Машка, насупившись, смотрела на парочку.

— Нет, это смешно. Я такое не поддержу. Пусть он выметается отсюда.

Мда, пора уже вклиниться мне в этот разговор. Кашлянув, я заметила:

— Знаешь, Машенька, что действительно смешно? — Кристя с Марком с интересом уставились на меня, а подруга подозрительно сузила глаза. Выдержав томительную паузу, я продолжила: — То, что ты сошлась с Данькой. После всех ваших перебранок и заверений в том, что вы друг друга ненавидите.

— Я, кстати, никогда не говорил, что ненавижу ее! — подал голос из коридора Дракон.

Все устремились взгляды на тихо вошедшего Даньку. Интересно, он вообще уходил? Или все это время прятался в коридоре и подслушивал? Какие же все-таки мужики любопытные!

— Ты же за Кириллом пошел! — воскликнула Машка.

— Я забыл кошелек, — оправдался Данька. — Чем мне, по-твоему, за проезд платить?

— Дань, подтверди, пожалуйста, мои слова, — попросила я брата.

— Подтверждаю, — кивнул он. — Мы с этой странной женщиной мутим любовь. Все, я ушел за ребенком!

— Стой, сволочь! — гаркнула Машка и, сорвавшись с места, полетела вслед за Данькой.

Увы, мы так и не узнали, чем все это закончилось. Может быть, Даньку побили, а может, расцеловали, но только после того, как побили.

В общем, мой аргумент подействовал, и Машка более-менее смирилась с отношениями Марка и Кристи.

Оказывается, Кристя привезла Марка, чтобы официально представить его семье, а так как он уже давно продал свою квартиру, предложила ему пожить у нас, пока мы благополучно отдыхали в Крыму. Наше возвращение было неожиданным, поэтому эти двое не успели подготовиться. Зато встречу с родителями Кристи они репетировали почти два дня, пока Марк не сдался и не сказал, что пусть все будет так, как будет, и заучивать приветственную речь он не собирается.

К слову сказать, все прошло нормально. Да, были истерики и мама Кристи даже пила валидол, но в итоге, скрепя сердце, Марка приняли, как вскоре приняли и Даньку. Так что теперь у меня на горизонте маячили целых две свадьбы.

Все это, а еще и предыдущие события, я записала в толстый бирюзовый ежедневник, который купила в книжном магазине на распродаже. В какой-то момент я вдруг поняла, что мне надо записывать то, что со мной происходит. Иначе говоря, вести дневник. Вот только в своих записях я обращалась не к дневнику, как это обычно бывает в стереотипах, а к Антону. Будто бы все это я рассказывала ему, чтобы он ничего не упустил. Возможно, я потом ему это прочитаю, если смогу к нему попасть. О том, что он когда-нибудь сам сможет взять в руки мой дневник и с ухмылкой прочитать его, я даже не думала, однако какая-то часть моей души все еще ждала его и все еще надеялась на лучшее.

Лиля просматривала Инстаграм Макса и, кусая ноготь, сверлила недовольным взглядом его фотографии с отдыха. На каждом снимке была Лазурина. Абсолютно на каждом. Улыбающаяся, беззаботная и легкая, словно ничего не случилось. Если бы Антон был в сознании, Лиля бы обязательно показала ему эти фото. Не из-за того, чтобы их разлучить, нет — Бессонов давно был ей не нужен. Просто Липницкая любила указывать на недостатки, на темную сторону человека. Ей не нравилось, когда эту сторону скрывали, поэтому никогда не прятала свою — пусть все знают, какая она.

Фотографии ужасно раздражали Лилю. Во-первых, потому что их нельзя было никому скинуть, а во-вторых, потому что на них не она. Девушка была почти уверена, что ей удалось заполучить Макса, но внезапно вмешалась эта Лазурина, которая вдруг ожила и снова начала липнуть к Воронову. Этот остолоп тут же забыл о Лиле, поддавшись чарам своей зазнобы. Сколько Липницкая ни убеждала Макса в том, что его драгоценная Василиса никогда не будет с ним, все было без толку.

В отчаянии Лиля даже спуталась с бывшим женихом Лазуриной, который оказался настолько мутным типом, что даже было не понятно, как его зовут на самом деле. А потом он еще и сиганул со скалы, придурок. Благо, никого рядом не было, и смерть этого идиота осталась незамеченной. Лишь она и Макс об этом знали. Кстати, Воронов так испугался, что Лиля все расскажет, что даже предложил ей денег. Еще один идиот. Рассказывать о таком ей совершенно не выгодно. Пока что.

То, что случилось в тот день, немного прочистило Лиле мозги. Она убедила себя в том, что от Макса Воронова надо отстать. На некоторое время.

Всю дорогу домой из головы Лили не выходил Игнат Галицкий. Она соврала, что не помнила его. Разумеется, помнила. Такие люди не забываются.

Они встретились в Париже, на Монмартре. Он сидел на складном стуле и позировал уличному художнику. Увидев его, Лиля удивилась: как можно было сидеть на ущербном низком стульчике и при этом выглядеть, как бог? Внешность Игната была далека от идеала Лили, однако этот мужчина привлек ее внимание своей харизмой и глазами — яркими, зелеными, с пляшущими в них огненными искрами.

Галицкий тоже приметил Лилю. Шел за ней до самого отеля, а потом окликнул и пригласил на кофе. Признался, что без ума от рыжих. Вел себя как дерзкий рыцарь. Лиля хорошо провела с ним время, но от его предложения начать отношения отказалась. Как бы хорошо ни было с зеленоглазым, ее целью был Максим Воронов.

Теперь же Лиля была бы не против снова встретиться с Игнатом. Порывшись в столе, она быстро нашла его визитку. Игнат Галицкий был богатым наследником корпорации, что делало из него очень и очень желанного жениха. Он рассказывал, что уже был женат однажды, но брак закончился на трагичной ноте. Сейчас, возможно, Игнат снова женился, однако позвонить ему Лиля все же хотела.

Осмотрев визитку, девушка вложила ее в кошелек и, отложив звонок до более удобного случая, вышла из дома.

Путь ее лежал в больницу. Ночью, в короткие минуты беспокойного сна, ей вдруг явился Антон. Ухмыльнулся, сверкнул карими глазами и растаял в воздухе. Проснувшись, Лиля поняла, что надо его навестить.

В приемном отделении по паспорту ей выдали пропуск, который она продемонстрировала стоящим у дверей палаты охранникам. Если честно, Липницкая не понимала, зачем Антону такая охрана. Неужели его мать так не хочет, чтобы сюда просочилась Лазурина? Столько сил затрачено из-за какой-то провинциальной девки? Что за глупость…

С последнего визита Лили, Антон немного осунулся. Бледный, худой, похожий на куклу, однако все же живой. Если, конечно, это можно было назвать жизнью.

— Ну привет, Бесенок, — бросила девушка, опустившись на кресло рядом с Антоном и поставив изящную брендовую сумочку на тумбочку.

В школе друзья называли Антона Бесом, и Лиле это страшно не нравилось, зато нравилось Бессонову. Подумав, Лиля начала звать его Бесенком, раздражая Антона до чертиков. Он бесился, а она смеялась.

Теперь он ее ненавидит. Если бы очнулся сейчас, обязательно бы скривился, словно увидел дохлую крысу. Лиля искренне не понимала, почему их разрыв оставил в Антоне столько негатива. Ну переспала с Максом, ну сказала, что он ей нравится — что в этом такого? Прошла любовь, завяли помидоры, как говорится. Разве можно обижаться на чувства, которые нельзя контролировать?

— Эх, Бесенок, — вздохнула Липницкая. — Как-то нам не везет с тобой. Все пошло по наклонной, когда мы расстались. Но я не сдаюсь. Помнишь, как мы решали тесты? Если не знали ответ, пропускали и шли дальше, а потом возвращались и доделывали. Я с Максом тоже так сделаю — оставлю на потом, а сама займусь пока другой рыбкой. Возможно, она будет даже покрупнее, но до Макса ей далеко. Всем далеко до Максима Воронова…

Девушка замолчала, осознав, что говорить ей больше нечего. Она пришла сюда только лишь из-за своего сна, не более. Сначала ей было жалко Антона, но со временем эта жалость ушла. Чувства вообще не жили в ней долго — всегда растворялись, как сахар в чае. Вот только притяжение к Максу все еще было живо. Почему? Кто бы знал…

Долгое время Лиля молча сидела перед Антоном, погруженная в свои размышления, пока вдруг в коридоре не послышались голоса, один из которых принадлежал Воронову. Порывисто вскочив с кресла, девушка схватила сумочку и, не особенно осознавая, что делает, юркнула в большой шкаф, места в котором оказалось очень и очень много. Зачем вообще он нужен, если в нем не было ничего, кроме сиротливо лежащего на полке сменного постельного белья? Наверно, чтобы хоть чем-то оправдать заоблачную цену вип-палаты.