Эва.

Брови Джеймса взлетели к линии роста волос, грудь вздымалась и опускалась в изрезанных брюках.

— Если я не отвечу, она подумает, что что-то случилось. Пожалуйста, не причиняй ей вреда, — умолял он, краснея лицом.

— Ты мастер играть роль любящего дядюшки, — прошептал я, доставая свой пистолет из кобуры. — Ее жизнь зависит от твоего последнего выступления, так что постарайся, чтобы оно было удачным.

На моих руках была кровь душ погибших мужчин. Каждый из них - еще одна засечка, еще одна цифра в счете. Но по причинам, которые я отказывался рассматривать дальше, мысль о том, что я могу причинить боль этой женщине, закрутила что-то глубоко в моем нутре.

Отступив в тень, я наблюдал за тем, как Джеймс выдохнул длинный, дрожащий глоток воздуха, прежде чем открыть дверь.

— Эванджелина! Прости, я был наверху. Ты сказала, что оставила свой телефон?

Осторожно, чтобы не выдать себя, я наблюдал за тем, как женщина медленно кивнула. Казалось, она внимательно изучала его взволнованный вид и едва уловимые нервные сигналы на языке тела. Проницательная, надо отдать ей должное.

Эванджелина.

Я прокрутил это имя в мыслях.

— Все... в порядке? — спросила она, наклонившись вперед.

Мой взгляд задержался на ее пухлом рте.

— Ничего. Я просто запыхалась, спускаясь по лестнице. Может, я и дряхлый, в конце концов, — сказал он с настороженным смешком.

Эванджелина улыбнулась ему, но не дошла до глаз, проходя мимо него и похлопывая по плечу. — Похоже, тебе нужно немного отдохнуть.

Как только она скрылась в гостиной, я шагнул под свет настенной лампы, и мы с Джеймсом встретились взглядами. Добрый доктор провел грубой рукой по некогда песочным светлым волосам, которые я помнил. Густые платиновые пряди, появившиеся на их месте, свидетельствовали о его отсутствии и прошедших годах.

Он застыл на месте. Наблюдал. Наверное, пытался придумать, как сбежать или поколебать меня.

Они всегда пытались.

Когда шаги женщины приблизились, я бросил на него последний недвусмысленный взгляд, а затем скрылся из виду.

Остановившись в нескольких футах от того места, где я прятался, она прислонилась плечом к стене, и я закрыл глаза, осмеливаясь вдохнуть ее аромат. Ее запах опьянял. Мои пальцы сжались в кулак, и я подавил желание провести ими по темным волнам, ниспадающим, как занавес, по ее спине.

Но Джеймс быстро подошел и, обняв ее за плечи, отвел в сторону.

Слабость.

— Обещай, что не будешь волноваться, — сказала она, приподнявшись на носочки, чтобы прижаться поцелуем к его щеке.

Женщина была невысокого роста. Вероятно, не выше пяти футов двух дюймов.

На крыльях этой мысли мой взгляд прошелся по ее стройным ногам и остановился, чтобы полюбоваться тем, как джинсы обтягивают идеально округлые формы ее задницы. Мысли о стройном теле Эванджелины, плотно обхватывающем мое, заставили меня сместить вес, почувствовав, как мой член напрягся, упираясь в молнию.

Да, будет чертовски обидно, если Джеймс провалит наше прикрытие.

— Эва, любимая, — прохрипел он, голос был на грани срыва.

— Дядя Джеймс? Что случилось?

В ее голосе слышалось беспокойство.

Осторожно взяв ее за плечи, он притворно улыбнулся. — Не обращайте на меня внимания. По правде говоря, я смотрел на фотографии Пэм. Нашей свадьбы. Я скучаю по ней, вот и все.

Голос Эванджелины смягчился. — Поговори с ней, дядя Джей. Я знаю, она все еще любит тебя.

— Не беспокойся о нас с Пэм. Ей гораздо лучше, поверь мне. А теперь уходи отсюда. Уже поздно. Не заставляй меня беспокоиться о тебе.

— Я каждый день сталкиваюсь с худшими представителями общества. Со мной все будет в порядке.

— Я всегда буду волноваться, какой бы способной ты ни была, — сказал он гордым тоном. — Но зло таится в каждом углу, Эва. Никогда не теряй бдительности.

Его загадочные слова, казалось, только усилили тревогу. Она прикусила губу. — Дядя Джей, ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Иди, Эва, — сказал он.

С ее губ сорвался тихий вздох, и она кивнула, поворачиваясь, чтобы уйти.

Я выпустил дыхание, которое сдерживал, пока он снова не остановил ее, и возмущенное рычание грозило вцепиться мне в горло.

Черт возьми, отпусти ее.

— Ева? Помни, что я сказал. Будь осторожна там. Всегда доверяй своим инстинктам. Ты такая умная, такая красивая - я люблю тебя.

Она прислонилась спиной к двери, скепсис прорезал ее черты, и на мгновение ее тревожные карие глаза нашли мои сквозь пелену темноты, пронзив меня насквозь и заставив на мгновение затаить дыхание. Я не был уверен, страх ли быть пойманным или нечто большее вызвало мою реакцию.

— Я тоже люблю тебя. Но завтра я первым делом проверю тебя.

Джеймс нервно рассмеялся.

— Приятных снов, — сказала она, в последний раз взглянув на него, прежде чем выскользнуть за дверь.

Я оставил Джеймса на несколько мгновений, прежде чем медленно хлопнуть в ладоши и выйти на улицу.

— Браво. Неудивительно, что моя мать повелась на твою чушь. — Подняв оружие, я приказал ему двигаться. — Гостиная. Сейчас же.

Джеймс повесил голову и выругался под нос. Он шел как покорный человек, смирившийся со своим приговором и судьбой, которую он посеял десятилетия назад, когда положил глаз на мою мать, разрушив все, чем она была или могла быть. Эффект домино от его жестокости отравил и меня.

— Ты не должен...

Глушитель заглушил громкий треск двух пуль, вылетевших из патронника моего пистолета и впившихся в его плоть. Джеймс упал, из его горла вырвался вопль, кровь впиталась в бежевый ковер под его искалеченными ногами.

— Ты... сумасшедший ублюдок, — прохрипел он, и слезы хлынули из его страдальческих голубых глаз.

— Я не стану этого отрицать. Я именно такой. Но ты сделал меня таким, Джеймс.

Мой ботинок задел его челюсть, и из разбитой губы хлынула кровь.

— Пожалуйста, остановись. Прости меня! Тогда я был другим человеком, — прошипел он, закрывая лицо обеими руками.

— Еще как был. — Мои костяшки пальцев прорвали кожу над его правой бровью. — А теперь ты любящий дядя Джеймс, не так ли? Успешный доктор.

Еще один удар справа отбросил его голову назад к дивану.

— Дерек, пожалуйста. Если бы я мог вернуться назад, я...

— Что бы ты сделал? — Я засунул подавитель ему в рот. — Не оставил бы своего ублюдочного сына гнить в системе?

Он тяжело дышал через раздувающиеся ноздри, по его щекам текли слезы. Я наклонился к его окровавленному лицу, на моих губах заиграла садистская ухмылка.

— Скажи мне, Джеймс, кто такая Эванджелина? И что такая милашка, как она, делает с таким куском дерьма, как ты? — Он корчился подо мной, его крики заглушал раскаленный титан, обжигающий его язык. — Я знаю, что она не твоя племянница.

Слюна брызнула из уголков его рта, когда он покачал головой в знак протеста. — Я теряю терпение, Джеймс.

Несколько зубов выпало, когда я вырвал пистолет у него изо рта и прижал к виску. Кровь потекла по его подбородку, запачкав рубашку.

Этот человек представлял собой жалкое, мать его, зрелище.

— Не трогай ее. Она не имеет к этому никакого отношения. Убей меня. Только меня.

— О, это все еще план. Но смерть слишком легка для того, что я пережил из-за тебя. Нет, ты не можешь просто закрыть глаза и спокойно умереть.

— Боже, Дерек... Мне так жаль. Мне правда жаль!

Я сжал в кулаке воротник его рубашки.

— Я был мужчиной очень долгое время. И ни разу не слышал от тебя ни слова. Так что, черт бы тебя побрал с твоими извинениями. — Прижав его голову к твердому дереву, я прорычал сквозь стиснутые зубы: — Кто она такая, или, да поможет мне...

— Моя крестница! Она дочь коллеги и близкого друга. — Его измученные глаза встретились с моими. — Пожалуйста, Дерек, я умоляю тебя, оставь Еву в покое.

Я приблизил свое лицо к его уху и прошептала: — Нет.

Джеймс зарычал в знак протеста. — Ты сукин сын! Будь ты проклят. Я должен был убить тебя и эту шлюху, когда у меня была возможность.