Арслан ответил вместо меня, и голос его прозвучал ровно, без тени сомнения:

— Лейла. Наложница, что в моем доме живет. Ее когда-то прислал мне в дар один мурза, что ныне верой и правдой Тэмиру служит.

Старик на сей раз повернулся к Арслану чуть резче обычного.

— Мне много кто служит, опять мне чужую вину приприлетаете.

— Этот служит тебе давно и верно, Тэмир-мурза. Настолько верно, что ты ему дочь свою сосватал. Али не помнишь такого?

Разговор кидало то в нашу сторону, то обратно к Тэмиру.

— Что сама Лейла говорит? — уточнил хан.

— Ничего, Великий Хан, — ответила я. — Мы нарочно не брали ее, не говорили ничего вовсе, только пригляд вели. Чтобы сама она ничего не заподозрила и не стала выкручиваться.

Тэмир уже смотрел на меня без улыбочки.

А хан мне кивнул и махнул страже:

— Лейлу сюда.

Один из воинов тут же вышел. А я глядела на Тэмира. Страх внутри, смешанный с прежнею злобой понемногу рассасывался. И на смену им приходил странный, немного злой, но все же азарт.

Лейла не сдержится, это я знала наверняка. Айбике мне о ней успела понарассказывать. Та хоть и змея, но совсем не ручная. И ежели среди гарема и выделялась хитростью, то дальше никогда и не глядела. И уж точно не станет она чужую шкуру беречь, если ее с силой прижать.

Ну, старый змей. Поглядим, как запоешь, когда твоя же гадюка тебя кусать станет.

Ее привели под руки — держали крепко, пусть и не грубо, но все ж скорее как пленницу, нежели госпожу.

Лейла при том своего норова не теряла. Шла с высоко поднятой головой, только бледная и губы поджала. На меня глянула мельком, брезгливо поморщившись. А вот на Тэмира с явственным узнаванием и даже каплей надежды, как мне показалось.

Что же… напрасно, голубушка. Этот тебя защищать не станет. Ему нет нужды тебя выгораживать. А вот отгораживаться — однозначно.

— Помню тебя, Лейла, помню, — покивал хан. — Еще ребенком тебя привозили ко мне во ставку.

Лейла улыбнулась ему с нарочитым очарованием.

— Но теперь тебя обвиняют в отравлении жены этого человека, — он указал на Ахмета. Лейла резко вдохнула. Не ожидала, что вот так сразу и прямо? — Что скажешь?

Она выпрямилась, плечи расправила. Звякнули золотые браслеты у нее на запястьях.

— Не могу знать, о Великий Хан, о чем идет речь. Айгуль занемогла, говорили, что вроде как яд, но при чем же здесь я? Я на виду все время была. Весь гарем был рядом со мною. А княжна русская хочет меня извести, потому что я ей давно поперек горла.

— И чем же ты ей помешала?

— Арслан ко мне благоволил прежде. Вот она и ревнует, мстит теперь.

Говорила складно, голос ее не дрожал. Даже я могла бы поверить, не зная правды. Ну и не будь я той самой княжной.

Собака брехливая.

— Яд в твоих вещах обнаружили, — произнес хан негромко. — Как это объяснишь?

— Подбросили! — вскинулась Лейла. Заозиралась, вроде как возмущенно. В сердцах ручки к груди прижала, вид принимая несчастный. — Нетрудно подбросить, когда весь дом против тебя настроен! Эта русская своих людей повсюду расставила! Служанок сманила, а каких не вышло — заменила своими!

Тэмир все это время молчал, даже не глядел на нее, точно вовсе скучно ему стало. Лейла же нет-нет, а на него поглядывала.

И суетилась немного. Страшно ей было под взором хана, когда тот, кто за нее заступаться должен, даже на взгляд не ответил.

— Дозволь мне задать вопрос, хан? — попросила я.

Он кивнул.

— Лейла, — я сделала шаг ближе, — а что скажешь ты о тех лентах, что развешивала у дальней калитки?

— Какие такие ленты? — фырчит, а сама из бледного вдруг стала краснеть. Пятнами так, точно становилось мне ясно, что этого-то она не предвидела.

— Те самые, что ты в особые узелки завязывала. Весняна нам все рассказала. Она у нас под надзором и сдала тебя со всеми потрохами, Лейла. Рассказала про яд, что отдала тебе, которым сама меня в свое время травила. И как сигналы твои передавала людям в лесу.

Лейла глаза раскрывала все шире, но тут вдруг словно опомнилась. Фыркнула, точно я тут ересь несла и околесицу.

— Что мне до твоей Весняны? Стала б я с русской якшаться? Мне и тебя в гареме хватало. То твои выдумки.

— Выдумки, — мирно согласилась я. — А письмо с тамгой у Весняны — тоже выдумки?

Лейлу словно током ударило, она вся вздрогнула.

— К-какое письмо?

— С тамгой рода Тэмира, — я кивнула на него. — Там ей о тебе указания, что надобно передать. Потому-то ты и пошла к Айгуль, верно? И те люди, что пожар учинили, сделали то в нужный миг по твоей указке.

Воцарилась мертвая тишина. Даже дыхание слышно стало.

Первым не сдержался Тэмир.

— Опять письмо какое-то выдумала. Стал бы я девкам русским или с чужого гарема писать… Врет опять. Я к этой, — он кивнул на Лейлу, — вовсе ничего не имею. Может и она отравила, но я тут совсем не при чем.

Сказал и отвернулся.

Я же прищурилась на Лейлу. Тэмир и сам не понял, как нажал на спусковой крючок.

Лейла дрогнула. Не на мои слова, а на его. Развернулась к нему медленно, и я видела буквально, как в ней разгорается отчаянный пламень.

Айбике, что ехала вместе со своими подопечными, по нашему наставлению всю дорогу играла свою роль в нашем плане. Заводила Лейлу. Накручивала. Не впрямую, конечно, но косвенно. Намеками, охами-ахами, что, мол, не сносить головы тому, кто во всем этом замешан. Что у княжны свои доказательства есть в наличии. Что точно дело никак легко не закончится.

И сейчас плоды сего мы пожинали с лихвой. Нервы Лейлы были ни к черту, а Тэмир только что от нее при всех отказался.

— Не при чем? — голос ее сорвался на сип. — Ты мне Арслана обещал! Говорил — уберем русскую дурищу, и я при нем останусь! Говорил — не приживется она здесь, чужая, сама сбежит или поможем ей! Говорил — Бату займет свое место, а я...

— Молчи, безумная! — рыкнул Тэмир, но поздно было.

Лейлу уже несло точно весенним половодьем:

— Ты говорил, что Арслан без выбора останется! Что других подходящих нет! Что я еще молода, красива, что он меня не забыл совсем! Что стоит только эту убрать — и все наладится!

Она ткнула в меня дрожащим пальцем.

— Ее! Ее надо было убрать! Ты сам план придумал! Сам все обдумал! А теперь — не обещал? Не знаешь?! Я говорила: не нужна никакая Айгуль! Надобно было княжну дотравить!

Ее била дрожь, слова лились из нее злым и грязным потоком.

Стражники растерянно переглядывались — хватать ее или дать договорить.

Тэмир стоял мертвенно-бледный.

Хан выждал, пока ее рыдания стихнут, и тихо, но внятно произнес:

— Ты утверждал, мурза, что не знаешь этой женщины?

— Она... она рассудок потеряла от страха, — Тэмир уже взял себя в руки, голос звучал ровнее. — Сам видишь, великий хан — баба в безумии несет невесть что. Слова двух женщин — чужеземки и помешанной — против слова мурзы. Где доказательства настоящие?

Я быстро взглянула на Арслана. Он едва заметно кивнул.

Что же… вот и пора.

— Великий хан, — позвала я, — дозволь привести еще одного свидетеля.

— Кого же? — он уже усмехнулся. Похоже, теперь его интерес был ко мне вовсе иного толку.

— Того, кто знает об этом деле больше всех нас.

Тэмир резко дернулся.

— Это что еще за...

— Ведите, — коротко бросил хан.

Когда в шатер завели Айгуль, люди ахнули. Все ж решили, что раз отравили — мертва. И вести, небось, уже давно по ставке разошлись о том.

А тут вот — живая. Пусть и слаба еще, шла она, опираясь на палку, но держалась прямо. Одета была просто, без прикрас, только платок белый голову покрывал.

Ахмет тотчас подле нее оказался. Руку свою ей подставил, и та оперлась с благодарностью.

Лейла же как ее увидала, решила чувств лишиться, но стражники ей упасть не позволили. Подхватили, положили на тахту и водой в лицо брызнули. Та зафыркала и пришлось ей очнуться. Глаза дикие уставились на Айгуль. И ничего не сказала ведь, да слезы по щекам полились крокодильи.