Хан вышел к нам без церемоний, сел в свое кресло и велел приводить всех поочереди.

Тэмира привели первым, и тут я не торопилась радоваться. Даже сейчас, когда участь его решалась, он не показывал ни раскаяния, ни страха.

— Тэмир, сын Джанибека, — хан говорил ровно, деловито, словно зачитывал обычную грамоту прямо из своей головы. — За измену и заговор против установленной власти ты лишаешься звания мурзы, людей твоих, большей части владений. Остаешься под надзором в дальнем улусе до конца дней. Род твой служил верно многие годы, за старые заслуги голова твоя остается на плечах.

Тэмир поклонился — формально, чудь угловато и безо всякой благодарности. Вот вроде лицом и не дрогнул, а показалось мне — досадливо скривился. Не согласен был, но жизнью все ж дорожил.

— Принимаю решение великого хана.

— Не принимаешь, а исполняешь, — надавил хан. — Живи тихо, не высовывайся, и доживешь отведенный тебе век. Ты служил верой и правдой, но то были иные времена. Дай теперь другим людям творить историю в том русле, в какое она должна течь. Вечная война и резня убивают всех. И тебя убьет, если не остановишься.

Старика увели. Он не стал больше отвечать хану. Хотя видно было по его лицу, что он обо всем этом думает. И теперь я понимала, о чем говорил Арслан, когда рассказывал мне о нем. Что такие люди считают себя истинно правыми.

Потом привели Лейлу — за ночь она осунулась, растрепалась, но в глазах все еще теплилась надежда. Видно, до последнего верила, что как-нибудь да выкрутится.

— Лейла, дочь Аслана, — хан даже взгляда на нее не поднял, изучал теперь что-то в бумагах у себя на столе. — Ты мечтала о высоком браке, интриговала ради него… — тянул он, вроде как между делом рассуждая. — Получишь по желанию. Выдам тебя замуж за мурзу Кунтувды. Человек он почтенный, хозяйство ведет крепко, детей имеет множество. Вдовец недавний, жену ищет хозяйственную и не слишком молодую для глупостей.

Лейла едва снова в обморок не упала. Снова руки прижала к груди. Видать, смекнула о ком речь идет и то ей до ужаса не понравилось.

— Великий хан, позвольте...

— Что позвольте? Замуж идти откажешься? К предкам отправляться предпочтешь? — тут хан все же поднял взгляд. Угроза прозвучала вполне отчетливо. Лейла вся опустилась, плечами поникла и головой мотнула. — Тогда ступай.

Ну хоть не убили, подумала я. А там сама выкручивайся, голубушка. Кунтувды этот, небось, муж суровый будет, не станет твоих фокусов терпеть.

Весняну с остальными мелкими сообщниками разобрали быстро — кого на каторжные работы приговорили, кого к плети, кого и пострашнее — без смертных приговоров не обошлось. Но хану то было виднее, а ежели стал бы он всех щадить, то наверняка бы сказали, что слишком он мягок.

А хан мягким не слыл.

— Бату объявляется в розыск, — продолжал хан своим монотонным голосом. — Пока не явится к нам для ответа по делу — лишается всех прав, владений и покровительства рода.

Теперь дошла очередь до нас с Арсланом. Мы выступили вперед вместе — я чуть позади, как полагается жене.

— Арслан, сын Чингиза, — хан наконец поднял глаза и посмотрел на него внимательно. — Границу и подворье я тебе поручил. Их и держи как следует. Чтоб впредь подобных историй не случалось на твоих землях.

— Будет исполнено в точности, Великий Хан.

— Что до жены твоей… — Взгляд переместился на меня, задержался. Изучал меня хан долго и пристально, словно пытался понять, что за птица такая ему попалась. — Коли только по долгу тот брак заключен, могу я…

— Нет, — оборвал его Арслан, сделал еще шаг вперед. — Евпраксия стала мне женой и таковой останется, дядя. Это мой выбор.

Хан хмыкнул. Откинулся, уже расслабленно.

— Не пожалеешь?

Арслан, засранец, глянул на меня плутовато.

— Это время покажет, — усмехнулся. — Но никогда не откажусь.

Я на него насупилась.

— Жену, я гляжу, ты себе выбрал беспокойную.

— Зато полезная оказалась, — ответил Арслан с легкой улыбкой.

Я насупилась еще шибче. Вот нашел время сейчас для шуточек! Тут судьбы решаются!

Или решились уже..?

Хан, словно в ответ на мысли мои, махнул на обоих рукой:

— Ступайте домой. Дела ваши здесь закончены.

Мы поклонились как положено и направились к выходу. За нашими спинами уже слышались другие голоса — начиналось следующее разбирательство, следующие проблемы. Жизнь шла своим чередом.

А я теперь стояла под бесконечным голубым небом, и все было кончено.

Арслан смотрел на меня умировторенно. Мы прошли через это вместе. Вместе стояли там на суде. И вместе вышли.

Все было правильно.

— Это все? — спросила я тогда. — Так странно. Я столько дней ждала, что все рухнет нам на головы, а теперь даже не верится, что можно просто ехать домой.

Арслан рассмеялся.

— Ты стала женой оглана, раскрыла заговор, одна удержала подворье, от настоящих разбойников сбежала, все хозяйство мне перевернула, а потом еще и перед ханом Золотой Орды наравне с мужчинами ответ держала. И теперь говоришь “это все”? Невозможная женщина.

Я рассмеялась с ним вместе.

Собирались мы в дорогу без проволочек. К полудню были готовы к отъезду — Арслан торопился домой, говорил, что дел накопилось за время нашего отсутствия изрядно.

Айгуль вышла проводить нас. Ехать с нами они отказались — хотела повидаться с родней, которой, как оказалось, при ставке хана было немало. Да и восстановиться перед новой дорогой до конца ей не мешало.

— Спасибо вам за все, — сказала она мне на прощание, взяв за руки. — Если бы не вы...

— Береги себя и свою семью. Мужа особенно береги — он человек хороший, только слишком уж прямой для здешних мест.

— В этом вы изрядно похожи, — сказала она, и мы рассмеялись.

Мы тронулись в путь. Ставка оставалась позади, впереди лежала знакомая дорога домой. Арслан все по большей части ехал в задумчивости. Как оказалось — уже мысленно разгребал те дела, что ждали его на подворье.

И все ж, когда ставка скрылась из виду за холмами, он глубоко, облегченно вздохнул.

— Впервые за много дней могу спокойно дышать, — признался он мне.

— Ты же думал, что выкрутимся, — напомнила я ему. — Еще смеялся над моими переживаниями.

— Думал, конечно. И без тебя точно бы не справился — ты план весь выстроила, людей нужных нашла, доказательства собрала.

— Значит, теперь ты мне должен, — я и сама начала ощущать облегчение. И говорить теперь было проще…

— Должен, — согласился он охотно. — И долг свой отдам сполна.

— Интересно, как именно?

— Доедем до дому — узнаешь.

Ну что же… дорога, похоже, обещала снова пройти в ожидании. Хорошо, что теперь в приятном.

Подворье встретило нас привычным гомоном — слуги сновали туда-сюда, решая накопившиеся за наше отсутствие дела. Арслан сразу же погрузился в бумаги и доклады, а я отправилась в женскую половину дома, где меня ждали с новостями и отчетами о хозяйстве.

Кутерьма закрутилась привычная. Гарем, лишенный влияния Лейлы вдруг весь ко мне потянулся, глядя на Айбике. А узнав об Айгуль, так и вовсе перестали меня считать здесь чужачкой.

Да и в целом теперь гаремом называть его было сложно, Арслан же теперь не мог иметь таковой.

С его позволения (а вернее будет сказать — с моего наущенья), гарем переименовался в Женский Дом. И стало известно на весь окрест, что здесь примут любую женщину, что попала в беду и нуждается в помощи.

Эту затею подсказал мне сам Арслан. Видимо, решив, что я слишком много творю на его подворье, когда в очередной раз Евсей пришел к нему с воем, что княжна лютует и опять перетрясла все амбары в поисках переучтенного зерна.

А потому что бумаги надо сразу правильно заполнять. Ну ничего, этому я их еще научу, как бы они ни противились.

А через пару недель пришла весть…

Гонец прискакал с утра пораньше, еще когда мы завтракали. Арслан прочитал депешу молча, лицо его не изменилось.