— Приказ не менялся.

— Тогда я его исполняю.

И снова тишина. На сей раз замер весь шатер вместе с нами. Даже тот старик, что недавно голос подал, больше не решился встревать. Лишь где-то потрескивал фетиль в масляной чаше, подчеркивая повисшую тишь.

— Хорошо, — наконец произнес хан. — Положим, границу ты по-прежнему держишь. Положим, дань идет, а караваны не режут. Но служба, Арслан, не одним серебром меряется.

Супруг мой склонил голову.

— Знаю, — ответил.

— Тогда скажи мне: кому ты верен теперь?

Я изнутри прикусила щеку. Вопрос-то был, конечно, простой, но простого ответа не предполагал.

Арслан, однако, словно и этого ждал. Ответ произнес без секунды раздумий:

— Тебе, Великий Хан.

— Даже приняв их веру?

— Вера моя — дело между мною и Богом.

По шатру вновь прошелся тихий гудеж. Возмущаются? Ропщут? Не одобряют?

Ну и пусть. Сам хан тут не дрогнул.

— Даже взяв в жены дочь русского князя?

— Ты сам этот брак одобрил.

— Тогда это была княжна, которую мне представляли покорной девицей. — На меня поглядел снова, уже совсем по-другому. Не так, как в первый раз на пустое место, а будто бы примеряясь.

Я от этого мысленно хмыкнула. Ну да, покорной девицей я не была. Здесь вышла небольшая накладочка.

— Но я вижу женщину, пусть бы и под личиной нежной девы, — продолжил хан уже с легкой усмешкою, — из-за которой ты меняешь веру, закрываешь ворота перед степными людьми и ссоришься с родным братом.

Арслан выпрямился. Руку с моей спины убрал.

— Веру я сменил по своей воле. Ворота закрыл по своему приказу. С братом поссорился потому, что он переступил порог моего дома и решил, что может угрожать моей жене.

И если хан позволил себе усмешку, то Арслан добавил голосу жесткости.

— Не приписывай ей моих решений, дядя. Я отвечаю за них сам.

Арслан не прятался, но встал перед человеком, которому всю жизнь служил и твердо заявил: все решения были мои.

Я все же подняла взгляд на Хана. Тот смотрел на Арслана, но теперь как-то совсем иначе — не прибавилось в его взгляде мягкости, но как будто стало больше внимания.

Хан провел пальцами по подлокотнику.

— Тогда зачем ты здесь?

Вот оно! Тот самый момент, когда мы начнем рассказывать и показывать.

Арслан чуть повернул голову к нашим людям и жестом дал им указ подойти.

— Позволь сперва порадовать тебя дарами, что мы привезли.

Перед ханом стали расставлять сундуки раскрытые с золотом, тканями и пряностями.

— К табуну твоему я привез двух жеребцов, буду рад, коли посмотришь после всего.

— После всего посмотрю, — кивнул хан. — Богаты твои дары, щедры. Порадовал.

Арслан кивнул уже с улыбкой.

— Тогда позволь и причину приезда теперь высказать.

Теперь уж другой сундук поднесли к нашим ногам, с бумагами.

— Мы явились сюда, Великий Хан, потому как на моей границе происходит то, что сам судить я не имею права.

Хан нахмурил брови.

— Что же?

— Пока меня не было, к моему подворью пришел вооруженный отряд. Представились людьми, несущими вести. Но назвать эти вести моей жене отказались.

— Такое бывает.

— Бывает, — согласился Арслан. — Только ровно после того начался пожар.

— Случайный?

— Нет, мой хан.

— Откуда знаешь?

— Потому что одну из гостий моего дома в тот же миг отравили, а после того те же люди пытались выкрасть мою жену.

И снова в шатре зароптали, стали эту весть обсуждать. Кто-то рядом резко вздыхал и фырчал, а хан снова перевел взгляд на меня.

— Выкрасть? — на сей раз вопрос был задан мне.

Я встретила взгляд хана твердо, но и по прежнему без вызова. Не врагами мы пришли к нему, а за помощью.

— Да, Великий Хан.

— Ты это видела?

— На себе испытала.

Уголок его рта приподнялся. То ли в ухмылке, то ли в едва заметной улыбке.

— Расскажи.

Ну, теперь можно.

— Когда Арслан уехал, к подворью пришли люди. Просили впустить их внутрь, но муж велел никого не впускать в его отсутствие. А говорить через ворота они отказались. После случился пожар. Мы его потушили, и даже бы не связали с гостями, потому как отвлекло нас иное горе.

— Какое же?

— Одна из женщин, которых приютили мы под своей крышей, ее отравили, — скорбно ответила я.

— Видать, не тех людей подле себя держит оглан, — снова завякал тот старик. Я на него глянула, но как и Арслан, отвечать ему не стала.

Разговор я вела с ханом, а не с этим провокатором.

— Что же то была за женщина?

— Ее звали Айгуль, Бату привез ее Арслану в подарок, мой хан, — я чуть склонила голову, выражая скорбь. Раскрывать то, что она жива я пока не собиралась. Мало ли кто тут в шатре собрался. — Хотел отдать ее второй женой Арслану, но так случилось, что мой муж уже сделал свой выбор…

— Вера не позволила ему принять ее, — хмыкнул хан. Кажется, понял, что именно там произошло.

— Да, мой хан.

— Говори дальше. Что же это за Айгуль?

— Сестра покойной первой жены Арслана, Великий Хан.

Снова волна ропота, но теперь слышала я иной настрой: “Она же отдана была Ахмету!”, “Да как такое возможно?”, “Да как он посмел?”

— Тише, — холодно произнес хан и все мигом смолкло.

— И как же ты встретила ее?

— Со всем уважением, мой хан. Айгуль показалась мне доброй душой и тосковала по дому.

— И вы нашли, кто ее отравил?

— Позвольте сперва рассказать, что было дальше? — Я глянула на него, чуть опустив голову.

Хан поглядел на меня уже оценивающе. Арслан стоял рядом без движения, и я не могла толком понять, правильно ли поступила сейчас. Но чутье подсказывало, что нужно придерживаться моего первоначального плана.

— Рассказывай.

Я выдохнула и рассказала. О том, как мы поймали Весняну, которая и меня до того отравить пыталась и в том призналась.

— Ее вы тоже привезли сюда, я полагаю?

— Привезли.

Я пока умышленно умолчала про Лейлу. К ней мы вернемся чуть позже. Сперва нужно было показать всю картину, чтобы одно потянуло за собой другое, и хан сам увидел: перед ним не россыпь случайных бед, а одна единая цепь, сплетенная длинными пальцами.

— Хорошо. Продолжай.

— После этого мы получили донесение, что вернулся сокол с вестью. И отправились к соколиному двору. Там на меня и напали.

— Ты была без охраны?

— С охраной.

— И где они были, когда тебя пытались взять?

— Дрались.

Несколько мужчин сбоку хмыкнули.

Хан же продолжал:

— Тебя хотели убить?

Я покачала головой.

— Нет. Именно забрать живой.

— Откуда знаешь?

— Сама слышала, когда мы ушли к воде. Наказ был однозначен — княжну брать живой.

Я решила не уточнять, как именно уходила и в каком виде потом по озеру плавала.

Хан задумался.

— И ты считаешь, что этих людей прислал Тэмир?

Вот здесь я чуть было не ответила сразу, но вовремя остановилась. Мы еще ни разу не назвали имени Тэмира. Ничем не обвинили его, но хан уже знал. Конечно, он знал для чего мы явились.

Я напомнила себе все, что мы проговаривали с Арсланом.

Не убеждай. Покажи.

— Тебе судить, Великий Хан. Я утверждаю лишь то, что могу доказать.

В шатре стало совсем тихо. Игра шла опасная, хоть бы и только словами. Но одно только неосторожное могло все порушить.

Даже Арслан чуть повернул ко мне голову.

Хан прищурился.

— И что же ты можешь доказать?

— Что у одного из людей, которые пытались меня увезти, нашли тамгу Тэмира.

На лице хана ничего не изменилось.

— Тамгу можно украсть.

— Можно.

Он явно ожидал другого ответа, потому взгляд его стал еще острее.

Я продолжила уже без его понуканий:

— Можно подделать. Можно отнять. Можно снять с мертвого. Потому одной ее было бы мало.

Вот теперь он подался вперед. Чуть-чуть, но все же этот жест меня обнадежил.