— Зачем ты пришла сюда?

Не ожидая резкости в моем тоне, она отпрянула назад и заикаясь произнесла.

— Я же сказала тебе... Я... Я не знала, кто еще...

— Нет, — сказал я, напрягая голос. — Почему ты действительно пришла сюда? Ко мне? Ты меня не знаешь. Ты привела эту девушку ко мне на порог и ожидаешь, что я просто приму ее?

Гнев излучался из ее пульсирующих карих глаз. Сжав губы, она обхватила рукой мое запястье и оттолкнула его от своего лица. — Знаешь что, ты прав. Мне не следовало приходить сюда.

Трудно было понять, имела ли она в виду сейчас или вообще, но я чувствовал, что это последнее.

Жалость.

Как будто у нее был выбор.

Эванджелина прошла мимо меня, ее щеки пылали красным. Ее ярость опьяняла, и я подавил рвущуюся на поверхность ухмылку: она была так зла, что хотела бы отрезать мне член. А у меня были другие планы на нее и на эту часть моей анатомии.

Осторожно, чтобы не задеть устройство на ее руке, я притянул ее тело к своей груди.

— Ты не ответила на мой вопрос. — Теперь мой тон был мягче. — Почему ты пришла ко мне, красавица? Чувствуешь ли ты себя в безопасности?

Ей было так чертовски хорошо в моих объятиях и на моем теле. Каждая ложбинка, каждая впадинка, эта сладкая, подтянутая попка и то, как я затмеваю ее миниатюрную фигурку.

— Отвечай на вопрос.

Она напряглась, но не сделала ни одной попытки освободиться.

— Это было решение, принятое в последнюю минуту. И за тобой ведется усиленное наблюдение. Не льсти себе, Кейн. Как ты уже сказала, я тебя не знаю, так что, кроме удобства, других причин быть не может.

Я приблизил рот к её уху, провёл губами по мягкой коже и прошептал:

— Лгунья.

Эванджелина замерла.

На мгновение мне показалось, что она забыла, как дышать. Её пальцы дрогнули, а по коже пробежала едва заметная волна мурашек. Она медленно подняла на меня взгляд, словно пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно.

— Дерек... — её голос прозвучал тише обычного. — Зачем ты издеваешься надо мной?

Вырвавшись из моих объятий, она прижалась спиной к шкафу, в ее глазах не было страха. Только глубокое любопытство. — Если хочешь, чтобы мы ушли, просто скажи.

Я сунул руки в карманы и усмехнулся.

— Да, я бы очень хотел, чтобы твоя подруга ушла.

Эванджелина кивнула и положила руку на дверную ручку.

— Однако тебе лучше остаться.

Она замерла, костяшки пальцев сжались на латунной ручке. — Я не останусь.

— Ты сама сказала, что можешь оказаться в опасности. Эти люди могут вернуться в ваш дом и закончить начатое. И, конечно же, ты не ждешь, что я буду нянчиться с девочкой, не так ли?

Обернувшись, Эванджелина расправила плечи. Несмотря на ее размеры, я мог сказать, что в ней есть огонь. Без смекалки и острого языка ей было бы трудно добиться своего нынешнего статуса местного крутого копа и детектива.

За последний месяц я тщательно изучил ее жизнь и карьеру, пытаясь найти слабые места, скандалы или что-нибудь выгодное, что можно было бы использовать против нее. Моим козырем стала двойная жизнь ее отца, хотя эта незначительная деталь будет использована против него самого позднее.

Она разразилась без злобным смехом. — Я не могу здесь оставаться.

— Почему?

— Просто не могу. Не здесь, не с тобой.

Ее глаза оторвались от моих, и я подошел ближе.

— Пожалуйста, расскажи подробнее.

Покачивая головой из стороны в сторону, она потянулась за курткой, но я преградил ей путь, оттеснив ее назад и прижав к стене, наслаждаясь игрой в кошки-мышки. — Ну?

Она приложила руку к моей груди, то ли чтобы оттолкнуть меня, то ли потому, что ее потребность в контакте была такой же сильной, как и моя.

— Просто в тебе что-то есть, Дерек.

В ее глазах был настороженный блеск, ее инстинкты пели, предупреждая ее о монстре, скрывающемся на задворках моего существа.

Она должна была это почувствовать. Она должна была знать, что я воплощение смерти.

Чернила на моем теле были дорожной картой, кладбищем и алтарем для мертвых.

На нем были демоны моего прошлого, рожденные слезами и отчаянием. И призраки, выкованные в крови и тьме.

И однажды частичка ее тоже вырежет мою плоть.

ГЛАВА 8

Э

ВАНДЖЕЛИНА

Несмотря на боль, я зажала губы между зубами, когда между ног поселилось и запульсировало тепло. Он точно знал, что делает, и его высокомерие сводило с ума. Не прошло и полных двадцати четырех часов с того момента, как мы впервые обменялись взглядами, а он уже глубоко зарылся в мою кожу. Дерек беспокоил меня так, что я не могла объяснить. Я всегда гордилась тем, что была женщиной, которую другие не ожидали увидеть. Это был механизм выживания. Но этому мужчине с его манящими глазами и дерзкой ухмылкой хватило одного взгляда, чтобы ослабить мою защиту.

Я все еще пыталась забыть тот тревожный факт, что он слизывал кровь с моих губ, как будто это было пустяком. При воспоминании об этом у меня свело живот, и я подавила в себе бесстыдство, которое не могло не возбудиться от этого жеста.

— Она может остаться или нет? — спросила я, мягко отталкивая его назад. Он подчинился, и я почему-то знала, что он не из тех, кто переходит границы дозволенного. Может быть, я была ослеплена тем, кем он был, но пока он возвышался надо мной, весь такой задумчивый, мускулистый, я чувствовала себя в безопасности в каком-то странном смысле. Защищенной. От меня не ускользнул его гнев по поводу моего состояния и безразличие, которое он проявил к Рейн.

— Ты не ответила на вопрос, — сказал он, скрестив толстые руки.

— Сначала ответь на мой.

Он усмехнулся и прислонился к стене, выглядя лучше, чем мужчина имеет право выглядеть в простой белой рубашке.

— Она может остаться на одну ночь, если только ты расскажешь мне, в какую беду она попала. И почему она втянула тебя в свои неприятности? Но сначала, — сказал он, забирая полотенце из раковины, — давай закончим с твоим уходом.

— Хорошо.

Слово едва успело слететь с моих губ, как воздух одним махом вырвался из моих легких, а его большие руки обхватили меня с каждой стороны туловища и подняли на мраморную стойку.

Он схватил антисептик, делая вид, что занят пропитыванием салфетки, но я знала лучше. Намек на озорство, играющий на его губах, был всем доказательством, в котором я нуждалась.

Прошло восемь долгих месяцев с тех пор, как я была с мужчиной, так что я не могла винить свою внутреннюю шлюху, лишенную секса, за крайне непослушные образы Дерека, который швыряет меня по сторонам и трахает у стены...

Я закрыла глаза и вытеснила эти видения из своих мыслей.

Возьми себя в руки, Эва.

— Я сделал тебе больно? — спросил он, замедляя нежные поглаживания моего пореза.

— Похоже, я расслабилась. Не могу поверить, что этот ублюдок дал мне пощечину. Я должна была быть быстрее, сделать больше.

Черты лица Дерека ожесточились.

— На тебя напали в твоем доме. Ты боролась за свою жизнь и победила. Ты сделала достаточно. Все могло пойти совсем по-другому.

Он потянулся к маленькой повязке, но я удержала его запястье, молча побуждая его посмотреть мне в глаза. Наши тихие вздохи были единственными звуками, окружавшими нас.

— Спасибо, что сделал это. И, отвечая на твой вопрос, придя сюда... просто почувствовала, что это правильно.

Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить, и нахальная ухмылка Дерека ничем не помогла огню, охватившему мое лицо.

— И все же ты не хочешь остаться.

Не успела я ответить, как его большой палец оказался на моем подбородке, нежно поглаживая кожу.

— Это прекрасно заживет и без повязки. — Его голос стал хриплым, а глаза сосредоточились на моем рте. — Если только ты перестанешь это делать.

— Перестать... что делать? — спросила я, немного задыхаясь от волнения.

Он потянул вниз мой рот, высвобождая нижнюю губу из межзубного пространства, куда я неосознанно засунула ее во второй раз.