Машка грустно улыбнулась и быстро смахнула навернувшиеся на глаза слезы. Мое сердце сжалось от сочувствия и грусти. Прыгая от Саши к Антону, я и не заметила, как плохо моей лучшей подруге.

— Милая моя, иди сюда, — прошептала я, притягивая Машку к себе.

Она неуверенно обняла меня в ответ и, всхлипнув, уткнулась носом в мое плечо.

— Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо, — глухо пробубнила она. — Потому что я тебя безумно люблю.

С трудом подавляя слезы, я невнятно пробормотала:

— Я тоже безумно тебя люблю…

Не знаю, сколько мы так простояли. Слова уже были не нужны — мы поняли друг друга. И, хоть я и собиралась поступить так, как хотела, я все же приму к сведению слова подруги и постараюсь не бегать за бесплодными мечтами.

Успокоившись, Машка отлепилась от меня и улыбнулась. Я вытерла последние слезы с ее щек и сказала:

— Спасибо, что заботишься обо мне.

— Иначе я не могу, — пожала плечами подруга.

Она присела на край моей кровати и молча наблюдала, как я собиралась. Сделав легкий макияж, я уложила волосы и довольно посмотрела на себя в зеркало.

— Красавица, — сказала Машка, показывая мне большой палец.

Я звонко чмокнула подругу в щеку и стремительно вылетела из комнаты.

На сборы у меня ушло около получаса, а дорога заняла еще минут двадцать. Остановившись на светофоре, я спешно напечатала Антону, что задерживаюсь. Ответа от него не пришло.

Доехав до пляжа, я выскочила из машины и, закрыв двери, ринулась к морю.

Этот небольшой пляж был совершенно не оборудован для отдыхающих — никаких зонтиков, лежаков и прочей пляжной атрибутики. Только море, песок и высокие пальмы, качающиеся на ветру.

Прислонив руку козырьком ко лбу, я оглядела пляж — Антона нигде не было. Лишь несколько подростков возились в песке, строя кривой замок, да пожилая пара с собачкой неспешно прогуливалась босиком по краю берега.

Я отошла в тень и, достав телефон, стала ждать Антона.

Он появился спустя час, когда я уже собралась уходить, и выглядел так, словно на него свалились все проблемы мира. Моя душа тут же заныла — я чувствовала, что что-то случилось.

Невидящим взглядом Антон осмотрел пляж. Я неуверенно махнула рукой и медленно пошла к нему. Он тут же заметил меня — его тусклый взгляд прояснился, и Антон зашагал мне навстречу.

Подойдя вплотную ко мне, он тяжело вздохнул и хриплым голосом сказал:

— Мой отец умер.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я полностью взяла на себя организацию похорон, потому что Антон был вообще не способен что-либо делать. Смерть отца потрясла его настолько, что он практически ни с кем не разговаривал. Лишь однажды, когда я сидела рядом с ним в его гостиной, Антон поднял на меня пустой взгляд и сказал:

— Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал…

— Позвонил бы маме — она бы помогла с организацией.

Антон помотал головой.

— Ей всегда было на него плевать.

— Что между ними пробежало? — осторожно поинтересовалась я.

— Эгоизм, гордость и недопонимание.

Больше Антон не сказал ни слова. Откинулся на диван и включил телевизор. Я же ушла в кухню, чтобы сделать себе пару бутербродов — за весь день я съела только батончик с орехами и стакан кофе.

Все эти несколько дней я жила у Антона. Вернее, просто приезжала к нему вечером и оставалась до утра. Оставить его одного в таком состоянии я не могла. Сначала я хотела отвезти его к себе, где за ним по очереди присматривали бы Машка, Кристя и Дракон, но Антон наотрез отказался, упрямо заявив, что останется в квартире отца.

Наскоро слепив два бутерброда с сыром и ветчиной, я направилась обратно в гостиную. В коридоре мой телефон настойчиво завибрировал в заднем кармане джинсов, и мне понадобилось изогнуться как гимнастке, чтобы не выронить тарелку с бутербродами и достать телефон.

— Как дела, малыш? — спросил Саша. Голос его был уставший и мне показалось, что в нем сквозили разочарование и грусть.

— Сносно, — тихо ответила я.

— Как Машина подруга? Держится? — Я сказала ему, что у близкой подруги Маши умер отец, и сейчас мы помогаем ей не сорваться и организовать похороны.

Взглянув на задремавшего Антона, я ответила:

— С трудом. Сейчас уснула. Завтра утром похороны. Скоро этот кошмар закончится.

— Если что-то нужно, говори — я сделаю.

— Хорошо. Спасибо.

Мы еще немного поговорили, а потом Саша пожелал мне спокойной ночи и отключился. Я убрала телефон в карман, тихо прошла в гостиную и, аккуратно присев рядом с Антоном, принялась жевать бутерброды и смотреть передачу про путешествия.

Антон во сне дергался и что-то тихо бубнил, а потом вдруг плавно завалился на меня и положил голову мне на плечо. Я так и застыла с бутербродом во рту, ни в силах пошевелиться. Аромат его одеколона, смешанный с его личным запахом, ударил мне в нос. Перед глазами запрыгали сцены из прошлого: как Антон клал голову мне на колени, как обнимал меня за талию и утыкался носом в мою макушку, как прижимался ко мне ночами и обдавал горячим дыханием мою кожу.

Сердце тут же бешено заколотилось, а дыхание начало прерываться.

Я отложила тарелку с недоеденным бутербродом в сторону и зажмурилась — надо успокоиться и прогнать эти чувства. Антон всего лишь привалился ко мне во сне, а моё тело уже сходит с ума от его близости. Кошмар!

Просидев так минут десять и более-менее успокоив себя, я аккуратно встала и, придерживая Антона, уложила его на подушку.

— Не ходи завра на похороны, — вдруг прошептал он, ухватившись за мою руку.

— Что? — удивилась я. — Почему?

— Я так хочу.

— Но ты…

— Не ходи, — тихо, но твердо сказал он.

И я согласилась. Раз он так хочет — пусть. Однако все же завела будильник, чтобы приготовить Антону завтрак и помочь собраться.

Каково же было мое разочарование, когда я проснулась, а Антона уже не было.

Прошлепав в кухню, я заметила, что на холодильнике, под магнитом, висит записка: «Я знал, что ты вскочишь рано, чтобы напроситься со мной, поэтому ушел раньше».

Я несколько раз перечитала записку, хмыкнула, быстро собралась и ушла из этой холодной и одинокой квартиры.

Вернувшись домой, я сразу же завалилась спать, потому что делать ничего не хотелось. Мои домочадцы не сказали мне ни слова — наверно, поняли, что я не хочу разговаривать.

Провалявшись в полудреме до полудня, я все же решила, что пора вылезти из своей комнаты. Проверив телефон на наличие сообщений и звонков от Антона, я разочарованно вздохнула и вышла в гостиную. Машка с Драконом сидели в разных концах дивана и сосредоточенно смотрели телевизор. С кухни доносился веселый смех Кристи и идиотское ржание кого-то из ее дружков — то ли Кактуса, то ли Мутного.

Я достала из наших общих запасов пачку чипсов и уселась между братом и подругой.

— Как Антон? — тут же спросила Машка.

Я пожала плечами и отправила в рот несколько чипсин.

— Как ушел на похороны, так еще и не звонил.

— Думаю, ему надо побыть одному, — подал голос Дракон. — Все обдумать и осознать.

Машка согласно закивала. В кои-то веки она была согласна с Огневым.

— Ну да, наверно, — пробубнила я, хрустя чипсами.

Антон объявился под вечер. Без звонка пришел прямо ко мне домой. Хмурый, уставший и потрепанный. Если бы не знала его, решила бы, что он пил весь день. Маша сочувственно глядела на него, пока он разувался в прихожей. Хоть ей и не нравились наши странные отношения, но сейчас, в трудный для Антона момент, она вела себя сдержанно и была даже немного радушной.

— По-моему, он совсем сломленный, — шепнула мне подруга. — Не приставай сегодня к нему с расспросами.

Я кивнула в знак согласия, взяла Антона за руку и отвела в свою комнату.

— Тебе сделать горячего шоколада? — тихо спросила я.

Он кивнул. Я ушла на кухню и, спустя пять минут, вернулась с дымящейся кружкой.