Немного успокоившись и обретя дар речи, я сказала:

— Можно, я дам тебе окончательный ответ, когда мы вернемся домой?

Он на секунду вздрогнул, словно поняв, от чего я плакала, а потом, поцеловав в щеку, сказал:

— Конечно.

— Так что ты решила? — спросила меня Машка, когда мы присели на лавочку под раскидистыми ветвями дерева, которые закрывали нас от палящего солнца.

Я пожала плечами.

— Еще не знаю.

Машка хмыкнула и захрустела чипсами. Я открыла бутылочку апельсинового сока. Была середина дня. Солнце жарко палило, ветерка не было. Мы вышли в такую погоду из дома потому, что у нас «что-то потекло» на кухне. Не в силах терпеть грохот и перебранку мастера с самим собой, мы нагло смылись, оставив следить за всем этим процессом бедную Кристю.

Прошло уже два дня с нашего приезда в город. Антон ушел на работу, и пока не приходил, только звонил и писал сообщения. За время нашего отсутствия у него набралось столько дел, что он даже забыл о моем обещании дать ему точный ответ по возвращении домой. Однако чем больше я оттягивала с принятием решения, тем труднее мне было его принять.

— Надо все разложить по полочкам, — предложила подруга, продолжая хрустеть чипсами.

— По плюсам и минусам, — добавила я.

— Да, именно. Начнем с плюсов. Перечисляй.

Я на секунду задумалась.

— Плюсы Антона?

— Можно и его плюсы, но лучше, в общем и целом, — поправила меня Машка.

Интересно, когда я упустила тот момент, когда мы с ней поменялись местами, и теперь она начала давать мне жизненные советы?

— Мне с ним хорошо.

— Плюс, — Машка кивнула и положила маленький кусочек чипсинки на лавочку.

— У нас много с ним общего и поэтому нам друг с другом интересно.

— Несомненный плюс. — Еще одна чипсинка.

— Он карьерист.

Машка скорчила недовольную моську.

— Нет, да?

— Думаю, не то.

— Ладно, тогда… Он умеет вкусно готовить.

Чипсинка легла в кучку.

— И долго так? — спросила я, глядя на маленькие зажаренные кусочки картошки.

— Пока не вспомнишь больше ни одного плюса.

Я кивнула и продолжила:

— Он образованный.

Машка фыркнула.

— Это относится к факту об общих интересах.

— А вот и нет, — заспорила я. — Образованность — это не совпадение интересов.

— Хорошо, хорошо! Плюс!

— Он красивый.

— Ну, это для тебя только.

— Маш!

Я обиженно надула губы.

— Ну, я же не сказала, что он страшный, — начала оправдываться подруга. — Он на любителя. Мне, например, не нравятся худые.

— А твой Дионис! — тут же привела я веский аргумент.

Машка вытаращила умело накрашенные глаза.

— Денис не худой…

— Ага, толстый. Или еще скажи качок.

Машка отвернулась и вновь начала есть чипсы.

— Он качается. Периодически.

— «Периодически» — ключевое слово, съехидничала я.

— Ладно, мы же твоего парня обсуждаем, а не моего. Давай, ищи плюсы в ваших с ним отношениях.

Я надолго задумалась, попивая свой сок, а потом неуверенно ответила:

— Да больше и нет плюсов.

— Что, совсем? — удивилась Машка.

Я кивнула.

— А как же секс? Вы же половину своего общего времени проводите в постели. Или я ошибаюсь, и вы там, как два ботана, читаете книжки?

Я поспешила согласиться с подругой и отнести этот факт к плюсам, промолчав, что помимо секса мы действительно огромное количество времени проводим за книгами. Машка, у которой с книгами были непростые отношения, меня бы не поняла.

— Кстати, ты мне ни разу еще не рассказывала, как это с Антоном, — невозмутимо заметила подруга.

От этих ее слов мне вдруг стало дико стыдно, и я утупилась в свои балетки.

— Эй, ты чего? Стесняешься⁇ — Машка наклонилась и заглянула мне в лицо. Я отмахнулась от нее.

— Да нет, просто это личная тема.

— Лазурина, что с тобой? Ты не заболела? Кто мне всего лишь полгода назад заливал, что любит быть сверху, потому что, если надоест, можно в любой момент встать и уйти?

— Не знаю, Маш. Кажется, я изменилась…

— Да ла-а-адно, — наигранно протянула Машка, будто узнала страшную тайну. — Ты что, влюбилась в него?

Я молчала. Влюбилась ли? Или это просто чувства, которые со временем пройдут? Пока я не знаю, что такое любовь, а значит, не могу делать никаких выводов.

— Раз так, — продолжала Машка. — Тогда чего мы тут сидим и высчитываем плюсы и минусы? Ты должна ехать с ним.

— Нет! — резко бросила я.

Машка замерла. Мы обе молчали. Я чувствовала, что она хочет спросить, почему я так ответила, но не спросит. Она ждет, пока я сама ей все не объясню.

— Даже не знаю, как тебе объяснить, что у меня на душе, — начала я, теребя этикетку на баночке из-под сока. — Ты никогда не задумывалась, сколько ненужного барахла скопилось в полке под нашим письменным столом? Старые школьные тетради Кристи, ненужные лекции из твоего университета, папки, бумаги, учебники, к которым в последний раз мы прикасались лет 5 назад. Весь этот мусор скапливался там и тихо себе лежал до того момента, пока как-то в два часа ночи, в полной тишине и темноте, я не села за стол и не положила ногу на край этой самой злосчастной полки. Тут-то и зашуршало это барахло. Забытое и никому не нужное. С того самого момента, как мы заселились в эту квартиру, они медленно и постепенно накапливались там. Сначала их тормошили, меняли им дислокацию, заменяли на другие, более новые, но в один прекрасный момент всем стало плевать. Про вещи-что-на-полке-под-письменным-столом стали забывать, машинально подкладывая новых соседей. Покинутые и забытые. Хотя, не совсем забытые, если к ним подкладывали других. Просто всем было на них наплевать, потому что существовали другие, более интересные. Ну конечно, ведь вещи под столом были учебными, поэтому 95 % из них наводили скуку и уныние на нас. Вот такая печальная истина.

Я хочу сказать, что моя жизнь чем-то похожа на эти вещи. Раньше меня теребили, так же как эти вещи, вытаскивали куда-то, тормошили. Одним словом, не оставляли меня одну, наедине со своими мыслями. Поэтому я никогда не задумывалась серьезно ни о чем на свете. Просто жила безмятежно и легко.

До нынешнего момента.

Теперь, с появлением в моей жизни Антона, я стала часто думать. Мой мозг не перестает прокручивать мысли, я постоянно о чем-то думаю, что-то осознаю и поражаюсь, как я раньше жила, ничего не понимая. Меня уже не просто растормошили, меня вытащили и сильно встряхнули. Как тогда, когда мы с тобой разбирались в этом самом столе и много что заменили и переложили.

Теперь я знаю, что хочу оставаться там, где вы с Антоном. Мне больше никто и не нужен. Я уже теряла близких из-за переездов. Больше я этого не вынесу. Однако этот переезд разделит дорогих мне людей, а без потерь никак нельзя остаться. В любом случае они будут. Если я останусь, то потеряю одного близкого, а если уеду — то сразу троих. Произведя эти простые вычисления, что-то внутри меня сразу же решило, как мне поступить.

Я боюсь перемен. Я боюсь терять насиженное место, где мне хорошо, где мои близкие. Это чувство начало формироваться во мне с самого моего приезда в этот город. Постепенно, пока я сближалась с вами и обживалась здесь, оно становилось все больше, и вот теперь, когда мне грозит опасность покинуть это теплое местечко, что-то внутри не дает мне сделать это. Оно пугает меня, заставляет подчиниться и понять, что менять жизнь — плохо и небезопасно. Боже, Маш, я думала, что схожу с ума. Я и сейчас так думаю.

А еще я точно знаю одно: скоро со мной случится то же самое, что и с полкой. Вспомни, уже никто из нас давно не заглядывал под стол и не трогал эту полку. Мы про нее забыли. Забудут и меня. В любом случае. Какой бы из двух вариантов я не выбрала. Те, кто останется, со временем меня забудут.

Я замолчала. Машка не смотрела на меня. Она перестала есть чипсы, сидела прямо, не облокачиваясь на спинку лавки, и, казалось, о чем-то размышляла. Наверно, мой жуткий монолог оказался для нее непонятной тарабарщиной, не надо было ей все это выговаривать, я сама многое из сказанного не совсем понимала.