— Ты же сказал, что между нами ничего не может быть, — вспомнила я его едкие слова, произнесенные холодным и надменным тоном.

Антон вздохнул и устало смахнул со лба мокрые волосы. Почему-то мне вдруг вспомнился день нашего знакомства — тогда тоже шел дождь, и мы с ним насквозь промокли, добираясь до моего дома.

— Я же сказал, что это была неправда. — Антон пристально смотрел мне в глаза, и я с трудом выдерживала его горящий взгляд.

— А что тогда правда? — хрипло спросила я.

Моя футболка и юбка были уже насквозь мокрыми, да и одежда Антона тоже не отличалась сухостью, однако мы продолжали стоять под усиливающимся дождем, глядя друг на друга почти не моргая.

— Потому что я не хочу, чтобы ты от меня отдалилась, — тихо сказал Антон. — Даже если все пойдет наперекосяк, и мы перестанем общаться, я хочу, чтобы ты меня запомнила.

Он шагнул ко мне, и его лицо оказалось в опасной близости от моего. Горячее дыхание Антона опалило мой лоб, с которого стекали прохладные струи дождя.

Кажется, он намеренно пытается свести меня с ума…

Надо держаться! Василиса, если ты не поддашься искушению, можешь взять из морозилки ведро мороженого — оно твое!

— После той ночи я думаю о тебе только как о моей, и это жутко меня раздражает, — прошептал Антон, едва касаясь губами моей кожи.

Мое дыхание сделалось прерывистым, а пульс участился настолько, что я могла слышать его бешеный ритм. Наверно, мне надо было оттолкнуть Антона. Проявить гордость и прогнать его, но я не могла. Застыла на месте, полностью отдавшись его воздушным прикосновениям и горячему дыханию.

Господи, что же он со мной творит!

— Понимаю, что не имею никакого права тебя так называть, но я ничего не могу с собой поделать — мне нравится так говорить. Я же собственник. Хочу, чтобы все, что мне нравится, было моим.

Внезапно я почувствовала, как мои губы дрогнули в улыбке. Кажется, Антон только этого и ждал — победно ухмыльнулся и поцеловал мои озябшие губы своими невероятно горячими и жадными губами. Его огонь тут же передался мне, растекаясь по всему телу и мгновенно согревая меня.

Ближе к ночи я осознала, что проиграла своему здравому смыслу и теперь не получу желанное ведерко мороженого, заманчиво лежащее в морозилке нашего холодильника.

Хорошо, что в спорах с самим собой есть один огромный плюс — нет свидетелей твоего проигрыша, а это значит, что ни что не помешает мне в скором времени добраться до этого мороженого и съесть его.

Приподнявшись на локте и взглянув на спящего Антона, я не смогла сдержать улыбки. То, что я к нему чувствовала, было очень странным и до конца мне не понятным — я точно могла спокойно обходиться без него, но когда он появлялся и смотрел на меня своими пронзительными карими глазами, мне хотелось уткнуться лицом ему в грудь и никуда не отпускать.

Повернувшись к окну, я стала наблюдать, как уже почти утихший дождь тихо барабанит по карнизу. Наверно, он все же как-то связан с нашими отношениями, потому что когда идет дождь, мы с Антоном сближаемся — с каждым разом все сильнее и сильнее.

Вскоре я заснула, а проснулась ранним утром, когда только начало светать. Спросонья услышала, что на улице снова пошёл дождь. Открыла глаза и увидела лежащего рядом Антона, который тоже не спал.

— Хочешь уйти? — спокойно спросила я.

Мне уже было не страшно, если он вдруг надумает сбежать. Почему? Не знаю. Я просто почувствовала, что могу руководить своими чувствами, держать их под контролем.

Невероятное ощущение.

— Нет, не хочу, — сонно ответил Антон. — Мне слишком хорошо.

Услышав эти слова, я окончательно уверовала в том, что дождь — это наш с Антоном ангел-хранитель. Теперь я знала, что больше не буду ненавидеть это природное явление, ведь дождь все это время старался наладить наши отношения.

Странная и безумная мысль вдруг пришла мне в голову — может, это гадалка вызвала дождь, чтобы мы с Антоном снова встретились и примирились?

После сегодняшних событий я, кажется, начинала потихоньку верить в магию и паранормальные способности людей. И только книга Стивена Хокинга, сохнущая на батарее, скалилась волнистыми от сырости страницами, и словно беззвучно нашептывала, что все это волшебство всего лишь стечение обстоятельств, а магии в нашем мире не существует.

— «Она отшатнулась при моем касании и откинула размотанную ужасную ткань, скрывавшую ей голову, и в подвижном воздухе покоя заструились потоки длинных, разметанных волос; они были чернее, чем вороново крыло полуночи! И тогда медленно отверзлись очи стоявшей предо мною. „По крайней мере, в этом, — вскричал я, — я никогда, я никогда не ошибусь — это черные, томные, безумные очи — моей потерянной любви — госпожи — ГОСПОЖИ ЛИГЕЙИ“», — замогильным голосом Антон дочитал рассказ и, захлопнув книгу, демонстративно посмотрел на меня.

Я сидела на кровати, обняв подушку и тревожно потягивая молочный коктейль. Часы показывали три ночи. Машка давно уже спала и видели десятый сон, а Кристя все еще не вернулась с подработки, ну а мы, два полуночника, зачитывались мистическими рассказами Эдгара По.

Антон еще с утра притащил книгу и объявил, что фильмы сегодня ночью отменяются. Я, опечаленная таким заявлением, весь день бросала злобные взгляды на лежащего в кресле По, спокойно ждущего своего часа. Почитать я, конечно, иногда любила, но классика меня никогда не интересовала. В общем, читать Эдгара По вместо того, чтобы смотреть какой-нибудь классный фильм, мне абсолютно не улыбалось, однако я не хотела расстраивать Антона. Он с таким упоением рассказывал мне об этом писателе и его рассказах, что я просто не могла ему возразить.

Ничего, один раз можно и потерпеть, в конце концов решила я.

В одиннадцатом часу мы, затарившись вредной и калорийной едой, перешли в мою комнату, и, в намеренно устроенном полумраке предались чтению. Уже через пару минут я и думать забыла о фильмах, так завлекли меня строки рассказа «Заживо погребенные».

Сначала читал исключительно Антон, но я слишком стремительно начала уничтожать еду и он нехотя передал мне права на чтение. Так мы с ним менялись в конце каждого рассказа, чтобы один из нас мог жевать, а другой — читать. Иногда нам приходилось прерываться, чтобы разогреть остывшую еду или взять из холодильника еще питья.

Как бы мы не старались, а вести себя тихо в полутемной кухне у нас никак не выходило. Кто-то из нас по закону подлости обязательно что-то ронял, чем-то хлопал и громко шебуршал. Разумеется, чутко спящая Машка тут же вскакивала и летела смотреть, что мы творим. Подруга ругалась и плевалась, поднимала своими криками сестру, которая недавно вернулась с работы и пыталась заснуть. Кристя начинала ругаться на Машку, Машка переключалась на Кристю, а мы, больше никого не интересовавшие, тихонечко добирались до моей комнаты и исчезали в ее полумраке.

И вот теперь, дослушивая очередной рассказ под названием «Лигейя», я думала, как бы совершить третий заход на кухню так, чтобы Машка нас не услышала.

— Ну как тебе? — поинтересовался Антон, зевая и потягиваясь.

— Этот больше всего понравился, — ответила я, тоже зевая.

— А как же «Убийство на улице Морг»? — удивился парень, устраиваясь у меня на плече.

Я допила коктейль и, поставив опустевший стаканчик на прикроватный столик, запустила руку в шевелюру Антона. Мне очень нравилось гладить его по голове, бездумно перебирая густые, пахнущие моим виноградным шампунем, волосы.

— Не знаю почему, но «Лигейя» мне больше понравилась, — ответила я задумчиво. — Мне жалко героя: у него умерла сначала любимая, а потом женщина, на которой он женился после смерти Лигейи. Тяжело такое перенести.

— Вот он и свихнулся, — хохотнул Антон.

— Вовсе нет! — воскликнула я, резко поднимаясь. От неожиданности Антон соскользнул с моего плеча и упал лицом в подушку. — Он не свихнулся, просто герой так сильно любил девушку, что труп Ровены показался ему черноволосой Лигейей!