью.

Единственным шансом на благополучный расклад их отношений было то, что Машка простит Даню — забудет прошлое и начнет жить настоящим. Зная брата, я в полной уверенности могу заявить, что в таком случае он станет почти ручным, потому что он, как и я, относится к людям так же, как они относятся к нему.

Пока я думала об этих двоих, мы с Машкой подошли к детской площадке, вокруг которой на лавочках сидели родители и, разговаривая друг с другом, краем глаза наблюдали за своими чадами. Доев остатки мороженого и, приметив на одной из лавочек одинокую медноволосую фигуру, мы с Машкой двинулись к моему брату.

— Чего один сидишь? — поинтересовалась я, плюхаясь рядом с Огневым.

Оторвавшись от телефона, он взглянул на меня и расплылся в довольной лыбе:

— О, кто к нам вернулся! И без кислой мины!

Он протянул ко мне свои лапы и сжал в медвежьих объятиях. Потом отстранился и с похотливым видом взглянул на Машку.

— Ну и где мое мороженное?

Подруга развела руками.

— Не купила. Деньги дома забыла.

— Совесть ты дома забыла, селёдочка моя, — ехидно заметил Данил. — Сожрала, небось, по дороге, а нам с Кирюхой — шиш. Ну спасибо, спасибо.

Машка отвернулась в сторону и начала невинно наматывать собранные в хвост волосы на палец. Я тихо рассмеялась.

Внезапно мои друзья показались мне такими теплыми, что захотелось прижаться к ним и никогда от них не отлипать.

Мы с Машкой одновременно посмотрели на Огнева расширенными глазами.

— На кой черт нам Крым сдался? — удивилась подруга. — У нас тут тоже курортный край, если ты еще не понял.

Данил поковырял засохшую на носу болячку и, шмыгнув носом, сказал:

— У меня просто друг в Европу сматывается, а присмотреть за хозяйством некому. Вот он меня и попросил.

— А где твой друг живет? Он что, отшельник? — Машка закинула ногу на ногу, поставила на колено локоть и подперла голову кулаком. При этом лицо девушки прямо говорило: продолжай нести бред, а я послушаю и молча посмеюсь.

Дракон не заметил ехидства Машки, и поэтому невозмутимо поинтересовался:

— Почему отшельник? Он просто доверяет только мне. Я одно время жил с ним, помогал по хозяйству. У него свой домик в Балаклаве, там такая красота!

— Это вроде Байдарская долина? Где целые поля ромашек? — уточнила я, вспомнив мамины старые открытки времен ее путешествия по Крыму в далеких восьмидесятых.

Данил оживленно закивал лохматой головой.

Представляя ромашковые поля, я почувствовала, как во мне зажигается желание.

— Я бы поехала, — высказала я свое мнение.

Брат хлопнул в ладоши и посмотрел на меня горящими глазами.

— Зачем ехать черте куда, когда у моих родителей есть загородный домик? — заявила практичная Машка. — Можем отдохнуть там, если уж так хочется куда-то смотаться. Тем более, Васька там уже была с Антоном, и ей понравилось. Упс…

Сообразив, что сморозила, подруга прикрыла рот рукой. На ее лице мгновенно отобразилось сожаление.

— Ничего, я в порядке, — ответила я.

Частично это было правдой. В памяти возникли образы нашего с Антоном отдыха, но мне уже не хотелось плакать и выть от глухой боли внутри. Просто легкая грусть накрыла меня, качая на своих волнах, баюкая.

Ребята замолчали, ожидая, как я поведу себя дальше.

— Идея с Крымом весьма заманчивая, — вернулась я к нашим баранам. — Я однозначно хочу поехать. И еще можно позвать Макса.

— Он вряд ли поедет, — скептически заявила Машка.

Мы с братом уставились на нее.

— Это почему? А с кем мне тогда пить? — возмутился Данил.

— А тебе только бы пить! — воскликнула Машка, замахнувшись на Огнева.