И он показал. Видимо, понравилось ему, каким я могла его видеть.

— Спи, — велел, когда сил уже не осталось. — Завтра много дел.

— Всегда много дел, — пробормотала я, уже проваливаясь в сон.

— Твоя правда, мой свет. Но мы справимся.

И я в этом не сомневалась.

Утро подступило к нам тихо, но неумолимо. Жаль, но останавливать время было не в наших силах. Но если каждое будет приходить вот так, как сейчас, то, пожалуй, я согласна.

Под щекой грело теплом. Ровное дыхание вторило моему, а тяжелая рука лежала поперек моей спину. Он не желал даже во сне отпустить меня.

Айбике вчера говорила, что после брачной ночи мне положено будет уйти в свои покои, чтобы дать оглану выспаться. Но, кажется, ему и так прекрасно спалось. В общем, правило это мы упустили. А учитывая, что в гарем ему больше хода нет, я даже немного злорадствовала. Теперь оглан только мой.

Я полежала так, глаз не открывая. Слушала, как за слюдяным окошком нехотя раскочегаривается двор — петух надрывался, ведро брякнуло о колодезный сруб, где-то замычала корова. Обычная утренняя канитель, которая всегда шла своим чередом.

Я чуть приподнялась. Арслан спал. И лицо у него во сне было такое, какого днем никто из его воинов не видывал: мягкое, почти мальчишеское, без жесткой оглановой оправы. Я осторожно, чтоб не разбудить, высвободилась из-под руки. Он что-то пробормотал, потянул было обратно, но не проснулся.

Странное дело. В прошлой-то жизни я, чуть рассветет, уж норовила на свою половину перебраться — одной спалось спокойнее. Оба раза так и было. А нынче лежала и уходить не хотелось. Вот что этот степняк со мной за одну ночь сотворил.

И вот тут-то во мне и щелкнул рубильник.

Не спрашивайте, отчего так устроена моя голова. Другая женщина на моем месте нежилась бы до полудня, перебирая в памяти минувшую ночь, а у меня, чуть только глаза продрала, сама собой развернулась планерка. Наряд-задание на день.

Первым на повестке дня встал у меня в голове гарем, что оглану по новой вере теперь ни к чему, а девок куда-то пристраивать надо. Потом кладовые. Тимофей с его вечными недостачами. Айгуль…

Я оделась, косу через плечо перекинула и вышла в утреннюю стынь. Хозяйке двор обойти положено, порядок оглядеть. Так у нас, на производстве, говаривали: хочешь знать, как цех работу ведет — присутствуй сам при этом. Не только по бумажкам следи, но и на деле.

И этот мой цех явно работал не по плану.

Первой, кого я встретила, была Айгуль. Видать, и само провидение толкало меня поскорее разрешить эту проблему.

Она стояла в пустой горнице второго этажа, в другом конце от оглановых покоев. Одной рукой за сердце держалась, которое, видать ныло. А другой вцепилась в подоконник резной. И смотрела на юг, не шелохнувшись, в самую степь.

И спрашивать не пришлось, чтобы понять, где ее мысли. Она нутром своим вся туда тянулась, где дети ее и любимый муж остались.

Я хотела было к ней подойти, да не успела. Со двора послышалась шумиха — конь влетел, судя по топоту, и я поспешила к окну.

Дозорный. Но не тот, которого с вечера отправили к хану, а другой. Которого Арслан отправил следом за Бату, поглядеть, куда тот со своими людьми свернет.

Хотели убедиться, куда он поскачет сперва — к Тэмиру, или сразу к хану.

Тут же я поспешила вниз, на двор. И застала дозорного как раз заходящим в горницу.

— Госпожа, — поклонился низко и шапку с головы сорвал. Он по колено был в мокрый, сам тоже весь вклоченный. Рубаха из-под пояса вылезла. — На развилке у Кривого брода… Бату не к ставке пошел.

— Не здесь, — я оглядела двор. Слишком много ушей тут было. — Иди за мной.

По пути я велела принести напитков и еды для него. Мы зашли в отдельную комнату, и тут я указала ему на скамью.

— Говори.

— На полдень. К южному рубежу. Следы свежие, да не нынешние — конные ночью еще шли, копыта водой не смыло, а земля обсохла. Ушли крепко наперед.

Выходит, часть людей своих он еще вперед нашей свадьбы отправил? Догадывался? Решил подстраховаться?

Я задумалась, а что же на юге? Подошла к окну, и тут догадка шевельнулась. Тэмировы земли чуть в другой стороне лежали. А вот аккурат на Юге живет семья Айгуль.

Меня точно в живот что толкнуло. Я даже охнула.

Сглупила же я. Ох, сглупила.

Мы всем двором радовались, что Бату к хану поехал, потому что к хану мы были готовы, у нас для хана бумага припасена, что докажет, кто здесь виноват, а кто прав.

А он и не думал к хану. Ханово ухо ему без надобности. Ему надобно другое — заткнуть Айгуль. Единственную, кто всю их затею изнутри знает и не имеет интереса нас защищать, кто на Тэмира при нужде и указать сможет. А как бабе рот заткнуть намертво? Через детей. Прибрал сыновей — и мать нема до самого гроба.

Вот тебе и весь расклад.

Я себя поймала на том, что зубы стиснула до боли.

Не учли мы этого.

Я позвала Салейко, что ждала за дверью.

— Позови оглана, немедленно. Скажи, что это очень срочно, — велела ей, выглянув за дверь. Та кивнула и поспешила за моим супругом. Второй же девушке я велела привести сюда Айгуль.

Долго ждать Арслана не пришлось. Дозорный только пол кружки отвара выпить успел, как дверь отворилась. Арслан на меня коротко глянул и к нему повернулся.

— Говори.

Тот заговорил, все то же, что и мне, рассказал. Арслан его выслушав, посмурнел.

— К Ахмету пошел, — проговорил он глухо и с места встал. — И, вероятно дальше, к южному рубежу… там сосед сидит, с кем у меня давняя тяжба за броды. Тот Бату и людей даст, и укроет. А оттуда до Ахметова двора — руку протянуть.

— Нужно детей забирать оттуда. И Ахмета тоже.

— Нужно, — эхом отозвался он.

Дальше мы принялись действовать. Дозорного отпустили отдыхать, сами другого позвали, но здесь уже Арслан сам занялся, а мне женскую часть оставил. Айгуль как раз привели.

Она как вошла по одному моему напряженному лицу поняла, что беда грядет. Тут и объяснять о серьезности не пришлось

— Дети, — выдохнула она, руку к горлу прижав. — Это про детей, да?

Я не стала ее жалеть. Жалость была нынче роскошью, которую мы себе позволить не могли.

— Мы считаем, что Бату идет к твоим сыновьям, — сообщила ей прямо. — Через южного соседа. Головой наперед нас. Сядь и слушай, потому как без тебя нам туда не поспеть.

Айгуль на миг пошатнулась, но не упала. Губы поджала, кивнула самой себе. И когда опустилась на стул напротив меня, лицо ее уже решимости было полно. Она была хрупка на вид, но стержень у нее имелся. И я очень надеялась, что не надломится под тяжестью того, во что я ее вмешать собиралась.

К концу нашего разговора, Арслан вернулся. Я к тому моменту не только договориться с ней успела, но и выспросила о деталях поездки до ее дома.

— Гнать надо в две смены, — сообщила я мужу. — И коней брать вдвое вдвое против людей, чтоб на скаку менять и нигде не стоять. У Бату не так много коней при себе было, к полудню они сдавать начнут. Так, возможно, мы его и нагоним, коли сами зря простаивать не станем.

Арслан слушал и кивал. И я внутри себя еще больше его уважала. Он не пытался меня заставить молчать, не осаживал. Интересно, как долго еще я к этому привыкать тут стану?

— А как сосед тот южный с Тэмиром общается?

— Не особо, — покачал головой Арслан. — Тэмир и его границы раньше часто на прочность проверял.

— Тогда и лист с тамгой надо взять с собой. Явится Бату к соседу за подмогой, а мы соседу и покажем, чью волю его гость исполняет да в чью свару его втравить норовит. Пусть сосед подумает, охота ли ему за Тэмира голову класть.

— Верно говоришь, — Арслан поднялся. — Но тебе придется здесь остаться, — он снова глянул на меня, очевидно ожидая, что я спорить начну.

— Почему? — я позволила себе усмехнуться, хотя и предполагала, что так будет.