Вот оно.

— Что передавала?

— Знаки. Узелками, как нынче. Иной раз словцо на словах, если случай выпадал. Кто в доме, кто уехал, кто болен.

Выходит, мелочи всякие, по отдельности пустые. А сложишь одно с другим — цельная сводка выходит, хоть в неприятельский стан подавай.

— Сама-то ты давно к ним переметнулась?

Весняна дернулась.

— Той весной… — и голос совсем ее стал приглушенным.

— Когда, стало быть, делегация приезжала, — догадалась я, копая в памяти бывшей владелицы тела. Смутно все было, образами, но знания все ж таки кое-какие остались.

Весняна кивнула.

— Сперва потихоньку, какие-то общие вести, что спрашивали…

Она вдруг на меня глаза подняла.

— Они мне обещали свободу! И жизнь раздольную! Что заплалят столько, сколько я бы за всю жизнь заработала, с вами день за днем обретаясь! И еще бы осталось!

— И как, заплатили? — усмехнулась я. И, видать, в точку попала.

Весняна дернулась. Злее стала.

— Пока дело не сделано — нет.

И рычит, точно это я ее обманула. Али виновата, что не сгинула до сих пор.

— Свою госпожу предала, глупая баба, — обвинительно хмыкнул Дохар. — Ради денег и жизни легкой.

— А что, коли б тебе предложили, ты бы не стал? — она к нему резво развернулась в пол корпуса.

Тот скривился.

— Ты еще глупее, коли о таком спрашиваешь.

— Буде, Дохар.

Но не успела я новых вопросов задать, как в сараюшку заглянул один из его помощников.

— Госпожа… можно вас? Срочное дело…

— Узнай у нее все, что сможешь, — велела я Дохару, тот кивнул понятливо, а Весняна пуще прежнего струхнула и сжалась вся, от него отклонившись. Видно, понимала, что с ним такого мягкого разговора, как со мной уж не будет.

— Госпожа, я же сказала все… — попыталась меня окликнуть.

— Все, да может еще что есть. Дохар, тебе полная воля. Но гляди, чтобы живая осталась, — я ему кивнула и вышла.

— Нет! Не трогай меня! — взвилась Весняна и сама давай отползать.

Я-то Дохара уж знала, он зазря не тронет и боль причинять не любит, но Весняне то знать не обязательно. Пусть струхнет маленько, больше рассказывать будет.

К тому ж злость на нее у меня до сих пор не прошла. Сейчас вот сызнова всколыхнулась. Она убила княжну, пусть бы об этом не знала. Но я это ведала. И если Дохар ее даже встряхнет пару раз как следует, жаль мне ее точно не будет.

— Что случилось? — я вышла на улицу, к тому, кто к нам заглядывал.

— Мальчишка прискакал с озера. Один из соколов оглана вернулся.

Я непонятливо нахмурилась.

— Из тех, что они с собой брали, — добавил он.

Про то, что соколов для связи используют, я как-то и не думала вовсе. Но, похоже, в нончих реалиях так и сделали.

— Веди, — и пошла следом.

Мы вышли дальней калиткой. Дохар все же отправился со мной, оставив Весняну своему человеку и дав тому четкие указания. С собой он взял еще двоих проверенных воинов, а вперед заранее выслал дозорного. Сделав большой крюк, чтобы не попасться на глаза нашим незваным гостям, мы направились к сокольне.

Чем меньше людей знало о вести от Арслана, тем лучше.

Сокол и правда вернулся. Буран, тот самый, коего мне Арслан показывал. Умная птица, нашел дорогу домой. Но сокольничие знали — послание можно открыть только в присутствии госпожи или кого-то из старших.

Вместе открыли мы маленькую капсулку, что сняли с его лапы. Сокол вести с собой принес благие — Ахмета и детей успели забрать. Люди Бату в их дом не зашли. Может, слух о смерти Айгуль дошел до нужных ушей. А может, Бату с самого начала нужен был только южный рубеж.

— Видать, то, что Айгуль объявили мертвой, дело сыграло, — я стояла на берегу озера, глядя на гладь его серебристую.

— Хорошо вышло, что все так обернулось, — кивнул Дохар. — И что никому про госпожу Айгуль пока не известно.

— Пусть оно так и остается.

— Да, госпожа, — он поклонился. — Отправить господину какой-то ответ?

— Если все хорошо, завтра к вечеру они уже будут тут. Думаешь, нужно? — я к нему повернулась. Дохар чуть брови приподнял. Удивился, что у него спрашиваю?

— Можно повременить, Буран к хозяину привязан, но отыщет ли его в дороге — неизвестно.

— Вот и повременим. Лучше пока поискать, кто это в наших лесах обретается, кому Весняна послания свои передавала. И нашими гостями займемся. Не нравится мне, что они выжидают. Может, отправить им завтра с рассветом нашего человека? Выспросить, не надобно ли чего, кушанья передать. А сами, может, хоть что-то разведаем.

— Это можно, но, думаете, ответят?

Я головой качнула. Сложно было сказать. Что-то им тут было нужно. Возможно, даже не что-то дурное. Но чуйка моя ворчала недовольно при мыслях о них. Сейчас от кого угодно можно было ждать что угодно.

— Скажи, Дохар, сколько лет ты служишь моему мужу?

Серебристая полоса луны дрожала на поверхности озера. Деревья отражались, едва покачиваясь. Картина умиротворенная, а на фоне моей усталости, еще и убаюкивающая. Если бы еще не писк комариный, от коего хотелось отмахнуться… Впрочем, все как в моей реальности. Вот вроде все и прекрасно, а вокруг одни вредители.

— С самого отрочества, почитай, госпожа, — отозвался тот.

— А что заставляет тебя хранить ему верность? — что-то прямо потянуло меня пофилософствовать. Попрояснять человечью натуру.

Дохар на меня хмыкнул, но, как мне показалось, понимающе.

— Не раз мы секлись с ним бок о бок против врагов, и в лесу, и на поле. Но никогда наш оглан не бросал своего брата. И никогда не проливал зряшней крови. Силы у него вдосталь, но ума еще больше. И глуп тот, кто считает, что коли он на каждый вызов меч свой не тянет, так слаб он. Сила оглана не в одном только клинке.

Говорил Дохар с гордостью, тоже на озеро глядя.

— И этот край… — он, похоже, погрузился в воспоминания, — когда мы заняли это подворье, тут же только русичи жили. Смотрели на нас зло. Оглан тогда крепко за бразды взялся. И поглядите, как смотрят на него теперь?

Хорошо смотрят, с уважением, но без страха. Я кивнула Дохару.

Да, понимала о чем это он.

— Поехали домой, Дохар, — я ему улыбнулась.

На горизонте уж забрезжил рассвет.

— Не сочтите за лесть, госпожа, но я рад, что именно вы ему стали женой.

Я рассмеялась.

— Спасибо, — я кивнула ему. Мы улыбнулись друг другу с пониманием. — И я рада, что могу на тебя положиться. Надеюсь…

Но не успела я договорить, как Дохар странно дернулся. Воздух носом втянул с силой. И меня вдруг в охапку сгреб и потащил за ближайшую постройку.

И едва я, опешив, хотела начать отбиваться, как поняла страшное — из плеча его со спины торчало древко стрелы.

— Дохар! — охнула я, но позволила запихать себя в укромное место.

— Не бойтесь, княжна, — успокоил он меня, сам тоже приседая в укрытие и тут же вытаскивая из ножен свою саблю.

Не сказать, что я сильно напугалась, но то, что из плеча его торчало древко стрелы вызывало, скажем прямо, некоторые эмоции.

Дохар тем временем свистнул громко, что на всю округ разнеслось. И тут же в ответ ему похожим ответили, три раза и коротко.

— Собачье отродье! — выругался зло.

— Что это значит, Дохар? — мы сидели за сараюшкой, перед нами ж были только заросли рогоза, а дальше — озеро.

— Окружили.

Сбоку послышалось шуршание, Дохар уже весь навострился, хотя даже не знаю, как он до сих пор мог вот так как ни в чем не бывало стоять! Я же и сама уже подол подобрала…

Эх, надо было все же плюнуть на порядки и заставить привезти сокола в подворье! Но нет, мы же сами за ним поехали, так ведь положено… А что враг на пороге — так мы быстро.

Из травы снова свистануло, Дохар чуть расслабился, и оттуда вышел парнишка лет семнадцати, тоже из степных.

— Семеро, господин, — тут же доложил тот. — Наши двое держат тропу с востока. Я человека за подмогой послал, но как скоро успеют — не знаю.