Черт.

На моей подъездной дорожке вдруг заскрипели шины, а затем я резко сорвалась с места.

— Давай! Нам нужно добраться до телефона и убедиться, что они ушли.

Она яростно замотала головой, пытаясь вырваться из моей протянутой руки, но я не собиралась снова оставлять ее здесь. Не тогда, когда потенциальные угрозы все еще могут таиться где-то в моем доме. Я подняла ее и потащила в пустую кухню, где нас встретил еще один кровавый след, ведущий в мою грязную комнату и через заднюю дверь, но преступника не было видно. В подъезде обнаружились похожие следы. Оба мужчины убрались восвояси, но я знала, что они вернутся. Если не они, то другие. Мы не были в безопасности.

— Помоги мне найти телефон. Нам нужна помощь.

— Нет! — Она уперлась спиной в стену, позволяя своему телу сползти на пол. — Ты не можешь. Вот как они меня нашли. Гребаный грязный коп продал меня!

Я опустилась перед ней на колени, чертовски смущенная. — Помедленнее. О чем ты говоришь? Кто тебя продал?

— Люди Дмитрия Белова точно знали, где меня искать. Они знают, что я снабжала вас всей информацией.

Ее голос был густым от эмоций.

— Они сказали мне, что это был какой-то кусок дерьма, полицейский. Я не вернусь, Эва. Не вернусь. И если ты позвонишь им, я уйду... но тогда я, вероятно, буду мертва к утру.

Потирая руками волосы, я пыталась переварить все, что она говорила. Что, если она говорит правду? Неужели Белов подкупил одного из моих коллег?

Я вскочила на ноги. — Рейн, нам нужно уходить отсюда. Они знают, что ты здесь, и их возвращение - лишь вопрос времени.

— Я уже сказала, что не пойду в полицию.

Я подняла ее хрупкую фигурку с пола. — Хорошо, но нам нужно идти. И немедленно. Я могу знать кого-то, кто может помочь.

Настала ее очередь свести брови вместе.

— Кто? — спросила она, пока я тащила ее через кухню.

— Я объясню по дороге. Просто доверься мне, хорошо?

Я старалась избегать луж крови, пока мы шли через темный дом.

— Возьми ключи и садись в «Audi». Я сейчас выйду.

Она замешкалась на мгновение, затем кивнула и скрылась в грязной комнате. На какой-то безумный миг мне пришла в голову мысль пойти к Дереку. Но это была ошибка в рассуждениях, чтобы умиротворить и поколебать Рейн. О Дереке не могло быть и речи. Я не стала бы его привлекать. Мне нужно было отвезти ее в участок, несмотря на ее отказ.

При мысли о Дереке у меня свело живот, и я покачала головой, испытывая отвращение к себе за то, что почувствовала даже легкое влечение после того, как всего несколько минут назад на меня напали и едва не подвергли сексуальному насилию.

— Соберись, Эва.

Я собрала свой набор и дополнительные принадлежности и поспешила за дверь. Об одежде и нижнем белье я побеспокоюсь позже.

Рейн прислонилась головой к стеклу пассажирского окна.

— Мне очень жаль, — прошептала она. — Я не должна была приводить этих людей к вашей двери. Я просто не знала, куда еще можно пойти. Ты - единственный человек, которому я доверяю.

Я слабо улыбнулась. — Я рада, что ты пришла ко мне. Я сказала тебе, что всегда буду рядом, и я это имела в виду.

В периферии я увидела, как она повернулась ко мне. — Черт, Эва, ты ранена.

Правая сторона моего лица все еще пульсировала, а губа ужасно болела, но ей не нужно было этого знать.

— Это просто небольшой порез. Ничего серьезного. К тому же я ударила его по члену. И он был даже не первым.

Два ушибленных члена за день - это, должно быть, какой-то рекорд.

Я не видела, но почувствовала, что она улыбнулась.

Наступило короткое молчание, прежде чем она выдохнула и заерзала на своем месте. Она стала совсем похожа на ту испуганную, истощенную девушку четырехлетней давности. Хотя она далеко ушла от своей жизни на улице, Рейн все еще была далека от того, что я думала. Как я надеялась, когда была наивной полицейской, думая, что смогу изменить мир, просто проявляя заботу. Суровая правда заключалась в том, что я не мог спасти всех. Иногда демоны побеждали.

— Эва, куда мы идем?

Я прикусила губу, боясь ее реакции на правду. Но я должна был ей сказать. Как только я доберусь до города, она узнает. — Эва?

— Рейн, ты должна понять. Я должна сообщить об этом. Это моя работа.

Она вцепилась когтями в ручку двери, пока та не открылась. Я протянула руку и сжала в кулаке ее толстовку. — Что ты делаешь?

— Я же сказала, что не могу пойти в полицию. Не могу поверить, что ты и меня продаешь.

Она дернула рукой, пытаясь вырваться из моей хватки, но я держалась крепко, машина раскачивалась, пока я боролась с многозадачностью.

— Это не то, что я делаю. Я пытаюсь помочь тебе. Закрой эту чертову дверь.

— Ты меня убьешь.

Рейн дернулась сильнее, решив выброситься из моей машины, а не разговаривать с полицией.

Черт. Черт.

Решения.

— Ладно. Хорошо. Я отвезу тебя в другое место. Только, пожалуйста, закрой дверь.

Я пожалела об этих словах, как только они слетели с моих губ. В голове зазвенели все предупреждающие звоночки, и в глубине души я понимала, что совершаю ошибку и иду против всего, за что выступаю. Но что, если она была права? В опасности окажется не только ее жизнь, но и моя. Мой отец и Алекса будут беззащитны, если угроза придет к ним на порог. Но Дерек... Он знал толк в оружии, безопасности и самообороне. Какой еще у меня был выбор?

Неужели я оправдываю нарушение клятвы?

Я знала ответ, но игнорировала логику. Чувство вины пронзило меня при мысли о близких, которых я могла бы спасти, но не смогла. Я не могла взвалить на свои плечи бремя еще одной смерти.

— Пожалуйста, не лги мне, Эва. Просто выпусти меня, и ты сможешь притвориться, что никогда меня не видела.

Я встретилась взглядом с её полными слёз глазами.

— Мы идем к другу. К тому, кто может помочь.

— Мы можем им доверять?

Довериться Дереку?

Я прокручивала этот вопрос в мыслях, не зная, как на него ответить. После столь короткого времени, проведенного с ним, я не могла сказать наверняка. Но что-то было в нем, чувства, которые он вызывал, огонь в его глазах.

Дерек выводил меня из равновесия, заставляя эмоции бушевать. И я не знала, хочу ли я бежать в другую сторону или обхватить его руками.

Нет.

Это была ложь. Мне безумно хотелось обхватить его твердое тело.

Мы въехали на знакомую извилистую подъездную дорожку перед его домом. Не успела я заглушить мотор, как входная дверь распахнулась, и на пороге появился большой черно-коричневый доберман.

Конечно, он видел, что мы приехали.

Я положила руку на живот, чтобы успокоить стаю птиц, грозящих взлететь, когда Дерек - теперь он был одет в обычную, обтягивающую бицепсы рубашку с длинными рукавами и джинсы с низкой посадкой - сошел с крыльца. Узнав мою машину, он лукаво улыбнулся... пока я не вышла из машины.

ГЛАВА 7

ДЕРЕК

Я стиснул зубы и выругался про себя, когда она вошла под свет прожекторов, и я хорошо рассмотрел ее лицо. На ее некогда безупречной коже красовались красные пятна, по краям они были пурпурными. Уголок губы распух, засохшая кровь стекала по изгибу подбородка. Было очевидно, что она ушла в спешке, не приведя себя в порядок.

Пять часов.

Всего пять часов прошло с тех пор, как я в последний раз видел ее.

Что, черт возьми, произошло?

Мы смотрели друг на друга, не моргая и не двигаясь, пока она не кивнула и не пошла к своей машине. Я дошел до нее в три длинных шага, сжимая кулаки по бокам.

— Эва, — простонал я, нежно проводя пальцем по маленькой ранке под ее правым глазом.

Она вздрогнула от моего прикосновения, и новая волна ярости прокатилась по мне. Я схватил ее за подбородок сильнее, чем намеревался, заставив ее слабо заскулить. Этот звук вызвал прилив жара, и я крепче сжал ее в объятиях, сглаживая внутреннюю реакцию своего тела на ее боль.

Как будто инстинктивно, моя вторая рука обхватила ее затылок, заставив ее на мгновение закрыть глаза от прикосновения. Эва была моей. Моя, чтобы отмечать, разрушать и собирать обратно по своему усмотрению - только моя. И кто бы ни посмел к ней прикоснуться, он был равносилен смерти.