Снова обернулась. Передо мной стоял Саша. Тот самый женатый красавчик с пляжной вечеринки.

Тут же вспомнился тот неловкий момент, когда я, пьяная, его поцеловала, а он мне отказал. Щеки запылали румянцем.

— Привет, — сдавлено поздоровалась я.

Саша улыбался, будто перед ним стояла не я, а сама богиня Афродита.

— Как ты? — спросил он, глядя мне в глаза.

— Хорошо.

Молчание и неловкость. Ненавижу такие ситуации.

— Мы с друзьями хотим снять вип-места, присоединишься? — спросил Саша.

Я удивленно посмотрела на него. С какой стати ему меня сначала отшивать, а потом звать тусоваться?

— Я развелся, — тут же выпалил он, видя мой непонимающий взгляд.

— А-а-а, — протянула я. — Это все объясняет.

Саша вновь расплылся в улыбке.

— Так что, присоединишься?

— Нет, я не одна.

Теперь настала его очередь смотреть на меня с недоверием.

— Мой парень здесь работает барменом, — я указала на Антона, который ловко жонглировал за барной стойкой.

Почему я назвала его своим парнем? О том, что мы встречаемся, не было сказано ни слова. Однако как мне еще представить его Саше? Своим мужчиной? любовником? Другом?

Бред…

Посмотрев на Антона, Саша поднял одну бровь и хмыкнул.

— Я думал, тебя интересуют взрослые и серьезные мужчины, а не молоденькие мальчики, — в его голосе чувствовалась желчь.

— Он всего на два года моложе меня, — обижено буркнула я.

Саша, не отрываясь, смотрел на Антона. При этом взгляд его голубых глаз сделался холодным и жестоким, и я даже пожалела, что показала ему Антона. Вдруг еще сглазит? Иди даже что похуже…

— Что ж, когда наиграешься с ним, позвони мне, — с этими словами Саша достал свою визитку и положил мне в карман джинсов. — Буду счастлив услышать твой голос.

Сказав это, он демонстративно развернулся и пошел к группе людей, стоящих рядом с вип-местами. Я хотела достать его визитку и порвать ее, но вдруг на меня налетело что-то теплое и тяжелое. Я ойкнула и чуть не упала на пол, в последний момент успев схватиться за спинку стоящего рядом диванчика. Стакан с недопитым коктейлем выскочил у меня из руки и разбился на мелкие кусочки.

— Извините, — буркнул мужчина, который налетел на меня секунду назад.

От него жутко разило перегаром и сигаретами.

— Ничего страшного, — сказала я, глядя на осколки, поблескивающие в свете прожекторов.

Бабушка говорила, что разбитый пьяницей бокал — к потере здоровья. Я никогда не верила в приметы, но после гадалки начала относится к подобным вещам внимательнее.

Растолкав толпу людей, я пробралась к барной стойке и села на свободный стул.

— Еще что-то хотите? — раздался знакомый голос.

Я подняла глаза и увидела улыбающегося Антона.

— Да, клюквенный морс, — сказала я, сдавленно улыбаясь ему в ответ.

Разбитый бокал не давал мне расслабиться и улыбнуться по-настоящему.

Все время до закрытия клуба я просидела за барной стойкой рядом с Антоном. У него сегодня было очень хорошее настроение. Чтобы ко мне никто не приматывался, пока он работает, Антон написал на бумажке крупными буквами: «Внимание! Эта беременная женщина ищет здесь отца своего ребенка! Отзовись, будущий папаша!». С ухмыляющейся мордой он запихнул бумажку в прозрачную пластиковую подставку и поместил ее рядом со мной. Когда я прочитала написанное, у меня от смеха пошел носом клюквенный морс.

Отсмеявшись, я хотела убрать это дурацкое объявление, но потом все же передумала. Мне хотелось надеяться, что таким образом Антон показывает свои права на меня.

Не смотря на очевидный факт того, что объявление шуточное, за всю ночь ко мне не подошел никто. Может, и правда побоялись, а может, никому была не нужна. Во всяком случае, я была этому только рада. После разговора с Сашей и разбитого стакана на душе появился осадок.

То как изменилось его лицо Саши, когда я показала ему на Антона, меня одновременно удивило и испугало. Я не могла понять, почему человек, который сравнительно недавно отшил меня на пляжной вечеринке, так сильно приревновал меня к Антону. И эти его слова про взрослых и серьезных мужчин…

Может, я слишком много о себе возомнила? Скорее всего, Саша просто хотел выпить со мной и провести ночь, а когда узнал, что я занята, разозлился, потому что обломился хороший вариант.

Да. Скорее всего, так оно и было.

Однако эта мысль меня не успокоила, а наоборот, расстроила еще больше.

Домой мы доехали без приключений. Антон ушел в душ, а я развалилась на диване и лениво переключала каналы на телевизоре. Время было позднее, по телеку шла какая-то белебердистика, и я уже начинала засыпать, как вдруг услышала звук открывающейся входной двери. Недоумевая, кто бы это мог быть, я осторожно выглянула из своей комнаты. В коридоре, мурлыкая про себя какую-то ванильную песенку, разувалась Машка. Ну надо же, гулена какая!

— Ты где была? — удивленно спросила я у лучшей подруги.

Перестав мурлыкать песенку, Машка посмотрела на меня и расхохоталась.

— Тише, Кристя спит, — шикнула я на нее. — Ты что, пьяная?

— Неа, — замотала головой подруга. — Я счастливая!

Видя мое вытянутое лицо, Машка подбежала ко мне, поцеловала в щеку и шепнула на ухо:

— Потом все расскажу.

— Да уж, расскажи, — пригрозила я ей пальцем.

Подруга хохотнула и скрылась у себя в комнате.

— Что вообще происходит вокруг? — пробубнила я себе под нос и, вздохнув, поплелась в ванну чистить зубы.

Кристина стояла посреди кабинета Макса и выжидающе смотрела на бело-черно-красные часы с надписями «инь», «янь», «хрень». До ее выхода оставалось еще пятнадцать минут.

Девушка нервно поправила соскользнувшую с плеча бретельку платья и медленно выдохнула. Каждый раз она боялась выступления и одновременно ждала его. Благодаря этим чувствам в крови у Кристи вырабатывался адреналин, который приносил необычайное удовольствие и прилив энергии.

Кристе не хотелось этого признавать, но она подсела: на музыку, на адреналин в крови, на бешено бьющееся сердце во время выступления и, конечно же, на овации публики.

Раньше, постоянно репетируя в гараже и ни разу еще не выступив перед публикой, Кристя не знала, что такое признание. Однако сейчас, выходя почти каждую ночь на небольшую сцену и исполняя несколько песен, она поняла, как может опьянить слава. Аплодисменты, восторженные взгляды, улыбки. Публика, для которой пела Кристина, любила ее, а девушка, в свою очередь, жадно пила эту любовь и думала, что находится в сказке, которую для нее воплотил в жизнь Максим Воронов.

Секундная стрелка завершила пятый круг и перешла на шестой. Дверь кабинета открылась, и вошел Макс. Увидев Кристю, он остановил на ней внимательный взгляд, медленно осмотрел девушку с головы до ног и одобрительно кивнул. Значит, платье Кристи не вульгарное, макияж неброский, а прическа аккуратная и женственная, не смотря на сине-бирюзовый цвет волос.

— Волнуешься? — участливо спросил Воронов.

Кристя кивнула и нервно хрустнула пальцами. Макс молча прошел мимо нее и присел на краешек дивана. Всегда собранный, с прямой спиной и сосредоточенным взглядом, Максим никогда не позволял себе расслабляться на работе. Даже в своем кабинете.

— Мы можем поговорить, чтобы я хоть немного отвлеклась? — спросила Кристя, понимая, что еще немного, и она начнет взволнованно носиться по кабинету туда-сюда, как запертая в клетке хищная кошка.

— О чем хочешь поговорить? — поинтересовался Максим, внимательно глядя на девушку.

Кристя задумалась. Кое-что она давно уже хотела у него спросить, но никак не решалась. Может, попробовать сейчас?

Что ж, попытка не пытка.

— Почему вы с Василисой отдалились друг от друга? Я слышала, что вы знакомы с детства, и она всегда считала тебя своим старшим братом. Так что случилось?

Возможно, Кристе показалось, но красивые губы Макса еле заметно искривились в момент, когда она произнесла слово «брат». Однако в следующий момент лицо Воронова снова ничего не выражало.