— Ох, княжна, как же так?

— Натерпелась, бедняжка.

— Совсем дикие они.

Это они об Арслане говорили что ли? И где вообще они были все это время? Почему в гарем со мной пошла только Весняна, раз тут и другие есть?

— Ничего не дикие, — уже в терем когда вошли, я у них руки выдрала. — Не видали, как дело было, так и не мелите чепухи.

Девушки, а их было трое, переглянулись между собой пораженные.

— Госпожа…

— Я сама села на коня, меня никто не принуждал, — продолжила строго. — Не гоже обвинять моего будущего мужа в дикарстве.

— Да, госпожа, — похоже, они поняли, что дали лишку. Но глаза при том были у них, точно блюдца. Точно не меня перед собой видели, а настоящего дьявола.

Я глаза прищурила и еще раз их оглядела. Лица-то незнакомые.

— А вы кто вообще такие? Я вас раньше не видала.

— Так мы вам должны при дворе оглана прислуживать, — ответила одна.

— За честью вашей бдить, чтобы супруг будущий чего не дозволил до свадьбы.

— И бояре его тоже…

Ага, что-то не очень вы с работой справляетесь.

— Весняна мне сказала, что окромя ее никого со мной в гареме не останется.

Девушки переглянулись и странно головы склонили. Меня это насторожило, пахло чем-то не слишком чистым.

— Говорите-ка, пока тут лишних ушей не понабежало, — я добавила строгости в голос, и это сработало.

— Весняна хотела единолично вам служить. Сказала, что справится.

— И в гарем нас не пустили, сказали, что там своих слуг хватает.

Ага, вот оно как. Если с гаремом все ясно, то вот Весняна-то теперь в другом свете мне представала. С ней, похоже, надобно быть еще осторожнее.

— Интересно как все складывается, — я подбоченилась, глядя на них, как на проштрафившуюся смену. — А на пир, значит, вы пройти сумели.

— Так тут всю свиту допустили. А в гарем сказали, только местным можно, да одной приближенной помощнице и не боле.

Вот так у нас в цеху было, где токари фрезировщиков гоняли, пока я порядок не завела.

— Разберемся, — пообещала им. Девушки тут же воспряли. — Имена как ваши?

— Я Любава, — сказала русокосая, что и прежде за всех отвечала. Старшая, видать, хотя все они на деле не старше меня нынешней были. Девки совсем. — А это Млада и Забава.

Я чуть не фыркнула. Вот так три девицы подобрались. Так их хотелось спросить, а не сестрицы ли они.

— Хорошо, — кивнула я строго. — Раз батюшка вас со мной направил, значит при мне вы и останетесь. С гаремными порядками я разберусь, чтобы вас куда надо допускали. Но вы и сами не робейте. Вы сюда со мной приехали. А я стану женой оглана и куда выше всех его наложниц. Ясно?

Девки кивнули слаженно.

— И еще запомните — никогда не обсуждайте оглана в этих стенах. Тут не ясно кто где чего подслушать горазд. А лишние проблемы нам не надобны.

— Да, госпожа, — они еще и поклонились.

— И один раз проговорю, больше не стану, — я дождалась и поймала взгляд каждой поочередно. — Мне не нужны причитальщицы, охальщицы и плакальщицы. Мне нужны толковые помощницы. Если вы не готовы к жизни в этом месте и не готовы стать моей теневой опорой, то лучше поезжайте обратно сразу.

— Как же так… госпожа? — удивилась Млада. Но Любава ее за рукав дернула и шикнула. И на меня поглядела решительно.

Вот, это мне по нраву, сможет заправлять.

— Да, госпожа.

— Вот и славно. Сами распределитесь, кто чем займется. Надобно чтоб одна стала частью гарема — ушами и глазами. Чтобы сидела тихонько в углу, занимаясь приличным делом, и слушала. А после, все что услышит приносила бы мне. Я должна быть в курсе всего, что там происходит. Кто и что говорит.

Любава чуть сникла.

— Но госпожа, там эта женщина, Айбике, она же нас не пустит.

— С этим я сама управлюсь. Будет у вас допуск, куда и прочим можно. Просто запомните, что вы мои глаза и уши. А чтобы втереться в доверие можете делать вид, что покладисты и глуповаты.

Девицы мои с изумлением переглянулись. Видать, прежняя-то Евпраксия аккурат такой и была — тихой да послушной. А тут — на те.

— Вы переменились, княжна, — тихонько проговорила Забава.

— После болезни мир иначе видеть начинаешь, когда промеж жизни и смерти побудешь, — фыркнула я. Этой отговорки им стало достаточно.

И только я хотела продолжить наш разговор, как по коридору примчала взбудораженная Весняна. К ней у меня, конечно, теперь будет отдельный разговор. Но сейчас она явно хотела мне что-то другое поведать, а не то, почему свита моя не при мне.

На девок она глянула как-то странновато. То ли губы поджала, то ли зубами скрипнула, но то явно ей было не по привычке. Кажись, истинное ее лицо чуть проступило.

— Госпожа! — впрочем причитающий тон все еще был при ней. — Там такое! ТАКОЕ!

— Не верещи, говори нормально, — поморщилась я.

— Госпожа Айбике такой скандал учинила в гареме! — продолжила она. Еще и под локоть меня ухватила и хотела увести от девиц моих, но я не далась. — Говорит, что вы опозорили весь дом оглана, разъезжая с ним наедине! Что приличная невеста должна была отказаться! Что вы обычаи не почитаете!

Я хмыкнула. Ну, этого стоило ожидать. Еще бы они упустили такую возможность меня пристыдить и выставить в дурном свете.

— Давно концерт-то идет? — я усмехнулась, прикидывая, как дальше поступить.

— Чавось? — Весняна глазами хлопнула на незнакомое, похоже, слово.

— Орет, говорю, давно?

— Так как вы на коня взобрались, да в степь выехали, так и разразилась. Ой, госпожа… Ой, что теперь будет, — и давай снова причитать да охать.

Ручки на груди сложила, головой качает и вид такой расстроенный. Но что-то теперь и иное мне в том видилось. Ладно, с этим позже.

— Не надобно вам было…

Та-а-к, я из мыслей аж выдернулась.

— Что, прости? — и глазами на нее как стрельну, так у нее в горле слова-то дальнейшие поперек и встали.

Девчоночки мои, те трое, коих она отлучить от меня пыталась, аж ладошками рты зажали. Конечно, где ж это видано, чтоб прислуга княжне указывала? Я-то, конечно, не то чтобы ничьего мнения не слушала, даже наоборот. Но тут вопрос субординации нужно было блюсти строго.

— С огланом не надобно было ехать вам в степь, — а она то ли не заметила в моем взоре угрозы, то ли глуповата все ж оказалась. Продолжила на свое давить.

— Лучше бы тебе помолчать, Весняна, — строго настояла я.

На сей раз дошло. Рот прямо тут и захлопнула.

И как-то теперь иначе на меня гланула.

Разве ж прошлые мои поступки не говорили ей о том, что покладистой тихой Евпраксии тут больше нет? Только сейчас поняла?

— Не дело прислуге княжне указывать, — вступилась за меня Любава. Весняна на нее покосилась. После снова на меня.

— Простите, госпожа, забылас, испугалась за вас больно, — и поклонилась низко, но мне показалось, чтобы лицо просто скрыть и эмоций не выдать. Не было в том поклоне почтительности.

— Больше не забывайся, — строго закончила я этот диалог и перешла к другой сути: — Гре ор-то проходит?

Весняна разогнулась, но глазками все так же в пол стояла.

— Так в главной женской комнате.

— В той, куда меня знакомиться приводили?

— В той самой. Она и на наложниц кричит, будто это они вас подговорили, а госпожа Лейла с ней соглашается, что, мол, и с платьем помогли, опозорили саму икбал, что обещались в ее даре на празднество явиться, а сами… — и на мой наряд с недовольством поглядела.

Так, опять меня тут в чем-то обвиняет. Похоже, надо будет с ней потом как следует пообщаться. Тет-а-тет, в приватной обстановке. Нечего мой авторитет подрывать.

— Особенно на Малику ругается, — продолжила Весняна, ничего-то не замечая, — что оглан сам предложил и никто не имел права отказать.

Я прищурилась. Значит, Малика встала на мою защиту? Интересно. Это же та, чью комнату мне отдали до устройства моих собственных покоев? Если у нее свои апартаменты, значит — она тоже из фавориток. Но отношение к ней явно иное.