— Дерек, — позвала она, отрывая меня от моих мыслей. — Это правда? Что в этих документах? Джеймс действительно был вовлечен в этот мир?

Я откинулся на спинку кресла и перекинул руку через спинку кабинки.

— Иногда те, кого, как нам кажется, мы знаем, оказываются совершенно другими людьми. Я уверен, что моя мать когда-то думала о Джеймсе Форде только хорошее, как и его жена.

Ее глаза были опущены, мышцы на челюсти напряглись.

— Знаешь, мне почти легче поверить в эти моменты его жизни, потому что он всегда был амбициозным и целеустремленным... Но поверить в то, что он мог бросить тебя. Я не могу этого представить.

Ее признание застало меня врасплох. Она была полицейским. И я только что удвоил тот факт, что ее дорогой дядя Джеймс был законченным куском дерьма, а ее больше волновало его отношение ко мне.

Интересно.

— Ты был его единственным сыном. Его наследником. Он всегда говорил о том, что не может иметь детей от Пэм. И он просто бросает тебя и позволяет тебе попасть в систему. Это почти непростительно.

Эву трясло, ее эмоции были настолько грубыми. Так близко к поверхности, что я ожидал, что она разрыдается. Так поступают женщины. Но вместо этого в ее глазах плескался гнев.

Она была в ярости от моего имени.

Моя грудь сжалась от странного чувства, с которым я не был уверен, что делать.

— Он был неполноценным человеком… — начал я, пытаясь звучать противоречиво и сочувственно.

— Он был неудачником. И лжецом.

Что ж, это был, конечно, неожиданный поворот событий.

Машина Эванджелины остановилась в конце моей подъездной дорожки. Она оставила двигатель включенным и расслабленно откинулась на сиденье, безучастно глядя в лобовое стекло. Дождь уже перестал моросить, и на ее лице блестели капельки влаги, оставшиеся после короткой прогулки до парковки от кафе.

Я задался вопросом, догадывается ли она, насколько съедобно выглядит, даже мокрая от дождевой воды.

— У тебя прекрасный дом, — сказала она, не отводя глаз.

Чувство прозвучало искренне, а не для того, чтобы потешить самолюбие или заполнить неловкое молчание, ведь Эванджелина выросла в достатке и привыкла к роскоши. И, конечно, к любви двух отцов, в то время как я получал кулаки и концы веревок и палок.

— Спасибо.

— Я рада, — сказала она, наконец повернувшись ко мне лицом, — что ты так хорошо справился с собой, несмотря на то, что тебе пришлось пережить.

— Есть что-то общее в трагедиях и в том, как они формируют суть нашей сущности. Мы либо преодолеваем, либо становимся жертвами своих демонов.

Взгляд Эванджелины потемнел на кратчайшую секунду, после чего она быстро отвела глаза.

А ведь игра только что перешла на новый уровень - мы молча соревновались в том, кто лучше лжет и хранит секреты.

Снять все слои с этой женщины было бы лишь половиной удовольствия. Поглотить ее целиком - вот высший приз.

— Мудрые слова. И вы, несомненно, идете по жизни.

Она облокотилась на центральную консоль. — Но я также не могу не думать о том, как все могло бы быть по-другому между нами.

Она вызвала мой интерес.

— В каком смысле?

— Мы могли бы быть близки.

В уголках ее губ заиграла жеманная улыбка, и она снова погрузила свою руку в мою. И снова по моей коже пробежали мурашки. — У меня просто есть такое чувство. Я знаю, это звучит безумно. Но мы могли бы вырасти как семья.

Семья?

Если бы она знала, какие мысли проносятся в моей голове, когда речь заходит о ней, она бы не смогла сделать такое заявление.

У меня никогда не было семьи, кроме Кая. И, возможно, моей матери, хотя я уже мало что помню о нашем совместном времяпрепровождении. Эта часть моей жизни была не более чем мимолетным воспоминанием или, возможно, сном. Но, возможно, ее любовь была якорем, тем единственным, что удерживало меня на привязи, сохраняя последний клочок моей человечности все эти годы.

— Нет смысла зацикливаться на том, что мы не можем изменить, Эва. Но теперь мы с тобой контролируем ситуацию.

Прядь черных волос упала ей на щеку, и мне пришлось остановить себя, чтобы не убрать ее за ухо. Вместо этого я погладил ее по костяшкам пальцев, и ее взгляд упал на наши соединенные руки. Подняв глаза, она провела большим пальцем по твердой поверхности моего кольца и кивнула в знак согласия.

— Это прекрасное украшение. Это кольцо-печатка?

— Да.

Она поднесла мою руку ближе к лицу, изучая слова. — Это означает «кровь» на латыни.

— Да.

Теперь ее глаза были устремлены на меня. — Я забыла спросить. Чем ты занимаешься?

Было трудно сосредоточиться на ее вопросе, пока ее мягкая рука все еще держала мою.

Черт, я хотел ее. Я хотел затащить ее к себе на колени и взять то, что принадлежит мне. Но торопиться было нельзя. Хотя я не привык проявлять терпение в таких делах, Эванджелина не была похожа на тех женщин, которых я выгонял из своих пентхаусов и отелей после секса. Я еще никогда ни за кем не ухаживал, но что-то подсказывало мне, что она станет исключением.

— Я инструктор по тактике.

Она отпустила мою руку и откинулась на спинку кресла.

— Ты живешь в доме за миллион долларов, в районе и ездишь на чертовом «Bentley». Это совсем не кажется подозрительным.

Я прислонил голову к сиденью и разразился смехом. — Я думал, ты из убойного отдела, а не из ФБР.

— Я женщина с множеством талантов.

Ее слова вызвали новый толчок в моем члене.

— Правда? — спросил я, и весь юмор исчез из моего голоса.

Ева повернулась ко мне, нижний уголок ее губ снова оказался между зубами.

— Я говорила о работе.

— Конечно, говорила.

Она насмешливо хмыкнула и сжала руль обеими руками.

Нервное подергивание.

— Эва, я не преступник. Я владелец « Sloane’s Gun and Tactical». А мой приемный отец - генеральный директор компании Janus Security, в которой я также являюсь финансовым директором. Мой GT был рождественским бонусом.

— Это был чертовски хороший бонус.

Мое лицо болело от улыбки, и я не знал, как к этому относиться. — Как ты сказала, я добился неплохих результатов.

— Да. — Ее глаза снова нашли мои. — Дерек, Джеймс был неправ, когда сделал то, что сделал. Но ты прав: прошлое не имеет значения. И теперь, когда я знаю тебя, я хочу, чтобы мы были... друзьями. Я хочу, чтобы мы узнали друг друга получше. Если ты не против.

Мой рот расплылся в широкой ухмылке. — Конечно.

Это было почти слишком просто. Эва протянула мне свой телефон.

— Ты можешь звонить и писать мне в любое время.

Ее плечи тут же напряглись, глаза расширились. Возможно, ей показалось, что она была слишком откровенна, но она совершенно не понимала, что у нее больше нет выбора. Она стала моей. Лучше бы она поняла это раньше, чем позже.

Я неохотно вышел из машины, мгновенно ощутив запах ее духов.

— О, и Эванджелина, — сказал я, наклонившись к открытому окну. — Она не обычная.

Ее глаза сузились, не понимая, что происходит. — Твой рост. Он не средний.

В уголках ее глаз зажглось понимание.

— Опять эти короткие шутки, Дерек?

Ее тон был веселым и легким.

Я покачал головой. — Нет. Просто в тебе нет абсолютно ничего среднего.

Пока она смачивала губы, я не мог не облизывать свои, словно предвкушая вкус.

И вскоре это произошло.

Она скривила свой красивый рот. — Пока, Дерек.

ГЛАВА 5

Э

ВАНДЖЕЛИНА

БРИН-МОР, ПЕНСИЛЬВАНИЯ

Я бросила ключи в керамическое блюдо у двери, а оружие положила рядом, снимая сапоги. В любой другой вечер я бы спрятала их в тумбочке у входной двери, но не сегодня. Я чувствовала себя слишком охренительно, чтобы заботиться об этом. Несмотря на то, как дерьмово началось мое утро, настроение резко изменилось. Новость о предполагаемых преступлениях Джеймса и его незаконнорожденном сыне стала для меня ударом, но теперь все было по-другому.

Я никогда не зацикливалась на внешности, но сексуальная привлекательность этого мужчины была неоспорима. Прошел почти год с момента моих последних отношений, но я никогда не чувствовала такого быстрого и глубокого влечения к мужчине. Мне хотелось обвинить Алексу в том, что она поселила эти мысли в моей голове еще до того, как я успела составить объективное мнение, но я знала, что это полная чушь.