— Он никогда не был для меня отцом.

Она громко взвизгнула.

— Ты убийца, Дерек. Чертов психопат. Вот в чем все дело? — спросила она, обводя рукой комнату. — Никогда не промахиваешься. Это то, чем ты занимаешься? Убиваешь людей?

— Все гораздо сложнее.

Из ее горла вырвался безрадостный смех.

— Сложно? Нет ничего сложного в том, что ты зарабатываешь на жизнь убийством людей. В том, что ты убил своего собственного отца, человека, которого я любила, как будто он был...

Ее грудь содрогнулась, когда рыдание оборвало ее слова. Она опустила пистолет и склонилась вперед, плача с опущенной головой, а ее темные волосы ниспадали вокруг нее, как занавес, скрывая ее прекрасное лицо.

— Ты можешь ненавидеть меня, Эва. Ненавидеть то, что я сделал. Ненавидеть то, кем я являюсь, но не смей проливать слезы по этому сукину сыну. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, каким он был на самом деле и во что он был вовлечен.

Я осмелился положить руку ей на плечо, но она оттолкнула меня.

— Кто ты, черт возьми, такой, чтобы судить о чьей-то нравственности?

— Я не утверждаю, что я святой. Но я и не скрываю своих демонов, как он.

Она презрительно фыркнула и покачала головой.

— О, неужели? Почему ты меня разыскал? Почему ты следил за мной? — спросила она, указывая на фотографии на полке. — Было ли что-нибудь из этого настоящим, Дерек?

Ее голос снова дрогнул, и ее боль была как рана в сердце.

Прижав руку к груди, я сжал ткань рубашки в кулаке. — Я не планировал этого, Эва. Я не хотел...

— Ты настоящий ублюдок.

— Пожалуйста, позволь мне объяснить.

Я попытался протянуть руку, но она отшатнулась, снова подняв оружие.

— Не смей меня, блядь, трогать.

Мне было противно, как она на меня смотрела. В некотором смысле я предпочитал ее ненависть страху, отражавшемуся в ее глазах. Она смотрела на меня так же, как все остальные, и я не мог этого вынести. Не от нее.

— Ты можешь кричать, вопить, ненавидеть меня, Эва, но не бойся меня. Я чудовище. Я знаю это. Я убивал хладнокровно и не собираюсь этого отрицать. Но тебе… я бы никогда не причинил тебе вреда.

Она зажмурила глаза и заплакала, пистолет выпал у нее из рук. Я подошел к ней и обнял ее за лицо.

— Детка, я бы никогда не причинил тебе боли. Пожалуйста, поверь мне.

Ее руки крепко обхватили мои запястья, и она широко раскрыла глаза.

— Ты ошибаешься, — прошептала она. — Никто никогда не причинял мне больше боли, чем ты. Ты, черт возьми, сломал меня, Дерек.

— Нет.

— Теперь все становится понятно. — Эва оттащила мои руки от своего лица. — Боже, я такая чертова дура.

Я попытался снова дотянуться до нее, но она оттолкнула мою руку.

— Я сказала тебе, что люблю тебя, а ты не смог ответить тем же. И теперь я знаю, почему. Это все был какой-то заговор, чтобы меня уничтожить, да?

Она шагнула ко мне, в глазах горела ненависть.

— Эва, ты не понимаешь.

— Ты сукин сын. — Ее рука со всей силой, которой я не ожидал, обрушилась на мою щеку. Щека запылала, кожа пульсировала. — Как ты, наверное, смеялся надо мной. Ты и твой брат.

— Это неправда, и ты это знаешь.

— Ты трахал меня, как какую-то шлюху, унижал меня и, наверное, смеялся за моей спиной, пока я, тупая дура, влюбилась в тебя. Боже, как я тебя ненавижу!

Ее кулаки обрушились на мою грудь, удары были сильными, но я позволил ей бить меня. Я заслужил всю ту боль, которую причинил ей.

— Эва, перестань, — наконец сказал я, схватив ее за запястья. Она больше не сопротивлялась и рухнула на пол.

— Что мне делать со всем этим? — воскликнула она, прижимая пальцы к сердцу.

— Что мне делать со всем, что я знаю?

Из ее горла вырвался крик.

— Ты так много раз трахал меня, Дерек.

Я опустился на колени рядом с ней. — Делай все, что считаешь нужным. Но, пожалуйста, позволь мне сказать пару слов.

— Нет, — сказала она, качая головой и вскакивая на ноги. — Я не хочу больше слышать твою чушь — твою ложь. Я больше никогда не хочу тебя видеть или слышать.

Я схватил ее за локоть, прежде чем она успела выбежать за дверь, и притянул к себе, прижав ее спину к своей груди. Мои губы коснулись ее шеи, и она на мгновение обмякла в моих объятиях, позволяя мне целовать ее.

— Ангел, пожалуйста, не уходи. Я бы хотел, чтобы все было по-другому. Я бы хотел быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Позволь мне все исправить. Пожалуйста.

— Знаешь, чего я хочу, Дерек? — Она повернулась в моих объятиях, и ее влажные глаза встретились с моими. — Я хочу, чтобы ты убил меня и в ту ночь тоже.

Я стиснул зубы. — Не смей так говорить, черт возьми.

— А какая разница? По крайней мере, это было бы быстро. А не так, как сейчас.

Моя хватка ослабла, как будто лезвия тысячи зазубренных ножей глубоко вонзились в мое сердце. Я позволил ей уйти, и она остановилась на пороге, но не обернулась. Внутри меня зародилась искра надежды, но так же быстро, как она расцвела, она разбилась и сгорела, когда яд в ее словах выжал из меня саму жизнь.

— Если я когда-нибудь увижу тебя снова, если ты когда-нибудь придешь ко мне, я добьюсь, чтобы тебя арестовали за убийство… или убью тебя сама.

ГЛАВА 41

ДЕРЕК

— Дерек, стой!

Быстрые шаги Кая приближались ко мне.

Мне было всё равно. Он меня не остановит.

Никто не остановит, пока я не отомщу Ронану.

Он не только разрушил мои отношения с Эвой, но и подставил её, раскрыв при этом и себя, и меня. Моя девушка возненавидела меня, и теперь ей грозит опасность.

Я не мог этого допустить. Я заставлю его заплатить самым мучительным образом, какой только можно вообразить.

— Да ладно, брат, подумай об этом, — сказал он, схватив меня за руку.

Я оттолкнул его руку и бросился через парковку, но он снова схватил меня.

— Кай, ты меня не остановишь. Я разорву его на куски своими чертовыми голыми руками.

Он толкнул меня за плечи, прижав к задней части грузовика.

— Единственное, что ты сделаешь, — это, блядь, убьешь себя. Ты оттуда не выйдешь, и я тоже, потому что ни за что на свете я не позволю тебе сделать это в одиночку.

— Хер ты позволишь.

— Попробуй меня остановить, — бросил он вызов.

Я покачал головой и закрыл глаза.

Слёзы жгли веки, а боль в груди все еще была острой, забирая у меня дыхание. Агония потери её и осознание того, что она меня ненавидела, были такой формой пытки, какой я ещё никогда не испытывал. Даже ужасы моего детства не шли ни в какое сравнение. Я бы пережил те кошмары тысячу раз, если бы это означало, что я смогу не видеть ненависти и печали в ее глазах.

Не имело значения, что я всегда знал, что это будет нашим концом. Что она никогда не принадлежала моему миру, что она была слишком хороша для тьмы, жившей внутри меня. Но я был эгоистичным сукиным сыном и намеревался удержать ее любой ценой.

Мой взгляд упал на Кая, и чувство вины за то, что я задумал, заставило мой желудок скрутиться.

— Я не заслуживаю твоей преданности.

Мой голос сломался.

Черт.

— Чёрт, Д. Мы, черт возьми, братья. До Эвы были только ты и я. И теперь я тоже сделаю для неё всё, потому что ты её любишь.

Я любил её.

Я, блядь, любил её.

И мне нужно было вернуть её.

— Кай, — сказал я, сглотнув комок в горле. — Я сказал ему, что хочу уйти. Сказал, что покончил с Аресом.

— Я догадался. Это объясняет, почему он так поступил. — Он похлопал меня по щеке, в его глазах светилось сострадание. — Нам нужно действовать по-другому.

— Нет, — сказал я, оттолкнув его. — Ты не понимаешь. Он заставил меня. Сказал, что я должен убить тебя, чтобы купить свою свободу.

Глаза Кая сузились, пока он ждал, когда я продолжу, прекрасно понимая, к чему это ведет. — Мне чертовски жаль, брат.

Я сполз на землю, привалившись к борту грузовика и рухнул на землю жалким комом. Кай присел передо мной, положив руку мне на плечо, тяжело выдохнул.