Франко склонил голову. — Да простит тебя Бог.

— Я не ищу прощения.

— Ты больной сукин сын.

— Может быть. — Я стиснул зубы, терпение мое на исходе. — Но этот больной сукин сын — единственный, кто готов сделать все, что угодно, чтобы защитить Эву. И давай не будем лицемерить. Ты знаешь, кто такая Лени.

Он резко обернулся.

— Я не могу защитить свою дочь от одного врага, только чтобы отправить ее в объятия еще большего дьявола.

— Но ты это сделаешь.

Его щеки покраснели, и он устремил в мою сторону укорительный взгляд. — Если ты к ней прикоснешься…

— Я уже сказал тебе, что не причиню ей вреда.

— Нет. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Думаешь, я не заметил, как ты на нее смотришь? Как она цепляется за тебя. И не надо мне тут нести чушь о том, что ты к ней что-то чувствуешь. Она красивая, умная, богатая — ты не сделаешь из моей дочери шлюху.

Я мог бы сказать многое, чтобы задеть его за живое, но из уважения к Еве я проигнорировал его слова, откинулся спиной к кирпичному зданию и засунул обе руки в карманы. — У тебя есть Арес. Используй его.

— Если для ее безопасности нужно использовать Ареса, то пусть она остается с Лени.

Хер с этим.

Его разрешение и одобрение ничего не значили. Черт меня подери, если я оставлю безопасность Эвы в чьих-то руках, кроме моих.

Даже не в руках Лени.

— Куда ты идешь? — спросил он, когда я прошел мимо него и перешел улицу.

— За тем, что принадлежит мне.

ГЛАВА 25

ДЕРЕК

— Сядь.

Эванджелина толкнула меня в грудь, пока тыльная сторона моих колен не коснулась деревянного стула. Я опустился, и она устроилась между моих бедер. От того, что она оказалась так близко, по мне пробежала волна тепла. Уголок обнаженной кожи над поясом ее джинсов манил меня, прося, чтобы я прикоснулся к нему. Я сдержал этот порыв. Сегодня вечером ей пришлось пережить слишком многое, и ей нужно было утешение, а не мои ухаживания. Ее глаза блестели от эмоций, но маска, которую она носила, оставалась непоколебимой.

— Я в порядке.

— Дерек, в тебя стреляли.

— Едва задели.

Она закатила глаза, смачивая марлевую подушечку спиртом. — Хватит быть таким чертовски упрямым, позволь мне помочь тебе. Это меньшее, что я могу сделать.

Протянув руки, я осторожно взял ее запястья в свои ладони.

— Ты мне ничего не должна. Слышишь меня? Абсолютно ничего.

Эва покачала головой.

— Это неправда. Ты рисковал жизнью, чтобы помочь мне. — Ее карие глаза потемнели. — И это было очень, очень глупо. Зачем ты так подвергал себя опасности? Тебя могли убить!

— А что ты хотела, чтобы я сделал? — сказал я, пожимая плечами. — Просто сидел и ждал?

— Да, именно это. Ты не коп, Дерек. И ты не Брюс Уэйн и не бессмертный. Ты обычный человек. А это, — сказала она, указывая на мое плечо, — могло быть гораздо хуже.

Она совершенно не подозревала, на что я был готов пойти, кого я убил бы, не задумываясь ни на секунду, если бы это означало, что она в безопасности. В тот день, когда я впервые увидел Эванджелину, что-то внутри меня сместилось с места. Равновесие нарушилось. Сама ткань моего существования распалась. Кодекс, по которому я жил. Все это — в руинах. Она перевернула мой мир с ног на голову и вывернула наизнанку.

Эва согласилась остаться со мной, даже если по ее условиям это было всего на несколько дней. Я знал, что у нее были вопросы. Объяснить, что сделали Елена, Кай и я, было практически невозможно. Но я был готов к этой задаче. Врать ей теперь казалось неправильным, но у меня было мало вариантов. Потерять ее — не был одним из них.

— Но я в порядке.

— Это я решу, — сказала она, капая еще спирта на тампон.

— Похоже, это личное.

Она слабо улыбнулась. — Просто не шевелись. Папа меня кое-чему научил.

Когда она потянула за воротник моей рубашки, ткань не растянулась достаточно. Я стянул ее через голову, стараясь не поцарапать нежную кожу.

— Так лучше?

Она облизнула губы и отступила, глазами блуждая по моей верхней части тела. Улыбка скользнула по моему лицу при виде ее оценки, и я откинулся на спинку стула.

— Подумал, что так тебе будет удобнее.

— Да, удобнее, — сказала она хриплым тоном. — Просто здесь так много… татуировок.

Свободной рукой она провела пальцами по моей груди. — Каждый сантиметр твоего тела. Что все это значит?

Я инстинктивно закрыл глаза от ее прикосновения, и мой член подпрыгнул у шва брюк.

— Ангел. — Я схватил ее руки. — Положи эту чертову подушку мне на плечо.

Боль была необходима. Мне нужно было почувствовать жжение спирта. Равный обмен на пламя, ласкающее мою кожу при каждом прикосновении ее пальцев. Везде, где она прикасалась, все загоралось. Я вцепился в края стула, заставляя себя не действовать под влиянием импульса, борясь с желанием бросить ее обратно на стол. Черт возьми. Эта женщина.

Эванджелина замялась, прикусив губу, прежде чем прижать прохладную марлю к моей ране. Я сжал челюсти, и громкий стон прозвучал в моем горле.

— Прости.

— Ничего страшного. Просто небольшой ожог. Ничего такого, чего бы я раньше не испытывал.

Ее внимание переместилось с меня на то, что находилось за моим плечом. Она замолчала. Задумалась. Глаза слегка прищурились.

— Откуда ты знаешь Елену? Как вы обе оказались такими… опытными?

Вновь сосредоточив все внимание на мне, она пронзительно посмотрела на меня, требуя ответов.

— Дерек, у нее под халатом был тактический пояс. Два «Глока»… А ты… — Она откинулась назад, прислонившись к столу, словно оценивая мою реакцию. — Ты ворвался с оружием наперевес в перестрелку с русскими гангстерами.

Прижав ладонь ко лбу, она покачала головой, оттолкнулась от стола и стала ходить взад-вперед. — Я даже не могу поверить, что говорю это вслух. Кто ты? Что ты?

Она была слишком близка, балансируя на грани правды, которая отрвет ее от меня.

— Эва, ты знаешь, кто я. Я владелец «Слоуна». Я инструктор по тактике. Это моя работа. А Елена — давний клиент Кая.

— Твоего приемного брата.

Я кивнул. — Верно.

Она снова оборвалась и направилась в гостиную. Рука на бедре, другая на лбу. Бессвязные бредни вырывались из ее уст, отражая ее судорожные движения.

Я схватил ее за запястье, поворачивая к себе. — В чем дело?

— Ты не можешь так поступать снова. Просто не можешь.

— Я был вынужден.

— Нет!

Ее резкий голос эхом отразился от сводчатых потолков.

— Нет, — прошептала она. — Сегодня я солгала. Я нарушила клятву и солгала ради тебя. Я солгала ради Елены. Что я вообще делаю?

Она спрятала лицо в ладонях.

— Ангел, иди ко мне.

Я прижал ее к своей груди. Она плакала, дрожа в моих объятиях. Эмоции, которые я не мог ни определить, ни понять, как с ними справиться, безжалостно били меня, оседая в желудке.

— Прости. Я не хотел, чтобы тебе пришлось это делать.

— Дерек, ты мог погибнуть. — Она наклонила голову, чтобы посмотреть на меня. — Я так много потеряла. Людей, которых люблю и о которых забочусь. А я только что нашла тебя.

Я обнял ее за лицо и большим пальцем вытер слезы, стекавшие по ее щекам.

— Я никуда не уйду. И меня не так легко убить, — сказал я, подмигнув.

Эванджелина закатила глаза и вздохнула. — В этом нет ничего смешного.

— Эй, беспокоиться обо мне бессмысленно. Речь идет о тебе. Юрий мертв, но над твоей головой все еще висит цель. Как, по-твоему, я себя чувствую?

Испанские ругательства сыпались с ее милых губ. И как бы неуместна ни была эта мысль, все, чего я хотел, — это поцеловать ее.

— Этот сукин сын, Белов. Он действительно пытался меня убить, да? — Ее глаза наполнились новыми слезами. — О, Боже, и Сэм...

Она прижалась лбом к моей груди и заплакала.

Душ перестал течь больше часа назад. Я задержался, прислушиваясь у двери своей спальни, чтобы убедиться, что она не нуждается во мне. Как бы мне ни хотелось быть рядом с ней, я знал, что ей нужно пространство и время, чтобы прояснить мысли.