— А у тебя есть что-то еще?

— Есть, — я глянула на Арслана, тот кивнул и подал знак.

Один из наших людей открыл сундук.

Сперва достали ту самую каменную тамгу, завернутую в плотную ткань. Ее мы хранили здесь же, и теперь уже передали слуге хана.

Тот положил находку перед своим господином. Хан развернул ткань и внимательно осмотрел ее, взял в руку, долго крутил, подставляя под свет. Провел большим пальцем по резному знаку, потом перевернул.

— Тэмирова, — наконец утвердил он.

— Ее нашли у человека, что командовал напавшими на меня, — пояснила я.

— Это я уже слышал. — Он все еще смотрел на камень.

— Но ты сама только что сказала: знак можно украсть.

— Да, мой хан.

— Значит, пока это доказывает лишь то, что она была у того человека.

Я кивнула, но про себя отметила важное — хан не пытается уличить меня во лжи. Он подвергает сомнению не то, откуда взялась тамга у меня, а откуда она взялась у нападавших. И это придало мне немного смелого спокойствия.

— Потому мы привезли еще кое-что. — Теперь достали письмо. Самая главная наша улика, она уже убедила в нашей правоте людей Арслана и моего отца. Теперь дело за ставкой.

Письмо развернул уже ханский писец, прочитал его, после того передал уже хозяину.

Хан изучал его еще дольше тамги.

Я не видела отсюда выражения его лица толком, потому как теперь оно скрывалось за желтым листом, но пальцы, державшие письмо, оставались совершенно спокойными.

— Здесь тоже знак Тэмира.

— Да, великий хан.

— А получала письмо Весняна?

— Среди ее вещей нашли.

— Она признала, откуда оно?

— Признала, что получала указания через людей, связанных с Тэмиром.

Хан поднял на меня глаза.

— Значит, через людей. — Он прищурился. — Ты сама это видела?

Вот ведь цепкий!

— Нет, мой хан, — я склонила голову, но взгляд при этом все еще держала.

Он положил письмо рядом с тамгой. Теперь перед ним было две ниточки, что вели к одному человеку. Но пока что их было слишком просто порвать. Хан помолчал, обдумывая, а потом обратился к Арслану:

— Ты считаешь, Бату действовал заодно с Тэмиром?

— Я знаю, что брат мой пришел в мой дом с Айгуль. Знаю, что угрожал ее мужу и детям. Знаю, что после нашего столкновения ушел на юг. И знаю, что люди, связанные с Тэмиром, появились у моего подворья ровно тогда, когда меня там не было, чтобы забрать мою жену.

— Но не знаешь, говорил ли Бату с Тэмиром.

— Сам при том не был, Великий Хан. Не могу утверждать.

Хан кивнул.

Какой же он все таки… Неудобный. И вопросы задает такие, чтобы вывести из равновесия. Чтобы мы начали защищаться, доказывать что-то. Но Арслан уже знал своего дядю и меня успел научить.

Хан снова посмотрел на письмо, коснулся его задумчиво, а после возвестил:

— Позвать Тэмира.

По шатру прошел ропот в который раз. Люди чуяли, к чему все идет и к чему привести может. Уж не знаю, любили они раздоры или не очень, но интерес и оживленность у них наше происшествие вызывало.

— И Бату найти. Пусть тоже явится ко мне, — велел Хан. После глянул на Арслана. — Не на юг он уехал, — хмыкнул, — уже несколько дней здесь гостит.

Я едва не выругалась. Весь язык уже искусала.

Арслан же ничем своей досады не выказал, только кивнул хану, принимая свою ошибку.

Выходит то, что на юг они поехали — было попусту отвлечением. Возможно и для того, чтобы Арслана из ставки выманить.

Двое воинов тут же вышли.

— До тех пор, пока я не услышу всех, — продолжил хан, — никто из прибывших с Арсланом ставку не покинет.

Я невольно напряглась. Нас тут станут держать как гостей, что приехали за защитой, или как врагов и мятежников?

— Ни пленники. Ни свидетели. Ни женщины.

Его взгляд остановился на мне.

— Как скажешь, великий хан, — ответил Арслан, отвлекая его от меня.

Я тоже склонила голову. Да пожалуйста. Мы и не собирались никуда уезжать, пока все это не закончится.

И долго ждать нам не пришлось.

Не прошло, кажется, и четверти часа, как полог у входа снова качнулся. Один из воинов, которых хан отправлял искать Бату, вернулся один. И вот тут меня укололо тревогой. Ушел-то он вместе с другим, а вернулся слишком быстро, да еще с таким лицом, будто весть принес совсем не ту, которую ожидал его господин.

Воин опустился перед ханом на одно колено.

— Великий хан.

— Где Бату?

Тот на миг замялся.

Совсем чуть-чуть, но я заметила.

— В ставке его нет.

Рядом со мной Арслан будто весь собрался в один миг. Не шевельнулся, даже головы не повернул, но я уже настолько хорошо его знала, что почувствовала перемену едва ли не кожей.

Хан нахмурился.

— Как нет? Он был здесь еще с вечера.

— Был, великий хан. Его видели еще вчера. Но нынче шатер пуст. Люди его тоже ушли.

— Когда?

— Говорят, еще до рассвета.

Вот теперь уже по шатру пошел не просто ропот — заговорили вслух, кто-то даже привстал со своего места. Бату ушел не простившись, не спросив дозволения и то было вовсе не по здешним правилам.

Хан резко поднял руку, и все звуки оборвались.

— Куда направился? — спросил хан.

— Никто не знает. Сказали только, что взяли лучших коней и немного людей.

Хан медленно выпрямился в кресле.

И вот впервые за весь разговор я увидела на его лице настоящее раздражение. Даже не злость пока, скорее то самое состояние начальника, когда подчиненный самовольно покинул рабочее место, прихватил половину бригады и еще надеется, что никто не заметит.

Знакомое чувство.

— Найти тех, кто видел их последними, — холодно велел хан. — Узнать, когда вышли, сколько людей было с ним и в какую сторону пошли. Поставить дозоры на дорогах.

— Будет исполнено.

Воин поднялся и быстро исчез.

Я снова глянула на Арслана.

Он все еще стоял спокойно, но взгляд сделался тяжелым. И я уже знала, что сейчас он думает о вчерашнем разговоре. О том, сможет ли требовать смерти брата.

А брат тем временем сам решил не дожидаться, пока кто-то станет решать его судьбу. Видать, учуял, что добром это дело для него может не кончиться. Сбежал.

Не знаю, радовало это Арслана или пугало еще больше. Мне хотелось взять его за руку, поддержать, но я не могла позволить себе здесь и сейчас лишнего слова и жеста. Не могла проявить слабость или заботу и раскрыть Арсланово беспокойство.

Впрочем, события здесь сменялись быстро — у входа снова послышались голоса. Полог отодвинули, и внутрь неторопливо вошел старик.

Я поняла, кто это, еще прежде, чем его назвали. Наверное, потому что слишком долго представляла себе человека, который столько недель незримо присутствовал в нашей жизни.

— Тэмир-мурза, великий хан.

Явился… Я оглядела его, не понимая, что сама притом испытываю. Даже и не знаю, но почему-то меня немного разочаровало то, что я увидела. Наверное потому, что я невольно представляла злого завистливого старика. Такого сухого и сморщенного. Который станет смотреть на нас недобро и подозрительно.

Но Тэмир хоть и был стар и немного уже горбил свою спину, обладал все же какой-то внутренней статью. Он шел, опираясь на длинную трость, но шел уверенно и спокойно.

Поглядел на Арслана, проходя мимо. И на меня. Взгляд его на мне задержался лишь на мгновение, но и при том я почувствовала себя неприятно. Холодное его любопытство ощутилось поскуднее любой ненависти.

Будто он наконец увидел занятную зверушку, о которой ему долго рассказывали.

Ах ты ж…

Я медленно вдохнула и опустила взгляд. Кажется, сегодня идет проверка моего терпения.

Тэмир подошел ближе и поклонился хану.

— Ты звал меня.

— Звал.

Хан указал на письмо и тамгу, лежавшие перед ним.

— Узнаешь?

Старик посмотрел.

Я особенно внимательно следила за его лицом. Ждала хоть какого-то блеска в глазах, хоть единого знака. Уверена, не только я в шатре сейчас глядела на Тэмира таким вот образом.