Айгуль под видом служанки провели в мой шатер и там и устроили. Я невольно следила за Ахметом, который весь вечер нет-нет, да косился в сторону моего шатра, но обещал, что не выдаст и наш план не сорвет, и слово свое держал.

Я поужинала вместе с Арсланом и уже собиралась улечься прямо в его шатре, когда заметила, что муж мой куда-то отошел от лагеря.

Нашла я его у воды.

Он сидел на большом плоском камне, локти на колени поставил и смотрел в темень степи, что расстилалась перед нами бушующим травяным морем.

— Сбежать решил? — ласково подшутила я, подходя.

— Думал.

— Плохой план. Я тебя уже догнала.

Арслан усмехнулся и подвинулся, освобождая мне место.

Я села с ним рядом, с удовольствием вытянув ноги на теплом камне.

Некоторое время мы молчали. Речушка журчала, где-то в траве стрекотали ночные насекомые, от лагеря долетали голоса и запах дыма костров.

— О чем думаешь? — спросила я наконец и поглядела на мужа. Чувствовала ведь, что думы в голове у него сейчас совсем не веселые.

Арслан вздохнул, но будто бы только и ждал моего вопроса. Поглядел в ответ, хмыкнул, качнул головой.

— О Бату.

Я не дрогнула. То было почти ожидаемо. Про хана мой оглан не волновался. Здесь уже все было спланировано, а сам он был уверен в своей правоте. Тут только я переживала, чтобы все гладко прошло, как ни странно. Зато брат Арслана волновал.

И я могла понять его. Как бы то ни было, а они одной крови. А в этих степях имя и род значили многое. Да и не только в этих, а вообще в мире. Кровь — не водица. А брат… Что бы он ни сделал, а братом оставался. Тем более, если верно я понимала, прежде с Арсланом они были близки.

Я не торопила, ждала он заговорит сам.

Теперь уже научилась не вытаскивать из него слова клещами. Иногда Арслану просто требовалось время, чтобы самому решить, что именно он готов сказать.

— Если хан признает его виновным, — проговорил он наконец, — наказание будет суровым и однозначным.

Уточнять мне было не нужно. Уж за это время в местных порядках я поднаторела. И понимала, к чему ведет Арслан. Все, что ждет Бату в таком случае, — смерть.

— И ты этого не хочешь. — Я не спрашивала, просто говорила. Устроила голову у него на плече и ощутила, как и сам оглан к моей маковке уже щекой прижался.

Арслан тяжело выдохнул.

— Он предал меня.

— Знаю.

— Угрожал тебе. Айгуль. Детям Ахмета. Хотел взять мое подворье. Возможно, если бы вышло, и меня самого убрал бы следом.

— Угу…

Он шевельнулся, и я выпрямилась. Повернулась к нему. Он теперь и сам смотрел мне в лицо.

— А я все равно помню его мальчишкой. — И такая боль у него в глазах отразилась, что у меня и самой душу свело.

Я молчала.

— Мы вместе росли, — продолжил Арслан, уже повернувшись к степи. Я видела в отражении его глаз воспоминания о былом. — Он был старше. Всегда вперед лез. Первый на коня сел. Первый драться научился. Мне нос однажды сломал.

— Лихо. Хорош брат.

— Я ему руку вывихнул.

— А, — усмехнулась я, — тогда ладно.

Арслан фыркнул, но улыбка быстро исчезла с его лица.

— Он мой брат. И я не знаю, смогу ли стоять перед ханом и требовать его смерти.

Я положила ладонь поверх его руки. Мягко согрела своим теплом.

— А кто сказал, что ты должен ее требовать?

Арслан горько глянул на меня.

— После всего, что он сделал?

— Я хочу, чтобы Бату больше никогда не мог навредить ни тебе, ни мне, ни людям на границе. А мертвым ему для этого быть вовсе не обязательно.

Арслан нахмурился.

— Ты бы позволила ему уйти?

— Я бы позволила хану решать, что с ним делать.

— Это не ответ.

— Очень даже ответ. — Я пожала плечами. — Не люблю я, Арслан, когда мне дают два варианта из разряда “казнить” или “миловать”. Между ними обычно еще десяток имеется. Сослать. Лишить людей. Земель. Права командовать. Отправить туда, где он до нас за три года не доскачет. Посадить под присмотр. Да мало ли.

Я пожала плечами, а он слушал внимательно.

— Ты не злишься, что я…

— Что не желаешь смерти родному брату? — вдруг поняла я. Вскинула на него взгляд удивленный. — Нет.

Я чуть крепче сжала его пальцы.

— Я бы, скорее, удивилась, если бы тебе было все равно.

Арслан опустил взгляд на наши руки.

— Ты удивительная женщина.

— Это ты мне уже говорил и, между прочим, весьма убедительно. — Я качнулась и чуть толкнула его плечом.

Он посмотрел на меня и улыбнулся. Так тихо, тепло, что я снова вспомнила вчерашнее и сама невольно улыбнулась в ответ.

— А вот с Тэмиром, — продолжила я, — тут у меня душевных терзаний куда меньше.

Арслан рассмеялся.

— Это я заметил.

— Он сам напросился.

— Евпраксия.

— Что?

— Ты только при хане ему в лицо не плюй.

Я медленно повернула голову с самым невинным выражением на лице и глазами, распахнутыми потрясенно.

— А кто тебе сказал, что я собиралась?

— Я тебя знаю.

— Вот ведь напасть, — вздохнула я нарочито страдающе.

— И хан тоже быстро поймет, какая ты.

— Надеюсь, в хорошем смысле.

Арслан помолчал, снова сменив настроение. Я теперь это едва ли не кожей чуяла. Может, так и должно быть между супругами?

— Вот об этом я и хотел поговорить, — проговорил чуть тише, чем до того говорил. Я невольно подобралась.

— Хан не любит, когда ему подсказывают решение.

Я фыркнула, но Арслан мою руку теперь перевернул и сам чуть в пальцах сжал.

— А кто ж любит, — ворчливо отозвалась я. Понимала же, что так и будет, но почему-то хотелось вот именно что скомандовать, чтобы сразу нам поверили, все решили и отпустили восвояси. Знала я, что такого не будет. Что надобно будет осторожно и с уважением.

Но хотеть-то и мечтать мне пока не запрещалось?

— Он — особенно. Если придешь и сама все заявишь, начнешь гнуть, что и Тэмир виновен, и Бату виновен, и как их надобно наказать, можешь хоть сотню доказательств принести. Но сперва хан решит, что ты пытаешься им управлять. И, поверь, это перевесит все остальное.

— Прелестно.

Арслан потянул меня за руку, заставил поглядеть на него. Головой покачал на мое упрямство.

— Потому не управляй.

Я выдохнула.

— Ты же знаешь, что я не стану поступать опрометчиво.

— Знаю, но озвучить тебе это должен был. Не пытайся его ни в чем убедить. Просто расскажи, что сама знаешь, как сама считаешь. А выводы он сам сделает. Поверь, хан — мудрый человек.

Я кивнула.

Ночь мы провели спокойно. Мы с Арсланом еще долго сидели там, говорили обо всем и ни о чем при этом. Просто наслаждались затишьем и друг другом.

А утром снова двинулись в путь. Так прошел еще один день, и только на следующее утро дорога стала меняться.

Чем дальше мы ехали, тем чаще попадались люди. Сначала небольшие отряды, потом караваны, стада. Степь перестала казаться бесконечной пустотой. Дорога ширилась, разбивалась на несколько колей.

А к полудню появились первые ханские дозоры.

Арслан выехал вперед, переговорил с ними. Воины склонились перед ним, после один умчался вперед, видимо, сообщать о нашем прибытии.

Оглан же повернулся ко мне. Я кивнула ему, улыбнулась чуть натянуто. Он подъехал поближе ко мне, взял за руку.

— Не бойся.

Я перевела дух.

— Вот еще, чего мне тут бояться? — нарочито улыбнулась я, и мы двинулись вперед по дороге.

Дорога меж тем становилась все более людной.

Если по первости нам попадались редкие всадники, да караваны, то теперь вокруг будто бы сама степь оживала. Слева потянулись стада, за которыми ехали сонливые пастухи. Справа в какой-то миг обогнал нас целый обоз, груженый тюками, бочками и клетями с разной живностью.

В какой-то момент я даже про страх и тревогу свою подзабыла, все шею вытягивала да глазела по сторонам.

Арслан надо мною посмеивался, но казалось мне, ему нравится моя воодушевленность и заинтересованность местным устроем.