— Долго еще? — я таки не выдержала и спросила это уже в третий раз. Больно хотелось на ставку хана взглянуть. Арслан рассмеялся.

— Нет, уже совсем скоро.

Ответил он как раз вовремя. Дорога полезла вверх, на долгий пологий холм. Я даже не сразу поняла, почему впереди открывается столько неба, но вдруг мы добрались уже до самой вершины, и отсюда распростерлась перед нами небывалая картина.

У меня невольно рот приоткрылся.

Ставка хана раскинулась у подножья холма внизу целым городом. Нет, я, конечно, ожидала увидеть и много шатров, и даже постройки, как у нас на подворье. Но из рассказов Арслана скорее представляла себе костры, коней и воинов, но не такое!

Белые да серые войлочные жилища стояли рядками, как будто бы целыми улицами. Между ними тянулись широкие проезды, по которым сновали люди и груженые телеги. Здесь сушили белье, там у костра готовили пищу, а вдалеке, за высокой оградой, паслись огромные табуны.

И вся долина, что перед нами раскинулась, заключенная в кольцо холмов, дымилась десятками, если не сотнями очагов и костров. Сейчас в вечерних уже сумерках казались они мне павшими звездами. И в самом центре этой невероятной долины возвышался огромный шатер расписной, украшенный золотом и красными полотнами с тамгой ханской. Рядом с ними стояли еще несколько, чуть поменьше, хозяйственные и управленческие видать.

И сразу становилось понятно, где сидит хан.

— Вот тебе и кочевники, — пробормотала я, оглядывая весь этот масштаб. Тут не просто подворье, не просто военная ставка. Тут расположился целый город! Пусть дома в нем — шатры, да кибитки, но их было здесь столько, что и думать становилось страшно… Это же сколько людей!

— Впечатлилась? — Арслан придержал коня рядом со мной.

— Просто думала, ставка будет поменьше.

— Это еще не вся, — усмехнулся он, будто хотел еще сильней меня поразить. — Воины хана по всей земле отрядами стоят. Здесь только половина, а то и того меньше. И простой люд, что ему служит, да живет под его началом.

— Не вся? — охнула я.

Мне-то в свое время казалось, что у отца моего воинов порядком.

Арслан довольно хмыкнул и тронул коня. И хорошо. Пусть хоть одному из нас будет весело. Все же Арслан ехал почти что домой — хан ведь был его дядей.

По мере ж того, как мы спускались с холма, внутри меня становилось все более беспокойно. Любопытство первое уже улеглось, и на смену ему пришло любопытство уже осторожное и немного тревожное.

Одно дело было рассуждать о хане у вечернего костра или дома среди тех, кому я доверяла. И совсем другое — очутиться в том месте, где он сидит и откуда управляет этими огромными землями, да еще и в окружении сотен его воинов, готовых по первому же приказу выполнить любое его поручение.

Сидя в седле, я сама собой выпрямила спину и расправила плечи.

Не бойся, значит.

Легко сказать.

Особливо, когда люди вокруг на тебя начинают глазеть с интересом и даже каким-то удивленным неудовольствием. Да, я была из тех, кого видеть здесь не привыкли. Русская княжна еще и верхом на жеребце, да рядом с огланом — племянником хана.

Но я себе была верна и слезать со спины коня не планировала. Конечно, возможно, более правильным было бы пересесть в повозку к другим женщинам. Но тогда разве станут меня слушать здешние воины, коли уподоблюсь я гаремным девицам?

Нет, я должна была въехать в ставку верхом и наравне со своим супругом, чтобы сразу стало понятно, кто я и для чего здесь.

У первых же караулов нас остановили. Арслан сразу назвался, хотя его и без того уж узнали. Кто-то из местных воинов поскакал дальше, а к нам приставили сопровождение.

Ехали теперь медленно, потому как людей здесь было много, а улицы уже стали теснее. К тому ж всем охота было на нас поглазеть.

Ну, вернее, не на нас, а скорее по большей части на меня.

Я ж сама старалась сильно не вертеть головой. Пусть смотрят.

Я сохраняла вид вмеру горделивый и величавый, даже чуть заметно надменный, здесь ведь уважали силу и стать. Голова вперед, нос чуть вздернут, взгляд уверенный, ни капли страха на лице не показывать. Пусть смотрят, пусть изучают меня. И запоминают, какая жена у Арслана. Чтобы ни одни недруг больше не решил прислать в подарок ему “вторую жену”.

Проехав почти до центра ставки, мы остановились у больших гостевых шатров, как нам их назвали. Там нас уже встречали люди хана. Мы спешились, и коней у нас забрали, увели отдыхать.

Потом принялись разбираться с нашим обозом. Вот здесь я следила внимательно и сразу пошла указывать:

— С сундуком осторожнее, — предупредила я одного из слуг. Еще не хватало, чтобы хоть как-то повредили бумаги.

За пропажу я не боялась — сундук запирался на ключ, который я носила при себе.

Слуга, правда, как-то странно на меня поглядел и тут же перевел взгляд на Арслана.

— Делай, как княжна сказала, — велел тот.

Ах вот в чем здесь дело… Ну конечно, люди местные не приучены, что женщина может вот этак командовать. Ну ничего, пусть привыкают.

Айгуль мы все еще прятали, оставляли под нашим укрытием. Ее повозку подвезли сразу к нашему шатру, будто там действительно находилась приболевшая служанка. Ее в числе прочих служанок княжны сопроводили в один из соседних маленьких шатерков, которые стояли впритык к нашему.

Лейлу тоже увели и поселили отдельно. За ней пригляд вели люди Дохара.

Правда, перед тем как скрыться за пологом своего шатра, Лейла успела глянуть на меня, да так нехорошо, хоть бы пока и не испуганно, но все же уже настороженно.

Похоже, начала она уже что-то прикидывать и в уме просчитывать. Ну ничего, голубушка, скоро узнаешь, чего тебе не хватает в расчетах.

На ее счет я не сильно беспокоилась. К ней было велено никого не впускать и никого не выпускать от нее. Потому связаться ни с кем она бы здесь не сумела.

Мы же тоже отправились в свой шатер отдохнуть с дороги, перекусить, да немножко привести себя в порядок. Здесь же нас просили ожидать приглашения, коего долго ждать и не пришлось.

Мы только-только перевели дух с дороги, как явился ханский человек и сообщил, что Великий Хан готов принять племянника.

— А жену мою? — строго спросил Арслан.

— И княжну тоже, — низко склонившись ответил тот.

— Вот и славно, — кивнул Арслан.

Вот теперь внутри у меня уже явственно тянуло странной неприятной тревогой. От разговора, который сейчас состоится, зависело слишком многое.

Арслан, похоже, это заметил. Мы уже шли по дороге в сопровождении своих слуг и людей хана, когда он коснулся моей руки. Сжал чуть в пальцах. Я глянула в его лицо и поймала теплую улыбку.

— Все будет хорошо, — успокоил он меня. И я кивнула.

Надеюсь.

Дальше до ханского шатра мы шли молча. И вовсе не потому, что мне было нечего сказать, скорее наоборот: в голове моей сейчас обреталось слишком много всего. Я боялась, что только рот раскрою и наверняка в сотый раз начну перечислять Арслану, какие бумаги лежат в каком свитке и кого надобно позвать первым. Пусть бы сто раз уже мы все это проговорили.

А ведь супруг мой настойчиво предупреждал, чтобы я не управляла. Потому и держала я рот крепко закрытым. К тому же впечатляло меня и само спокойствие Арслана. Он шагал рядом со мной так спокойно, будто мы направлялись на званный ужин.

Мне же казалось, что мы отправляемся едва ли не на расправу к такому человеку, от одного слова которого зависела сейчас судьба и наша, и людей, которых мы привезли. И решаться эта судьба станет за одну только вечернюю беседу.

Я, конечно, всегда считала себя женщиной стойкой, и здравой, и мудрой. Но перед лицом такого масштаба волей-неволей почувствовала себя едва ли не маленькой пешкой.

Я снова покосилась на Арслана. Его лик был совершенно спокоен. Тогда я заставила себя наконец выдохнуть. Даже на миг прикрыла глаза, призывая свою душу к покою. Раз он не нервничает, значит, и мне рано.