Ей не нужно было этого говорить. Обвинение, заложенное между строк, было ясно как день. Они мертвы, потому что я стоял у руля. Я организовал массовое убийство целого клана, не испытывая ни капли сожаления.Но разве она не видела, что я сделал это ради нее?

Всегда ради нее.

Несмотря ни на что, она все еще ненавидела человека, стоящего перед ней. Но я сделал бы это снова, не задумываясь. Каждая пролитая капля крови стоила ее жизни. И все они должны были за это заплатить.

Даже если она не хотела бы меня.

— Тебе не обязательно оставаться.

Она резко подняла голову.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Разве не этого ты хочешь? Послушай, я знаю, что сейчас я не самый любимый тобой человек. И часть меня чувствует себя ответственной за то, что с тобой случилось. Мне так жаль, Эва.

Она отвернулась и презрительно фыркнула.

— Ты такой идиот, Дерек Кейн. — Я прищурился, сбитый с толку ее словами. — Такой чертовски идиот.

— Не хочешь пояснить? — сказал я с болезненной усмешкой.

Она встала и села рядом со мной.

— Сказать, что я прошла через ад и обратно, было бы преуменьшением века. Дерек, меня избили… — она сжала простыни — …изнасиловали и похитили, и все это после того, как мне разбили сердце и я узнала, что мир, каким я его знала, был всего лишь ложью. Как будто я все это время спала, пока все вокруг меня были в курсе секрета.

Ее рука медленно легла на мою, пальцы скользнули по татуировке на моем указательном пальце.

— Ты думаешь, я была бы здесь, если бы не хотела?

Сердце грохотало у меня в груди. Она хотела быть здесь. Я приподнялся и обхватил ее лицо забинтованной рукой, в груди закипела надежда.

— Ангел, то, что я сказал там, — правда. Я люблю тебя, женщина. И прости меня за все, через что я заставил тебя пройти.

Слезы текли по ее лицу, когда она прижалась лбом к моему. — Я тоже люблю тебя, Дерек. Но…

Нет, нет, нет.

— Эва, пожалуйста.

— Я не могу, Дерек. Просто не могу, — прошептала она, качая головой.

— Но ты только что сказала…

Эва отстранила мою руку от своего лица.

— Моя любовь к тебе — это одно. Это не выключатель, который я могу включить и выключить. Поверь мне, я бы хотела, чтобы это было так.

Она поднялась на ноги.

— Мы с тобой из разных миров. Я не могу представить, что ты просто уйдешь от чего-то подобного. Ты знаешь, что не сможешь, — рыдала она, вытирая слезы. — И я даже не хочу знать, какой ценой это обошлось бы, если бы ты мог. Я не смогла бы жить с этим, если бы…

— Не делай этого. Это не твое бремя, потому что я сделал бы все на свете, чтобы быть с тобой. Я бы зажег весь этот проклятый мир ради тебя, Эва.

Она отвернулась и заплакала. — Нет, Дерек… пожалуйста, просто перестань.

Я сжал кулак, мне хотелось ударить что-нибудь от отчаяния и бессилия. Ничто не смогло бы ее переубедить, потому что, в конечном счете, я не был тем мужчиной, которого она заслуживала.

Я не знал, как быть кем-то другим. Для таких, как я, не было искупления.

Я жил, балансируя на грани между адом и этим миром. Я не мог винить ее за то, что она хотела сбежать.

— Уходи, Эва.

Она замерла.

— Все в порядке.

— Дерек…

— Увидимся.

Эва не оглянулась. Часть меня хотела, чтобы она выбежала из комнаты, прежде чем я обхватил бы ее и никогда не отпустил, но это было неизбежным злом.

ГЛАВА 47

Э

ВАНДЖЕЛИНА

Еда на моей тарелке успела остыть, пока я, словно ребенок, перекладывала её вилкой из одной стороны в другую. Последние несколько недель у меня почти не было аппетита, но, как всегда говорила Лекс, я не могла себе позволить пропускать приемы пищи. Я заглянула в проход небольшого кафе. Моего любимого заведения, куда я ходила по вполне понятным и жалким причинам, чтобы посмотреть, не возвращается ли моя кузина из туалета. Одной только мысли о том, чтобы положить что-нибудь из этой еды в рот, меня начало мутить.

Я уже некоторое время чувствовала себя так и была в ужасе, когда осознала возможность беременности, а потом была опустошена после того, как полдюжины отрицательных тестов подтвердили, что я действительно не жду ребенка от Дерека.

Это была странная карусель эмоций.

Я не видела его чуть больше месяца, но мне казалось, будто он рядом. Тепло его присутствия, напряжение в воздухе, которое искрилось между нами. И, может быть, он был рядом, присматривая за мной. Мне хотелось верить, что это правда. Что где-то глубоко внутри он всё ещё хранит то, что было между нами. Что наши чувства не стали для него очередной страницей, которую легко перевернуть и забыть. Я пыталась убедить себя, что он заслуживает счастья, хотя его жизнь была настолько запутана, что эта мысль казалась нелепой.

И действительно ли я хотела, чтобы он влюбился в другую женщину?

Рациональная часть меня знала, каким должен быть ответ, но безнадежно влюбленная женщина, чей любимый цвет, как ни странно, был красным, знала лучше. После него я больше не могла представить рядом с собой другого мужчину.

Как я смогу отдать себя кому-то еще, когда он навсегда завладел каждой частичкой моего сердца?

Но я не могла не обращать внимания на то, кем он был и что он сделал, хотя бывали дни, когда моя решимость колебалась. Я все еще держалась за надежду, что однажды проснусь без этой тоски, без бесконечных поисков пропавшей половины моей души.

— Эй, детка, только что позвонили, и мне нужно бежать в офис. Хочешь, я тебя подвезу?

Я покачала головой, делая глоток воды. — Я позвоню, чтобы меня подвезли. Не хочу, чтобы ты отклонялся от своего маршрута.

Лекс щелкнула языком и закатила глаза. — Знаешь что, Эва? Я даже не буду реагировать на этот комментарий.

Я наклонилась в кабине и рассмеялась, не в силах вспомнить, когда в последний раз Лекс обращалась ко мне по полному имени.

— Увидимся позже у папы на ужине.

— Буду там, — бросила она из-за двери.

Лекс была связующим звеном между мной и отцом. В последнее время мы ладили гораздо лучше, хотя и не без трений, но я простила его и всегда буду его горячо любить, я никогда не смогу забыть годы обмана, его связь с преступным миром и то, как это стоило жизни Фрэнки.

— Красивый браслет.

Я вздрогнула на своем месте, испугавшись голоса официантки, которая убирала пустую посуду Алексы.

— О, спасибо.

Я рассеянно перебирала украшение по запястью, и свет так завораживающе играл на бриллиантах. Я не носила его с того дня, как узнала правду о Дереке, и надела его только сегодня утром, потому что Диего решил использовать мой другой браслет в качестве игрушки для жевания.

Это великолепное украшение напоминало о том, что было и что могло бы быть.

Я выдохнула длинный, покорный вздох, и мой взгляд устремился к окну, где на конце улицы стояла высокая фигура, одетая в полностью черную одежду по фигуре. Бросив на стол немного наличных, я выскочила из кафе, не задумываясь. Прошел месяц. Что я вообще скажу? Мы должны были обняться? Это был странный вопрос в отношении мужчины, который наклонил меня и трахнул до потери сознания так, что по моей спине до сих пор бегали мурашки призрачного удовольствия.

Может, это были нервы и тревога, но я вдруг почувствовала головокружение. Наполнив легкие кислородом, я продвинулась вперед и пробралась сквозь оживленную улицу.За пару недель до лета улицы Филадельфии заполнили толпы людей.

Раздражение пробежало по моей спине, когда пожилая женщина толкнула меня, оглянувшись, как будто это я должна была смотреть, куда иду. Ее холодные глаза пристально разглядывали меня, и я не знала, как отнестись к ее наглому осмотру. Мир уже не был тем местом, которое я знала чуть больше месяца назад. На мой взгляд, она могла бы быть агентом ЦРУ.

Я отвернула взгляд и наконец дошла до мужчины, которого видела из кафе, положив руку ему на предплечье, заставив его повернуться в мою сторону.