— Дерек, я понимаю. Я бы вернулся и не давал тебе проходу, но я понимаю. Ева, должно быть, много для тебя значит. Посмотри на себя. Ты выглядишь ужасно.

Я выпустил нерадостный смешок, облегченный тем, что он не хотел всадить мне пулю между глаз.

— Я не собирался это делать. Я думал, может, ты сможешь спрятаться на время. Вернуться к клану Амалии, пока я не разберусь с Ронаном.

— Черт, Ди, рад, что ты уже решил за меня, как мне жить, — без особого энтузиазма пошутил он. — Но я никуда не уеду. Мы вместе разберемся с этим козлом. А потом займемся Эвой. К тому же я слышал, что эта Амалия — полная психичка. Не лучший вариант для побега.

Кай был единственным человеком, который знал и понимал меня на уровне, недоступном для понимания другим.

Уровень, которого я хотел достичь с Эвой.

Несмотря на разлад между нами, я был благодарен, что он знал меня достаточно хорошо, чтобы не спрашивать, почему я все еще вербую «Las Mercinarias ». Что бы ни ждало нас в будущем, я всегда буду рядом с ней. И если ее счастье - в объятиях другого мужчины… ну, к черту это. Я убью каждого ублюдка, который осмелится дышать в пяти футах от нее.

Кай выбил дверь ногой и застрелил двух мужчин, стоявших справа от Ронана, а я расправился с двумя слева — одним из них был этот ублюдок Кирнан.

— Что за…

Он попытался дотянуться до пистолета, который хранил в верхнем ящике, но не успел.

— Советую тебе не шевелиться.

Челюсть Ронана дернулась, а затем он улыбнулся, глядя в дуло двух пистолетов.

— Так вот как вы двое отплачиваете мне за жизнь, которую я вам подарил?

— Заткнись, — прорычал я, обойдя его и ударив головой о деревянный стол. — Я должен убить тебя прямо здесь. Разрезать тебя и дать тебе умереть медленной, мучительной смертью, которую ты заслуживаешь.

— Но ты этого не сделаешь.

— Не искушай меня, блядь. Я сейчас не в себе, и единственная причина, по которой ты еще жив, — это Кай. Я не втяну его в свои грязные дела, но ты меня хорошо знаешь. Иногда кровь просто зовет меня, и твоя сейчас, блядь, поет.

Я прижал к его виску раскалённый титановый корпус глушителя к его виску, обжигая кожу.

— Так какой у тебя план, Дерек? — спросил он своим раздражающе спокойным голосом.

— Ты уедешь из Филадельфии, уедешь из страны. Мне плевать, куда ты поедешь, но я советую спрятаться в самой глубокой и темной норе, какую сможешь найти.

Он громко рассмеялся.

— С чего ты взял, что у тебя есть власть заставить меня что-то делать? Твоя маленькая сучка, похоже, придала тебе мужества, да? Жаль, что она… Ааах!

Я не смог сдержать желание вонзить клинок сквозь его руку в махагоновый стол. Его крики были такими же жалкими, как и он сам.

— Ты не единственный, у кого здесь есть глаза и уши. Скажем так: Зевс получит очень интересное письмо с фотографиями, аудиозаписями и видео, на которых ты и его жена запечатлены в различных компрометирующих позах. А также подробный отчет о том, куда делись его 10,8 миллиона долларов.

Ронан зарычал, сжимая зажатую руку, пока кровь растекалась по столу. — Чушь собачья. Если бы у тебя было на меня все это, ты бы сам меня убил.

— Я гораздо больше предпочитаю наблюдать, как все это развернется.

Я наклонился к его уху.

— И когда я получу зеленый свет, я выслежу тебя.

Проворачивая нож, я наслаждался его воплями.

— Найду тебя и заставлю подавиться собственным членом.

ГЛАВА 42

Э

ВАНДЖЕЛИНА

Десять, девять, восемь, семь…

Я крепче обхватила ноги, прижав лоб к коленям, а в голове снова и снова крутились те ужасные события двухдневной давности. Вернувшись домой, я проплакала почти всю ночь, но всё же заставила себя вытащить задницу из постели и пойти на работу. Я и так пропустила столько дней, что ни за что не стала бы звонить и сообщать, что не выйду. Я постаралась как могла замаскировать отечность вокруг глаз с помощью макияжа и взяла себя в руки, убеждая себя, что у меня будет достаточно времени, чтобы разрыдаться позже. И я была благодарна, что мой новый напарник знал, что не стоит задавать личных вопросов.

Свежие слезы скатились по моим обнаженным бедрам, когда лицо, которое я безуспешно пыталась выкинуть из головы, появилось прямо передо мной.Его улыбка, эти глаза…

Боже, какое это было ощущение — быть в его объятиях. Я тихонько всхлипнула и вытерла глаза о предплечье.

Это была ложь. Все до последней буквы.

Я была для него не более чем пешкой. Жестоким замыслом мести за человека, которого уже не было в живых.

Разве он не мог просто отпустить это? Оставить меня в покое?

Мой телефон завибрировал в который раз. Он был новым, так что я понятия не имела, как Дерек так быстро раздобыл мой номер. Эта мысль была ужасающей и еще больше укрепила меня в том, насколько он опасен и непредсказуем.

— Оставь меня, черт возьми, в покое!

Я смахнула телефон с дивана, и он полетел через всю гостиную. Диего, который дремал неподалеку, испугался и убежал наверх.

Дерек и мой отец оба звонили без перерыва. Первый больше никогда не услышит моего голоса, а я не была в том состоянии, чтобы слушать что-либо, что хотел сказать мой отец. Я не могла вынести больше болезненных истин.

Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Эва! Я знаю, что ты дома. Пожалуйста, открой дверь.

Я закричала в декоративную подушку.

Голос отца снова прогремел снаружи. Может, если я его проигнорирую, он уйдет.

— Эва, у меня завтра выходной, так что я могу стоять здесь всю ночь. Твой выбор.

Смирившись с тем, что он не отстанет, я потащилась к входной двери и с силой распахнула ее.

— Что? — прорычала я, отказываясь смотреть ему в глаза.

— Я понимаю, что ты расстроена, но ты не будешь проявлять ко мне неуважение.

— Я не ребенок. Прояви ко мне уважение. Уйди и пойми, почему я не хочу тебя видеть или с тобой разговаривать прямо сейчас.

По дороге домой от дома Дерека я позвонила отцу и оставила ему подробное голосовое сообщение, в котором сообщила, чтобы он не связывался со мной в ближайшее время, потому что он чертов лжец.

— Эва, я пытался тебя предупредить. Ты отказалась слушать. А теперь посмотри.

Я зажала переносицу, когда слезы наполнили мои глаза.

— Мне нужно, чтобы ты ушел. Напоминать мне, какой я была дурой, не помогает. Ты причиняешь мне боль. Пожалуйста, уходи. И ты в этом виноват не меньше меня.

Я открыла глаза и гневно посмотрела на него.

— Я изо всех сил стараюсь не думать о том, как ты меня обманывал. И обо всем, чего я о тебе не знаю, потому что я больше не могу это выносить.

Мой голос дрогнул, я обняла себя руками и заплакала.

— Эва, пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

Я покачала головой.

— Ты не можешь мне помочь. Никто не может.

Отведя от него взгляд, я выдохнула дрожащим дыханием.

— Ты такой же плохой, как и он. Может, даже хуже, потому что мы семья, а ты предал меня. Лгал мне в лицо каждый чертов день.

Он шагнул вперед и положил руку мне на плечо.

— Принцесса, я не могу оставить тебя в таком состоянии. Пожалуйста, позволь мне остаться. Позволь мне объяснить.

Я отшатнулась от его прикосновения.

— Нет! Я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас же. Если ты не уйдешь, я уйду.

Отец опустил голову и вытер глаза обеими руками.

— Мне так жаль. Я должен был тебе рассказать. Должен был рассказать тебе о Фрэнки.

Я отвернулась и закрыла уши, как ребенок. — Нет, пожалуйста, перестань.

— Эва.

Его голос был напряженным. Он с трудом сглотнул и продолжил говорить, несмотря на мои протесты.

— Однажды ночью, незадолго до твоего рождения, я случайно стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Я умолял о пощаде, предлагал им деньги — они собирались убить меня, пока я не предложил им что-то полезное. Себя. Свои знания.

Я прислонилась к стене, чтобы удержать равновесие, но не повернулась к нему лицом.