Он сделал долгий глоток из своего стакана, не отрывая от меня взгляда. В моих мыслях бушевали образы того, как я разбиваю этот стакан об его голову и заталкиваю осколки ему в глотку. Это был лишь один из многих творческих способов, которыми я фантазировал об убийстве его. Черт, я пролил кровь собственного отца, разломал его гребаный череп пополам, а потом пошел домой и спал как убитый, пока его мозги все еще были размазаны по моей рубашке. Убить Ронана было бы не сложнее. Это принесло бы мне огромное удовлетворение, но я знал, что не могу. Как глава «Ареса», он был неприкосновенен.

— Это не так было.

Ронан оперся обеими руками на мраморную столешницу.

— Не выставляй меня дураком, Дерек. Андрей Смирнов был тем самым сукиным сыном в лазарете с Кирнаном. — Он пристально посмотрел на меня. — Что? Ты преподал ему урок? Заявил свои права на эту тугую попку, да?

— Хватит.

Ронан широко улыбнулся, поднимая стакан перед собой и указывая на меня обвиняющим пальцем.

— Я позволил тебе действовать не по правилам в твоей маленькой мести этому ничтожеству, Форд. Черт, мне плевать, даже если ты отрежешь члены всем ублюдкам в этом городе.

Он поставил стакан на боковой столик, приковывая меня взглядом.

— Но не людям Белова. Это понятно?

Я наклонил голову и пристально посмотрел на него.

Насколько легко было бы заставить его исчезнуть?

Вырвать его черное сердце на глазах у него самого. Острый стальной предмет, спрятанный у меня в штанах, вдруг стал тяжелым. Горячим. Умоляющим, чтобы я до него дотянулся.

— Я вижу этот взгляд в твоих глазах, Дерек. Это тот же взгляд, который я видел много лет назад. Причина, по которой я понял, что ты — именно тот, кого я искал.

Он подошел ближе, пока мы не оказались всего в тридцати сантиметрах друг от друга и на одном уровне глаз.

Я не мог отрицать, что часть меня чувствовала себя в долгу перед этим ублюдком. И, возможно, именно поэтому я научилась контролировать свой гнев, когда он бросал мне вызов.

В тот день, когда он вошел в тот захудалый приют много лет назад, в тот дом ужасов и извращений, он спас меня.

Спас нас.

— Я обещал, что ты больше никогда не будешь на коленях перед другим мужчиной, верно?

Его голос звучал жестко и хрипло у моего уха. И я стиснул зубы, рычание задрожало в груди от его слов и образов, которые они вызывали.

Эти мучительные воспоминания таились в самых темных уголках моего сознания.

— И я позволил тебе отомстить. Дал тебе навыки, силу, чтобы заставить этого сукиного сына дрожать у твоих ног, прежде чем ты отрубил ему голову.

Я зажмурил глаза, представляя лицо давно мертвого куска дерьма по имени Роберт. Запах его крови, его вопли, то, как жалко он умолял о пощаде и просил пощадить его — любезность, которую он никогда не оказывал мне, когда отрезал мою последнюю нить, связывавшую меня с невинностью.

— Не забывай, кто сделал тебя тем, кем ты являешься. Кто дал тебе все это — превратил тебя в бога.

Ронан хлопнул меня по плечу.

— Завтра ты будешь в Марселе. Мои люди там снабдят тебя всеми первоклассными европейскими шлюхами, которые тебе только понадобятся, чтобы вытеснить эту одну незначительную женщину из твоей системы.

ГЛАВА 20

ДЕРЕК

Эванджелина

Как прошел твой день? Я заканчиваю оформление документов по делу и собираюсь выпить кофе с Сэмом.

Я не был ревнивым. Мне никогда не приходилось им быть. Но то, что Эва наслаждалась обществом другого мужчины, сильно меня раздражало, особенно учитывая, что прошло всего чуть больше недели с тех пор, как я видел её в последний раз. А этот козел Сэм, наверное, уже часами не отходил от неё ни на шаг — день за днём.

Я

Хорошо. В постели. Рейс через пять часов. Ты в нашем любимом кафе?

Эванджелина

Я не знала, что у нас есть любимое кафе. Я представила ее улыбку с ямочками и почувствовала, как у меня на губах заиграла улыбка.

Эванджелина

Я в милом маленьком магазине на открытом воздухе на 8-й улице. Тебе бы понравилось.

Я

Ты должна будешь меня туда отвести, когда я вернусь.

Эванджелина

Договорились.

Эванджелина

Спокойной ночи, Дерек. Удачного полета

С того дня, как я сказал ей, что буду трахать ее на каждой поверхности в моем доме. Я и намеревался сделать это, между нами все стало странно. Наши переписки оставались легкими и всегда по делу. Она не была холодной или отстраненной, но… осторожной.

Я убедил себя, что это потому, что она все еще страдала из-за пропавшей подруги.

Но в груди у меня было странное чувство.

Тяжесть. Тоска, которую я никогда раньше не испытывал.

И только два дня назад я понял, что это такое. Это незнакомое ощущение удивило меня, пронзив мое тело ледяным холодом.

Я скучал по ней.

Я, блядь, скучал по ней.

По ее запаху. По дымчатому звуку ее голоса. По тому, как ее пухлая верхняя губа закручивалась вверх, когда она улыбалась.

Когда я вообще замечал или заботился об этих вещах в женщинах? Мне нужны были только красивое лицо и влажная киска.

Все просто.

Но почему я жаждал большего?

Французские шлюхи, которые бросались на мой член, соответствовали этим критериям, но впервые я не был заинтересован.

Ни одна из них не была Эвой.

Я засунул руки в карманы, поворачивая за угол на оживленной улице недалеко от центра Филадельфии. Как только она появилась в поле зрения, я остановился как вкопанный.

Тяжесть в груди исчезла.

Она была именно там, где обещала, и выглядела так же великолепно, как и когда я уезжал.

Я хотел удивить ее, хотя и не понимал почему, и закончил дело в Париже раньше, чем планировал, прежде чем сесть на первый же рейс из Франции. И хотя смену часовых поясов переносить было чертовски тяжело, я не мог ждать еще ни дня, чтобы увидеть ее, поэтому мчался сквозь пробки в час пик, как только она сообщила мне свое местонахождение. И вот я стоял за деревом, наблюдая за ней, как какой-то жуткий извращенец.

Ее партнер большую часть времени проводил, прилипнув лицом к телефону или уставившись на то, что он записывал в блокнот, даже когда они разговаривали. Хотя я был рад, что их отношения были строго профессиональными, меня также озадачивало его безразличие. Эванджелина была чертовски потрясающей, даже с волосами, завязанными в неаккуратный пучок на макушке. Я никогда не уставал смотреть на нее. Хотя, пожалуй, я был рад, что не стал причиной, по которой ей пришлось оплакивать еще одного человека в своей жизни.

Я никогда не пожалею, что убил того ублюдка, Джеймса, хотя мысль о ее ненависти наполняла мою грудь тоской.

Разве не в этом был смысл?

Был — есть.

Может, Ронан был прав. Мне просто нужно было избавиться от нее. Ее киска не была исключением. Я получу свое удовольствие и пойду дальше, черт возьми.

Эванджелина отодвинула стул и встала, направляясь к фургончику с кофе, что давало мне идеальную возможность подойти. Я на мгновение задержался, любуясь изящными изгибами ее попки и подтянутыми бедрами в черных леггинсах и фирменных армейских ботинках.

Аромат ее духов поразил мои чувства и заставил кровь закипеть в жилах. Я не хотел ничего больше, чем поднять ее на руки, отвезти домой и сжечь весь этот чертов дом дотла.

Терпение. Я должен был контролировать себя, иначе я бы воплотил свои навязчивые мысли и схватил ее прямо с этого тротуара.

Эва замерла, почувствовав мое присутствие у себя за спиной. Я провел губами по нежной коже на ее затылке, и ее рука метнулась к пистолету в кобуре на талии. Но я быстро прикрыл его своей рукой.

— Не то приветствие я ожидал.

Она громко ахнула.

— Вот оно. Соскучилась по мне, ангел?

Она развернулась в моих объятиях.

— Дерек? Ты, подлый ублюдок! Почему ты не сказал мне, что вернулся?

Ее руки обхватили мою шею, и я прижал ее к себе, уткнувшись носом в ее волосы и впитывая ее запах.