Пока эти двое обменивались любезностями, я размышляла над тем, почему Дракон назвал соседа Лысым. Какой же он Лысый, если все волосы при нем?

Подслушивать разговор брата с соседом Алексеича мне было не интересно, поэтому я обогнула дом и села на деревянную лавочку, которая располагалась в тени яблони. Кроны дерева идеально защищали меня от солнца, свежий ветерок бодрил, а щебетание птичек поднимало настроение. Я прикрыла глаза, и время будто остановилось…

— Васька! — гаркнул подкравшийся ко мне Дракон. — Пошли бухать!

— Что? Чем? — удивилась я.

— Во! — Дракон продемонстрировал огромную бутылку с какой-то жидкостью, по цвету похожей на разбавленный яблочный сок.

— Что это? — спросил подошедший к нам Макс, на ходу жующий крекеры.

Я потянулась и вытащила у него из пачки пару штучек. С луком и сметаной, мои любимые.

— Это, — Данил с любовью погладил бутылку, — чача. Лысый подарил.

— Кстати, а почему он Лысый? — спросила я, откусив крекер. — Он же люто волосат.

Дракон пожал плечами.

— Не знаю. Лысый и Лысый. Я не вникал в причины такого погоняла. Ну что, пить будем?

Мы с Максом дружно переглянулись и кивнули. Данька радостно подпрыгнул.

— Надо еще за мясом сгонять, для шашлыка, — засуетился он. — Шашлык под чачу — самое то.

— Жаль, чачей особо не напьешься, — сказал Макс.

— Ты что? Еще как напьешься! — пообещал Данька и побежал за мясом.

Дохрустев крекерами, я с интересом взглянула на Макса.

— Зачем тебе напиваться?

Воронов устало вздохнул и, достав из кармана телефон, показал мне экран, где я увидела 26 пропущенных от Лили. 26!

— Почему игноришь ее?

— Достала, — бросил Макс.

У меня чуть челюсть не отпала. Правильный Воронов говорит такие слова? Удивительно.

— Я обычно терпелив, но она переходит все рамки, — попытался оправдаться Макс.

— Так брось ее, — посоветовала я.

— Не могу.

— Любишь?

— Как друга — да.

— А как женщину?

— Нет.

— Тогда почему ты с ней? — Я искренне не понимала этого.

— Я нужен ей. Нужен как никогда. И я не могу сейчас ее бросить. Тем более что я сам согласился быть с ней.

Максим в очередной раз вздохнул и прикрыл глаза, показывая, что говорить об этом ему не хочется. Я все поняла и с расспросами больше не приставала. Только стырила у него еще крекеров и до самого прихода Даньки сидела на лавочке, думая о противной Лиле, Максе и Антоне.

Машка сразу же занялась подготовкой к застолью — замариновала мясо, нарезала фруктов, сделала овощной салат. Дракон с Максом ушли готовить мангал для шашлыков. Одна я нагло ничего не делала, а потом взяла и явилась на все готовенькое.

— Ух, красота какая, — сказала я, увидев накрытый стол.

Дракон выложил в миску последнюю партию шашлыков и, хлопнув в ладоши, заявил:

— Надо накатить по одной, для аппетита.

Макс разлил чачу по стаканам, мы дружно чокнулись и залпом выпили напиток, который оказался весьма приятным на вкус.

— Ну как? — поинтересовался Данил у Макса.

— Фигня, — скривился тот. — Не берет.

— Ну, это мы еще посмотрим, — самодовольно заявил Данька.

И, действительно, посмотрели…

— Фигня твоя чача, — повторил Макс, допивая второй стакан. — Как будто лимонад пьешь.

— Ещё по одной? — предложил Дракон.

Воронов кивнул и разлил напиток по стаканам. Так, спустя полчаса, три литра чачи были выпиты.

Мы с Машкой, выпив всего по стакану, все это время наблюдали за парнями и еле сдерживали смех. Судя по их разговорам и жестам, они давно были страшно пьяны, но, почему-то, пока этого не понимали.

— Надо пойти, воды набрать из колодца. У нас все ведра пустые, — вдруг сказал Макс.

— А я пойду, отолью, — объявил Дракон, вставая из-за стола.

— И они разошлись, как в море корабли… — сказала Машка, наблюдая, как парни удаляются в разные стороны.

— Смотри-ка, — сказала я, — хорошо пошли. Будто и не пили вовсе.

Машка кивнула.

Я проводила взглядом высокую и стройную фигуру Макса и тихо вздохнула.

— Может, я зря ему отказала? — внезапно спросила Машка.

— Кому? — спросила я, поворачиваясь к подруге.

Машка смотрела на Дракона, поднимавшегося по лестнице в туалет. Я хотела что-то сказать, но не успела. Данька, занося ногу на следующую ступеньку, внезапно споткнулся и с грохотом скатился на землю.

— Ах ты ж, говно на палочке! — донеслись до нас его ругательства.

Тут же мы услышали еще один грохот, но уже со стороны колодца. Я вскочила и побежала к Максу, а Машка — к Даниле.

Приближаясь к колодцу, я увидела, что по дорожке, выложенной плитками, ручьями течет вода.

— Ты в порядке? — спросила я Макса, сидящего на траве, рядом с колодцем. Тут же валялись пустые ведра.

Макс поднял на меня мутные глаза и хохотнул:

— А чача-то не фигня! — сказал он, подняв к верху указательный палец.

Я от души засмеялась. Слава богу, с ним все в порядке.

— Дракона возле туалета накрыло, — сказала я сквозь смех. — Он с лестницы свалился.

— Кубарем? — поинтересовался Макс.

— Угу.

Воронов зашелся диким смехом. Я стояла рядом и тоже хохотала.

— А меня вот около колодца накрыло, — сказал он, пытаясь встать на ноги.

— Я уже это поняла, когда увидела ручьи на дорожке, — заметила я, помогая парню подняться.

Вместе мы, шатаясь, дошли до лавочки, и с облегчением сели на нее. Макс закрыл глаза и прошептал:

— Хорошо тут. Тихо. Спокойно.

— Угу, — согласилась я.

Макс глубоко вдохнул и выдохнул.

— Летние запахи чудесны.

Я кивнула. Мне было непривычно разговаривать с пьяным в щи Максом, который сидит, пошатываясь, и восхищается природой.

— Может, прогуляемся? — спросил он.

— А ты сможешь идти? — удивилась я.

Воронов пожал плечами.

— Если только ты будешь поддерживать меня за руку.

Я кивнула. Мы поднялись с лавки, вышли за калитку и пошли вдоль цветущего луга.

Макс молчал. Я тоже ничего не говорила. Постепенно шаг Воронова становился увереннее. Наверно, действие чачи прекращалось. Мы дошли до огромной поляны ромашек, тех самых, которыми пестрел Интернет, при запросе «Байдарская долина». Я машинально сорвала один цветок и начала отрывать лепестки. Закончив, я выкинула оставшийся желтый кружок.

— Любит? — спросил Макс.

— Кто? — не поняла я.

— Тот, на кого гадала.

— Да я так, произвольно.

Макс остановился, придирчиво оглядел поляну ромашек и сорвал самую крупную. Тонкие пальцы начали быстро отдирать по лепестку и откидывать в сторону.

— Любит — не любит, любит — не любит, — бормотал Воронов.

Я смотрела на его сосредоточенное лицо, на его слегка прищуренные серые глаза, на черные волосы, скрывающие наморщенный лоб, на высокие, как у эльфа, скулы. Смотрела на него и думала, кому же он, такой красивый и загадочный, достанется. Такой правильный, такой идеальный. Какой бы классной не была его избранница, я все равно буду ревновать, ведь я знаю его всю жизнь. Он почти всегда рядом, стоит лишь позвонить — он примчится ко мне. Во всем поможет. Все для меня сделает. А когда у него кто-то будет? Тот, кого он будет любить больше всего на свете? Тогда уже он не сможет уделить мне свое внимание. Мы будем редко видеться, редко разговаривать, редко смеяться, редко собираться вот так, нашей небольшой веселой компанией. Прямо как в последнее время, когда мы почти перестали общаться…

— О чем задумалась? — спросил меня Макс. — Не обо мне ли?

— С чего ты взял? — нервно спросила я.

— С того, что я о тебе думал, — сказал Воронов, вертя в руке искалеченную ромашку.

Его взгляд был обращен куда-то вдаль. Лицо серьезное, задумчивое. От недавнего пьянства, казалось, не осталось и следа. Как же быстро он отходит от алкоголя.

— Что сказала ромашка? — спросила я лишь потому, что он тоже задавал мне этот вопрос.

Макс криво улыбнулся.

— Сказала, что любит. Но я не уверен.