— Они заставили меня. У меня не было выбора.Я пытался уйти. Спустя годы я был полон решимости…

Я никогда не слышала и не видела, чтобы мой отец плакал, даже когда умер Фрэнки. Но я была слишком ошеломлена и разбита, чтобы это меня волновало.

— Чтобы преподать мне урок, чтобы я оставалась послушной, они убили его. Сказали, что ты следующая.

— Мама?

— Я никогда не лгал о твоей матери. Она умерла, рожая тебя, и это чистая правда.

Он коснулся моего плеча.

— Пожалуйста, уходи, — прошептала я.

— Ты должна понять. У меня не было выбора. Мир не такой, каким ты его себе представляешь, Эва. Дерек — тому доказательство.

Я прикусила губу и сглотнула рыдание, разрывающее мне горло. — Уходи.

Отец не сказал ни слова и выскользнул за дверь.

Хотя часть меня страдала, видя его расстроенным, мне было все равно. И мне будет все равно еще долго.

Шесть, пять, четыре…

Прислонившись к двери, я позволила себе сползти на пол, пока рыдания сотрясали мое тело. Мне было больно. Все болело. Болело дышать, зная, что Дерек использовал меня. Но еще сильнее болело осознание того, что, несмотря на его предательство, я все еще люблю его. Я вцепилась в грудь, пытаясь облегчить боль и тяжесть его лжи. Я не знала, что делать со всеми этими эмоциями. Казалось, чем больше я плакала, тем сильнее нарастали моя скорбь и тоска по нему.

— Какая глупость. Какая чертова глупость.

Тихий стук в дверь заставил меня замерзнуть. Я вскочила на ноги и распахнула дверь.

— Я думала, я тебе говорила, чтобы ты…

Слова замерли у меня на языке, когда вместо отца на меня уставился Дерек.

Я никогда не видела его таким… растрепанным. Волосы на голове и лице были в беспорядке, а на нем были спортивные штаны и мятая футболка. Он выглядел так, будто только что вывалился из постели.

Боже, как я ненавидела себя за то, что хотела броситься ему в объятия и послать все к черту… но я не могла быть настолько жалкой. У меня осталась щепотка достоинства под осколками моего разбитого сердца, и я отказалась позволить ему отнять у меня еще больше, чем он уже отнял.

— Я думала, я сказала тебе, что не хочу тебя больше видеть. Что я…

Дерек бросился ко мне, сбивая меня с ног, и прижал свои губы к моим. Он целовал меня отчаянно, его язык искал входа, и на секунду я захотела сдаться. Каждая клетка моего тела гудела, словно точно зная, кому она принадлежит…

Черт.

Нет.

Я оттолкнула его и ударила кулаком по груди.

— Нет! Перестань. Убери от меня свои чертовы руки и убирайся из моего дома.

— Эва, пожалуйста… Я не могу. Ты мне нужна. Пожалуйста.

Я отступила, создав между нами значительное расстояние.

— Все кончено, Дерек. Почему ты здесь? Тебе не нужно продолжать эту комедию.

Он двинулся вперед, но я подняла руку, заставив его остановиться.

— Комедию? Ты думаешь, я был бы здесь, если бы ты ничего для меня не значила?

Он схватился за волосы, а затем откинул назад непослушные пряди.

— Черт, Эва, ты же знаешь, что это чушь.

— Я ничего не знаю, потому что все было ложью. Все. Ты, мой отец, Елена — все!

Его глаза сузились.

— Да, ты думаешь, я слишком глуп, чтобы сложить все это воедино. Она такая же, как ты, да? А Кай? Ронан.

— Я же говорил тебе, что это сложно.

— Боже мой, Дерек. Ты не понимаешь. Даже если бы я верила, что у нас было по-настоящему, какая разница?

Он подошел ко мне двумя длинными шагами, положив руки мне на шею. Я инстинктивно закрыла глаза, позволяя себе прижаться к его прикосновению.

—Это все, что имеет значение, — прошептал он у моих губ.

Я положила руку ему на грудь и оттолкнула его.

— Нет.

Моя нижняя губа дрогнула, когда я выдохнула эти слова, пытаясь держать себя в руках.

— Мы были обречены с самого начала. Я зарабатываю на жизнь тем, что сажаю таких, как ты. А ты даже не похож на тех людей, Дерек — ты хуже. Ты противоречишь всему, за что я стою. Я просто была глупа, что не смогла это понять раньше. За то, что отказывалась видеть то, что все это время было у меня перед глазами.

— Эва, не делай этого. Прошу тебя. Мне никогда ни на кого было плевать. Появилась ты и изменила что-то во мне.

Его мука колюще ударяла по моей коже, пытаясь пробить мой щит. Но я глубоко вдохнула и приготовилась к следующему вопросу.

— Ты убивал кого-нибудь, пока мы были вместе? И, пожалуйста, не ври мне.

Он отвернулся; этого было достаточно, чтобы я все поняла.

— Ты тот же монстр, каким был до нашей встречи. И этим ты всегда и останешься. Неважно, что я люблю тебя, — сказала я сквозь слезы и всхлипывания.

— Детка, нам так хорошо вместе. Тебе и мне.

Я покачала головой, когда меня сотрясло очередное рыдание.

— Ты не можешь это сказать, да? Даже сейчас.

Он снова обхватил мое лицо ладонями. — Дело не в том, что я не...

— Ты не умеешь любить.

Дерек прижался лбом к моему.

— Ангел, я проведу остаток своей жизни, доказывая тебе, что мои чувства к тебе настоящие. Просто дай мне шанс.

Мои плечи задрожали, и я сжала губы, чтобы сдержать рыдания. — Уходи.

— Эва?

Три, два, один…

— Я уже сказала тебе. Ничто другое не имеет значения, потому что я никогда не прощу всего, что ты наделал.

ГЛАВА 43

Э

ВАНДЖЕЛИНА

— Эва, давай же. Я уже два часа жду. Ты одета и выглядишь почти как живая. Поехали.

Лекс потащила меня за запястье через подъездную дорожку. Последние два дня я сопротивлялась ей, но сегодня, не имея больше сил бороться, я позволила ей победить и даже выбрать мне наряд. Она распахнула дверь машины, затолкнула меня внутрь, с силой захлопнула ее, а затем обошла капот и залезла в салон так быстро, как только могла.

— Ты думаешь, я сбегу или что?

— На случай, если передумаешь. — Она пожала плечами, выезжая на улицу. — Теперь единственный способ уклониться от нашей прогулки — это рискнуть получить ссадины на этом милом личике.

В последние дни я чувствовала себя ошеломленной. Перспектива боли, ощущения чего-то, кроме этой пустоты в сердце, казалась почти заманчивой.

— Куда мы едем?

— Сначала пообедаем. Я знаю, что ты понимаешь: нельзя так не заботиться о себе, особенно из-за какого-то придурка, который тебя не заслуживает. У тебя нет роскоши запустить себя. Не есть или, наоборот, заедать боль, как это делают многие.

Прислонившись головой к стеклу, я презрительно фыркнула. — Ты даже не представляешь, как тяжело заставлять себя есть, когда нет аппетита.

— О, детка, мне так жаль. Хотела бы я пнуть его по яйцам за тебя, и ты знаешь, что я бы это сделала.

Я медленно улыбнулась ей.

— Знаю. Спасибо тебе за это.

Она махнула рукой.

— Не нужно меня благодарить. Ты моя сестра, Эв. Я не знаю, что он сделал, чтобы так глубоко тебя ранить, но я помогу тебе забыть его, ладно?

Мои глаза наполнились слезами, и я отвернулась, рассеянно наблюдая за миром, проплывающим мимо, пока люди жили своей жизнью, а я застряла в этом бесконечном водовороте печали и предательства. Конца не было видно. Как будто Дерек впился под мою кожу и стал частью моего кровотока. Все напоминало о нем, даже Диего.

— Эй, в моей машине плакать запрещено. Ты испортишь мою кожу.

Рыдание и безрадостный смех вырвались из моих губ, когда я вытерла слезы под глазами.

— Я пытаюсь, Лекс.

Давящее чувство в горле сменилось новыми рыданиями, и я опустила голову, прикрывая лицо волосами, чтобы скрыть боль и отчаяние, которые, я знала, она там увидит.

Алекса свернула на парковку, поставила машину на стоянку и быстро обняла меня. Наши тела дрожали, пока я плакала у нее на плече добрых десять минут, а она позволяла мне это, поглаживая меня по спине успокаивающими круговыми движениями.

— Ладно, — сказала она, откидывая волосы с моего лица. — Теперь, когда мы это выпустили, давай сделаем несколько глубоких вдохов и расслабимся.