Из бара меня прогнали, потому что «со своими напитками сидеть нельзя», так что я ходила по всему пляжу, хохотала как дурочка и стремительно опустошала содержимое бутылки. От сладкого кокосового напитка меня слегка тошнило, а в горле саднило, потому что я просто заливала неразбавленный ром внутрь. Голова начала страшно кружиться, и я то и дела спотыкалась на ровном месте. Когда напитка почти не осталось, у меня внезапно выхватили бутылку. От неожиданности я неловко крутанулась и чуть было не упала, но была поймана чьими-то крепкими руками.

— Твоя подруга волнуется, что тебя долго нет, — упрекнул меня Антон.

— А! Антошка! — завопила я. — Как здорово, что ты тут!

— А говорила, что не напиваешься, — буркнул он, всё ещё поддерживая меня.

— Я не напилась — у меня просто настроение хорошее, — сказала я, почти не запинаясь.

Антон внимательно посмотрел на меня и очаровательно улыбнулся. Я, которая уже поняла, что эта его улыбка абсолютно наиграна, вдруг жутко рассердилась.

— Знаешь, почему у тебя нет девушки? — спросила я, сделав заумное лицо.

— Почему же? — поинтересовался он.

— Потому что эта вот твоя улыбочка, — я указала пальцем на его губы, — совершенно неискренняя. Если бы я была твоей девушкой, и ты бы мне так улыбался, я бы послала тебя куда подальше.

Обаятельная улыбка Антона исчезла, а на ее место пришла довольная ухмылка. В его карих глазах читалось одобрение.

— Я недооценил твою проницательность, — тихо сказал он.

— А зря! Короче, не улыбайся так больше. Становишься искусственным, как кукла, — посоветовала ему я.

По лицу Антона было заметно, что ему очень хотелось засмеяться, но он мужественно сдерживал себя. Вместо улыбки парень кивнул и наигранно серьёзно сказал:

— Я учту, товарищ командир.

— Да ну тебя, — бросила я и стряхнула с себя его руки. Он понял, что всё это время держал меня и, ухмыльнувшись самому себе, отвёл взгляд в сторону.

— Кстати, — вспомнила я одну вещь. — Что ты тут делаешь? Твоя сменщица сказала, что ты домой свалил.

Антон с интересом взглянул на меня. Ухмылка на его губах стала еще шире.

— Так что? — не собиралась сдаваться я.

Скрестив руки на груди, он ответил:

— Вообще-то я уже был дома, когда Маша позвонила. Она волновалась за тебя, потому что ты не брала трубку. Я пообещал ей вернуться и найти тебя.

— Ты ЧТО пообещал? — удивилась я.

— Найти тебя.

— САМ пообещал?

— Сам.

— Она тебя не просила?

— Нет

— Зачем тебе это?

Я смотрела на Антона, подозрительно прищурившись. Просто так в этой жизни ничего не бывает — эту истину я зазубрила навсегда. Что этому бармену от меня надо?

Глядя на меня в упор своими потрясающими светло-карими глазами, Антон сказал:

— Потому что мне не всё равно.

Звуки шумной вечеринки внезапно прекратились. Я не слышала ничего вокруг себя. И ничего не видела. Кроме этих глубоких карих глаз прямо передо мной.

Слова Антона перевернули моё сознание. Как будто мне не хватало до полного удовлетворения жизнью только этих слов. Как будто я все время мечтала, что кто-то когда-то скажет мне, что ему на меня не наплевать, что я важна для него.

Закапал мелкий дождь, как в день нашего знакомства, когда Антон вёз меня домой. Только тогда он раздражал меня, и я замерзла, а сейчас мне было тепло и спокойно.

Так же порывисто, как Сашу, я притянула к себе Антона. Может, это его слова так подействовали на меня, или мне надо было отыграться на ком-то из-за ущемлённой гордости, я не знаю. Во всяком случае, я не жалею о том, что было после. Не жалею, что долго целовала его на песчаном берегу на виду у всех людей. Не жалею, что почти без разговоров мы сели на его мотоцикл и поехали ко мне. Не жалею, что накричала на соседку, которая шла с ночной смены и, увидев, как мы обнимаемся в ожидании лифта, обозвала меня девушкой лёгкого поведения.

Не в силах выпустить друг друга из объятий и тщетно пытаясь не шуметь, мы с горем пополам добрались до моей комнаты.

Закрыв за нами дверь, Антон вдруг остановился и, тяжело дыша, пристально посмотрел на меня. От лунного света его карие глаза светились демоническим блеском, и я подумала, что его прозвище очень подходит ему. Антон только внешне выглядел милым и улыбчивым парнем. Внутри же он был мрачным, холодным и загадочным.

Насмотревшись на меня, Антон сделал шаг вперед и, взявшись за края моей нарядной кофточки, потянул их вверх. Мягкая ткань скользнула по моей разгоряченной коже. Антон действовал настолько быстро, что, не успела я оглянуться, как уже стояла перед ним абсолютно без одежды. Я уже давно перестала стесняться, однако перед этим человеком мне вдруг захотелось прикрыться. Руки сами собой потянулись, чтобы закрыть те части моего тела, на которые обычно смотрю только я, но Антон остановил меня. Аккуратно перехватив мои руки, он прижал их к своей груди, и я даже через ткань футболки почувствовала жар его тела и быстро бьющееся сердце.

Мне тоже захотелось стянуть с него одежду, но Антон не торопился. Склонившись надо мной, он начал целовать мне шею, слегка покусывая и опаляя жаром своего дыхания мою кожу. Одной рукой он скользил по моей спине, а другой гладил мои распущенные волосы. Намотав их на кулак, он потянул вниз, и я, вскрикнув, изогнулась всем телом, плотнее прильнув к Антону животом и бедрами.

Оторвавшись от моей шеи, он обхватил жаркими ладонями мое лицо и, проведя губами по моей щеке, поцеловал меня с упоительной страстью. Пальцы Антона не смогли удержаться на моем лице и заскользили вниз по моему обнаженному и пылающему телу.

Поцелуй становился все жарче и требовательнее — я и представить себе не могла, что такой милый и скромный на вид парень может целоваться так напористо и жадно. Этот поцелуй был совсем не похож на предыдущие. Казалось, то была всего лишь прелюдия к чему-то, что обещает вскружить голову нам обоим.

Прерывисто дыша, я задрала низ футболки Антона и нежно погладила его по груди. От моих прикосновений он вздрогнул и отстранился от моих губ. Протестующе фыркнув, я схватила его за шею и, притянув к себе, поцеловала Антона со всей страстью, на которую была способна, чтобы он, наконец, понял, что я готова и что я…

— … хочу тебя, — хрипло прошептала я, заканчивая свою мысль.

Антон скользнул томным взглядом по моим губам, и, ничего не ответив, приподнял меня и аккуратно положил на постель. Изловчившись, я ухватилась за его футболку и ловко стянула ее с Антона. Его русые волосы взлохматились, и это показалось мне настолько милым, что я не сдержала смешок. Антон удивлено уставился на меня. Лукаво улыбнувшись, я толкнула его в бок так, что он перевернулся на спину. Ловко запрыгнув на него, я улыбнулась еще шире, когда поймала на себе его довольный взгляд. Кажется, мальчик любит, когда девочка сверху…

Вырисовывая невидимые узоры на его животе и груди, я наклонилась и коснулась губами его татуировки на шее. Антон обхватил руками мою спину и притянул меня к себе, крепко прижав к своему телу. Мое сердце забилось еще сильнее, когда он снова накрыл мои губы своими. Больше мы не отрывались друг от друга ни на минуту.

Проснувшись посреди ночи от страшной жажды, я наклонилась к прикроватному столику, взяла кружку, которую всегда наполняю водой перед сном, и, обливаясь, сделала несколько жадных глотков. Вытерев распухшие от поцелуев губы тыльной стороной руки, я поставила кружку на место и, повернувшись на другой бок, увидела рядом с собой по-детски милое лицо Антона.

За окном всё ещё поливал дождь, и я захотела, чтобы он не прекращался целый день, ведь тогда, возможно, Антон не захочет воровато уйти от меня рано утром, как это делали те, кто оставался у меня на одну ночь.

На мое удивление я проснулась сама — в кои-то веки меня никто не разбудил. Потянувшись так, что затрещал позвоночник, я вспомнила события вчерашнего вечера и сладко улыбнулась. Вытянув левую руку поперек кровати, я наткнулась на пустоту, и, оторопело вскочив, тупо уставилась на пустующее и холодное место рядом со мной.