Лгал ли Клинтон под присягой? Оказывал ли он, кроме того, давление на Монику Левински, чтобы она, как и он, опровергла существование между ними каких-либо сексуальных отношений? Так или иначе, она это сделала. Старр не побоялся предать все эти события огласке.
Выступление и показания Клинтона двадцать шестого января 1998 года в Белом доме глубоко запечатлелись у всех в памяти. Во время телевизионной трансляции в тот день речь прежде всего шла о вопросах воспитания. Билл Клинтон появился со своей супругой Хиллари. Она стояла в нескольких метрах от него, когда он говорил по заявленной теме с небольшой трибуны, на которой была изображена эмблема его ведомства. Его слушали, но каждый думал о судебном разбирательстве, которое уже несколько дней было предметом новостей не только в США, но и во всем мире. Речь Клинтона, казалось, была закончена, когда он вдруг, посмотрев сперва в камеру, а потом прямо на зрителей, дрогнувшим голосом произнес: «I did not have sexual relations with that woman» («У меня не было сексуальных отношений с той женщиной»), последовала пауза, взгляд в землю: «Miss Lewinsky». Потом он добавил: «I never told anyone to lie, not a single time, never. These allegations are false and I need to go back to work for the American people» («Я ни разу, никого и никогда не заставлял лгать. Подобные утверждения неверны, теперь же мне надо вернуться к своей работе во благо американского народа»). Под аплодисменты он покинул помещение, так и не ответив ни на один из выкрикнутых вопросов.
Есть много оснований обратить на эту цитату внимание: прежде всего американский президент впервые — пусть даже под давлением событий — публично давал информацию о своей частной жизни. Уже одно это обстоятельство было чем-то из ряда вон выходящим. Причем Клинтон выбрал неожиданный момент для исповеди. Запомнились к тому же и подбор слов, и выдержанная им пауза, прежде чем он закончил фразу, произнеся «мисс Левински».
Слова, выражение лица и жесты Клинтона в их странной согласованности запали зрителям в память. Клинтон, не только профессионал в общении со СМИ, но и стратег публичных отношений, сам завладел инициативой и выразился коротко и ясно. И все же самый могущественный человек на свете проявил некоторую уязвимость, более того, беспомощность. В любом случае эта цитата Клинтона, как было сказано, является апогеем и, вероятно, самым эмоционально напряженным для всех очевидцев моментом того судебного разбирательства: во всей его подавленности зрители увидели не президента, а человека Клинтона.
Выбор его слов и манеру доклада Клинтона в будущем часто пародировали и цитировали. Почему? Вероятно, главная причина кроется в человеческой слабости, неловкости ситуации и сочувствии. Сложная интрига судебного дела бледнеет на фоне эмоционального момента уличенного, оправдывающегося ловеласа, который к тому же еще и американский президент. Ибо после выступления Клинтона по телевизору многие подумали, что увидели образец супруга, загнанного в угол и пытающегося отрицать свою измену.
Сверх того, слова дали пищу для интерпретаций. Клинтон попал в щекотливую ситуацию, которая грозила представить его сомнительным по характеру человеком: вместо простого слова «секс» он выбрал отстраненное и более бюрократическое обозначение «сексуальные отношения». Он сказал не «с этой женщиной», а отстраненное «с той женщиной». А потом последовала знаменитая пауза, как будто паузой он тоже хотел подчеркнуть, что абсолютно невиновен.
Что было наигранно, а что искренне, об этом можно лишь спорить. Но осталось смешанное чувство и много вопросов: лгал ли он? Совершил ли он клятвопреступление? Если да, то допустима ли в данном случае ложь? Можно ли допрашивать президента США о его личной жизни? Также уместен вопрос: что имел в виду Клинтон, говоря о сексуальных отношениях? Журнал «Тайм», например, спрашивал: «Когда секс и сексуальные отношения — не одно и то же?» Высказывавшиеся в пользу Клинтона ссылались на то, что для Клинтона сексуальные отношения — это спать друг с другом, то есть вместе просыпаться утром в постели. Проведенные же с Моникой Левински минуты он так не классифицировал, по крайней мере, он полагал, что их можно представить как отношения несексуальные. Значит, наполовину лживая увертка?
Старр и политические противники Клинтона все время заостряли внимание на вопросе клятвопреступления. И как заведенные бубнили: президент не должен был лгать. Однако ультраконсервативных пуритан среди противников Клинтона, без сомнения, устраивало, что в ханжеской Америке с упреком во лжи можно было связать скользкую тему сексуальных отношений и подставить Клинтона под удар. Таким образом, на первый план все больше выдвигалось обсуждение того, какого рода секс мог быть между Клинтоном и Левински. Вскоре противники закричали, что осрамившийся президент больше неприемлем.
В следующие месяцы Монике Левински пришлось неоднократно высказываться перед ведущими дознание чиновниками. Шестого августа она заявила, что ее сексуальные отношения с Клинтоном длились более восемнадцати месяцев. Но она также сказала, что Клинтон не подстрекал ее к лжесвидетельству. Через одиннадцать дней Клинтон в Белом доме давал показания перед Большим жюри и Старром. Присяжные палаты обвинения были подсоединены через видеоканал. Клинтон взял обратно свои предыдущие показания и согласился, что отношения с Левински были «неподобающими и неприличными». Потом он по телевидению обратился к американскому народу и попросил прощения за то, что солгал.
Девятого сентября Старр представил американскому конгрессу свое заключение по делу Левински. Через два дня палата представителей голосами большинства республиканцев разрешила открыть для общественности доступ к докладу Старра через Интернет. В своем докладе Старр упрекал Клинтона в даче ложных показаний под присягой, в создании препятствий для правосудия, давлении на свидетелей, злоупотреблении служебным положением и требовал импичмента. Наконец, юридический комитет палаты представителей, также с республиканским большинством, позволил предъявить общественности видеозапись со свидетельскими показаниями Клинтона перед палатой обвинения. Восьмого октября палата представителей проголосовала за проведение предварительного следствия в юридическом комитете, темой которого была возможность импичмента. В ноябре Клинтон договорился с Полой Джонс о платеже в размере восьмисот пятидесяти тысяч долларов, не признавая, однако, ее упрека в том, что, будучи губернатором, он домогался ее сексуально. Одиннадцатого и двенадцатого декабря республиканцы в юридическом комитете настаивали на импичменте Клинтона из-за судебного дела Левински. Восемнадцатого декабря начались дебаты о процессе импичмента в палате представителей, через день палата представителей подавляющим большинством одобрила два из четырех пунктов обвинения против Клинтона (лжесвидетельство перед палатой обвинения и препятствование свершению правосудия) и поручила сенату вести процесс отрешения президента от должности. Седьмого января 1999 года в сенате начался процесс импичмента. Двенадцатого февраля сенат наконец проголосовал. Для отстранения от должности необходимо было большинство в две трети. Достичь подобного результата при голосовании не удалось, и Клинтону не пришлось досрочно покидать занятую во второй раз должность.
Незадолго до ухода с поста в январе 2001 года Клинтон договорился с прокурором по особым делам Робертом Реем о том, что он сознается в даче ложных показаний в деле Левински, если ему не будет предъявлено официального обвинения. Он заплатил штраф в размере двадцати пяти тысяч долларов и на пять лет лишился адвокатской лицензии.
В марте 2002 года расследование против Билла и Хиллари Клинтон по делу «Уайтуотер» было прекращено за недостаточностью улик. Следственные действия, которые затем продолжились в деле Левински, потребовали затрат в размере приблизительно семидесяти миллионов долларов и привели к осуждению двенадцати обвиняемых. Среди них были наследник Клинтона на посту губернатора Арканзаса Ги Такер и прежние деловые партнеры Клинтонов.
