Она вытерла слезы под глазами тыльной стороной пальца и помахала рукой, чтобы обвеять лицо.

— Прости, — тихо сказала я. — Ты наверное думаешь, что я жалкая. Он всего лишь парень, да?

— Слушай, ты и так уже в депрессии, так что не заставляй меня еще и пощечиной встряхнуть тебя.

Она снова прижала меня к себе, и я прислонилась головой к ее плечу.

— Конечно, я не считаю тебя жалкой. У тебя разбито сердце, Эв. Я это прошла. Но ты переживешь эту утрату, поднимешься и пойдешь дальше, потому что ты — чертова Эванджелина Круз, а он — самый большой идиот в Филадельфии, раз упустил тебя.

Она бы не говорила таких вещей, если бы знала, что я расстроена из-за серийного убийцы и человека, который пытал и убил Джеймса.

— Хотелось бы, чтобы все было так просто. Я просто… не знаю, что делать со всем этим. — Я указала на свое сердце. — Я люблю его, Лекс. Я люблю его так чертовски сильно, что это причиняет физическую боль.

— О, Эва, — прошептала она, обнимая мое дрожащее лицо.

— Я его так же сильно и ненавижу.

— Хорошо. Сосредоточься на этом и выкинь все остальное. Он не заслуживает больше твоих слез. Ты чертова богиня, понятно?

Я рассмеялась сквозь слезы и обняла ее. — Пойдем. Кажется, я наконец немного проголодалась.

— Прекрасно!

Алекса поцеловала меня в лоб и вышла из машины. Когда я схватила сумку, я услышала мужские голоса и Лекс, обращающуюся к ним, но ее тон был выше, чем обычно, и в нем слышалось беспокойство. Едва я дотянулась до ручки двери, как тело моей кузины с такой силой ударилось о бок машины, что она закачалась из стороны в сторону. Не успела я осознать, что происходит, как раздались два громких хлопка, и над ней стоял мужчина, весь в черном, избивающий ее кулаками.

Нет, нет. Черт.

Я вытащила пистолет и выскочила из машины.

— Стой! Отойди от нее.

Это было все, что я успела сказать, прежде чем твердый металл прижался к моей затылке.

— Опусти пистолет, — приказал голос с сильным акцентом у меня у уха. — И если ты попытаешься что-то сделать, он засунет свой пистолет в ее грязный рот. Этого ты хочешь?

Дмитрий Белов.

Я медленно покачала головой. — Почему ты это делаешь?

— О, я просто пришел забрать то, что принадлежит мне. И ты знаешь поговорку:если хочешь, чтобы дело было сделано, сделай его сам? Ну, вот я и здесь.

Один из его приспешников вырвал пистолет из моих рук, а Дмитрий быстро прижал меня к машине, вжимаясь грудью мне в спину.

— Так ты и есть тот маленький ангел смерти, ответственный за убийство моего брата. Знаешь, я видел твои фотографии и знал, что ты красивая, но теперь я вижу, что они не отражают тебя в полной мере.

Кончик его носа коснулся моего плеча, а другая рука скользнула по моему торсу и под грудь.

— Я собирался отдать тебя моему двоюродному брату, но нет, крошка. Ты моя.

Он провёл большим пальцем по моему соску и вдохнул мне в шею.

— Не смей, блядь, меня трогать.

Я попыталась оттолкнуть его, но он еще сильнее прижал меня к стеклу.

— О, Эванджелина, я чертовски намерен тебя трогать, как ты и сказала, а потом, может быть, научить твой дерзкий ротик, где его место.

Он схватил меня за волосы сзади, и я зашипела от боли, когда он потащил меня вокруг капота машины. Я бы сопротивлялась изо всех сил, но мои мысли были о Лекс. Он угрожал убить ее, если я не буду сотрудничать. Когда он толкнул меня мимо водительской стороны, я увидела ее неподвижное тело, прижатое к машине, лицо скрытое окровавленными волосами.

— Лекс! — крикнула я, протягивая руки, даже если это было бесполезно.

Дмитрий схватил меня за талию и забросил в черный фургон. Я ударилась локтем о металлическую защелку, боль пронзила меня и вырвала крик из моего теперь ободранного горла.

— Избавься от нее, — приказал он, указав на Алексу, прежде чем залезть ко мне.

— Нет, ты сукин сын!

Я успела нанести один четкий правый хук в щеку, прежде чем боль взорвалась за глазами, и я потеряла сознание.

ГЛАВА 44

ДЕРЕК

Я с силой швырнул стакан с виски на барную стойку, разбив стакан вдребезги. Капли крови смешались с жидкостью, но я ничего не почувствовал. Боль была желанной передышкой после оцепенения.….Четыре дня без неё.

Четыре чертовых дня.

Это могло бы быть и вечностью. Я не был уверен, чем я занимался в жизни, как жил день за днем, пока не встретил ее. Она стала настолько важной частью моей жизни, что без нее я был потерян.

Но так не останется. Эва была моей. Она была создана для меня, и я найду способ вернуть ее, даже если это убьет меня.

— Не смотри на меня так, — сказал я Деймосу, когда он смотрел на меня со своего коврика на полу. — Тебе она тоже понравилась, да, мальчик? Никогда не видел, чтобы ты так быстро привязался к кому-то.

Его уши откинулись назад, словно он понимал, о чем я говорю.

— Она особенная, правда?

Он встал и зафыркал рядом со мной, давая понять, что хочет, чтобы его вывели на прогулку. Когда я положил руку ему на голову, на экране моего телефона мелькнул неизвестный номер. Я отключил звук, сунул телефон в карман и слез с табуретки, чтобы взять поводок. Я едва успел дойти до задней двери, как мой телефон снова завибрировал.

Тот же номер.

Я никогда не отвечал на звонки с неизвестных номеров, особенно сейчас, когда у меня было чертовски хреновое настроение, но что-то не давало мне покоя. Какой-то инстинкт буквально не отпускал.

— Пойдем, — позвал я Деймоса, и он последовал за мной на крыльцо. Я облокотился на перила, пока он бесконечно искал лучшее место, чтобы пописать, а я набирал неизвестный номер.

— Дерек! — Голос на другом конце был в панике. — Дерек, это ты? Пожалуйста. Пожалуйста. Ты должен помочь.

Она повторила эту фразу еще три раза. Я не узнал голос женщины сквозь рыдания.

— Кто ты, черт возьми? Чего тебе нужно?

— Дерек, это я, Алекса. — Сердце у меня упало в пятки. — Они… они забрали ее — Эву. Он думал, что убил меня… но промахнулся.

Я выпрямился, пытаясь обрести дар речи, пытаясь сложить слова воедино, чтобы понять, что, черт возьми, она говорит.

Кто-то забрал ее. Эву. Мою девушку.

— Ты должен ей помочь, Дерек. У нее нет инсулина. Уже пять часов прошло.

Из моего рта вырвался рык.

Пять гребаных часов.

Я промчался по дому, а за мной следовал Деймос, когда я бежал наверх, взбираясь по ступенькам по две за раз.

— Почему ты так долго ждала, чтобы сказать мне? Кто ее похитил?

— Нас заманили в засаду. Они меня избили. Я очнулась в больнице. А Эва просто исчезла.

Она говорила так быстро, что слова сливались. Я включил громкую связь, чтобы освободить обе руки.

— Я сказал копам, что это дело рук того русского ублюдка. Но они ничего не будут делать, пока не пройдут через все эти гребаные инстанции. А ты знаешь, что у нее мало времени. Ей нужен инсулин.

На другом конце трубки наступила пауза, пока я продолжал паковать в сумки снаряжение.

— Я знаю, что ты можешь помочь, Дерек. Я знаю, кто ты такой.

Я замер, ожидая, пока она разъяснит.

— Я слышала, как мой дядя Франко разговаривал с той женщиной, Лени, на днях. Я сейчас ненавижу тебя за то, что ты причинил Эве боль, и ты заслуживаешь пинка под зад, но мне нужно, чтобы ты вытащил из задницы все ресурсы, которые у тебя есть, и нашел ее, пока не стало слишком поздно. Ты ей это должен.

Я повесил трубку и ударил по столу обеими кулаками. Я дышал быстро, и все, о чем я мог думать, — это об Эве в руках этого сукина сына.

Он был мертв. Все, кого он любил, были мертвы.

Его семья. Его друзья. Вся эта проклятая братва.

Я набрал номер. После двух гудков, и на другом конце провода меня поприветствовал знакомый голос.

— Дерек Кейн.

— Амалия.

Мы с Каем подъехали к зданию из красного кирпича на углу безлюдной улицы. По дороге ни один из нас не проронил ни слова. Он посмотрел на меня, когда я поставил машину на стоянку, и кивнул.