Я уже перестал удивляться своим поступкам и тому, что сейчас для меня действительно важно.

Прислонившись к двери, я откинул голову назад и закрыл глаза.

Кто ты?

Эти три слова крутились в моих мыслях. По правде говоря, я, черт возьми, понятия не имел. Она заставляла меня испытывать столько всего. Заставляла меня вести себя не так, как обычно.

Как наивные, сломленные дети, мы с Каем прикрывали друг друга от придурков со злыми намерениями. Хотя это не всегда срабатывало, мы выжили. Но даже в самые мрачные моменты я никогда не утешал его так, как утешал Эву. Она была в моих объятиях, пока не пролилась последняя слеза.

Я сжимал и разжимал кулаки, сдерживая эмоции. Время для крови наступит позже. Я отомщу, даже если это будет означать уничтожение всего рода Беловых.

Дверь открылась за моей спиной, и я споткнулся, но успел удержать равновесие. На Еве была одна из моих рубашек. Белая одежда выглядела огромной на ее миниатюрной фигуре, доходя почти до колен. Она надела мои черные носки, натянутыми до середины икр.

— Я знаю. Я выгляжу нелепо.

— Ты выглядишь… по-разному, но нелепо — это не одно из них.

Она прислонилась плечом к дверному косяку и заправила прядь влажных волос за ухо. — Мы не совсем это продумали. У меня даже нижнего белья нет.

Я прикусил внутреннюю сторону губы и сжал косяк над ее головой так сильно, что казалось, он вот-вот расколется в моих руках. Эва посмотрела вверх сквозь густые ресницы.

— Что? Ты же не ожидал, что я надену твое, правда? А все брюки, которые я примеряла, сползали мне до щиколоток.

Я протянул к ней руки, обхватив ее за талию, и медленно задрал подол ее топа, словно проверяя, что под ним она обнажена. Только мои глаза ни на секунду не отрывались от ее глаз. Пальцы скользили по прозрачной коже, впиваясь в упругую плоть ее ягодиц.

— Дерек, — прошептала она, закрыв глаза и задрожав под моим прикосновением.

Я наклонил голову, губами коснулся ее щеки, почувствовав запах моего геля для душа на ее коже. На ней была моя рубашка, она купалась в моем аромате, скоро окажется в моих простынях и даже надела мои чертовы носки.

Никогда еще я так не завидовал неодушевленным предметам, как в тот момент.

Мне нужно было исправить это.

Как будто вселенная сговорилась против меня, карма за то, что я развратный ублюдок, ведь мы снова оказались наедине, но в обстоятельствах, которые не позволяли мне взять ее так, как я хотел.

Это не означало, что я не мог доставить ей удовольствие.

— Готова ко сну?

Мои губы прижались к ее прохладному лбу, скользя по гладкой коже, пока опьяняющий аромат ее тела манил меня. Я поднял ее на руки, и она обхватила мою талию ногами. Жар ее бедер обжигал меня, оставляя на моих бедрах след в виде бушующего огня.

— Я знаю, что это была дерьмовая ночь, но я хочу, чтобы тебе было хорошо. Могу я это сделать?

Она кивнула, приоткрыв губы, но ничего не сказала.

— Стань на колени, — сказал я, укладывая ее на кровать. Мои руки жаждали прикоснуться к ней, и я с удовольствием погладил ее прекрасную попку, когда она отвернулась. Взгляд, который она бросила через плечо, чуть не сбил меня с ног.

Я забрался за нее, притягивая ее к себе так, что она плотно прижалась к моему члену. Целуя ее за ухом, я засунул руки под рубашку. Не было ничего сексуальнее ее тихих стонов, когда я покусывал ее шею и покручивал ее соски между пальцами.

— Я же говорил тебе, что умираю от желания попробовать тебя. Но я знаю, что потеряю контроль, а это не то, чего я хочу для тебя сейчас, — сказал я, гладя руками ее великолепное тело от головы до ног. Легкие прикосновения вызывали мурашки на ее коже, затем следовали более длинные, протяженные движения, пока мои пальцы не прошли мимо подстриженных волос на ее лоне, ведя к тому, что я искал.

Она раскрылась для меня, когда я провел двумя пальцами по шву ее мокрой киски.

— Черт, — прошептала она, когда я массировал ее клитор медленными, размеренными кругами, пока ее голова не откинулась назад на мое плечо со стоном.

— Уже такая чертовски влажная для меня, детка. Она знает, кому принадлежит.

Эва вцепилась в простыни, когда мои пальцы погрузились внутрь, а другая рука поднялась по ее плоскому животу, обхватила ее грудь и сжала.

Черт возьми, она была такой узкой и чертовски влажной, что мой член просочился от отчаянной потребности оказаться внутри нее. Я закрыл глаза, борясь с тем мужчиной, который хотел разорвать ее на части, поглотить, укусить, шлепнуть и даже плюнуть на эту чертову киску, чтобы пометить ее как свою.

Рыча ей на шею, я большим пальцем сжал и усилил давление на ее клитор, наслаждаясь стонами, вырывающимися из ее губ.

— Почувствуй это, ангел. Почувствуй, как я делаю твою киску чертовски мокрой, — сказал я, поглаживая ее быстрее. Сильнее. Ее бедра дрожали, голова покачивалась из стороны в сторону, пока она дотягивалась до себя, следуя моим движениям. Когда ее бедра ударились о мои, это восхитительное трение едва не заставило меня войти в нее.

— О… черт, Дерек, — воскликнула она, поворачивая голову и кусая меня за шею, пока опускала палец, и мы оба оказались внутри нее одновременно.

— Дай мне попробовать, детка, — потребовал я, снова сжимая ее между большим и указательным пальцами.

Эва слегка вздрогнула, но сделала, как ей велели, и всунула свои скользкие пальцы мне в рот. Я закрыл глаза, когда ее вкус искушал каждую чертову унцию самообладания, оставшуюся в моем теле. Она была чертовски хороша. Чертовски сладка. Я только что обрел свою новую зависимость.

— Ангел, я хочу, чтобы ты скакала на моих пальцах, как хорошая девочка. Покажи мне, как ты хочешь, чтобы тебя трахнули. Как ты кончишь на мой член. — Я поцеловал ее шею. — Тогда ты сможешь смотреть, как я слижу каждую каплю из тебя.

Вставив еще два пальца, я растянул ее, заставив ее шипеть, пока она раскачивала бедра в такт моим движениям. Каждое движение ее плеч и изгиб позвоночника, каждый стон и изысканное трение приближали меня к грани потери контроля.

— Да… так хорошо, — прошептала она, прижимая попку к моему болящему члену.

Мне нужно было войти в нее почти так же сильно, как мне нужен был следующий вдох, но я знал, что возьму ее слишком жестко и быстро. Ее синяки были еще свежи, а раны — физические и эмоциональные все еще заживали.

Черт возьми, что она со мной сделала?

— Эва… продолжай так…

Последнее, чего я хотел, — это кончить в свои чертовы штаны. Я поднялся на колени и толкнул ее вперед. Вид ее блестящей и набухшей киски, открытой для меня, довел меня до грани того, чтобы сделать именно это. Черт, она была идеальна. Я поднял руку и шлепнул ее один раз, потом дважды между ног. Громко задыхаясь, она вцепилась в простыни, но я держал ее за бедра и снова шлепал ее клитор, пока мое имя не стало сладкой мантрой, струящейся с ее губ.

Она забилась и кончила так сильно, что рухнула лицом в простыни, ткань приглушила ее стоны.

Вот тебе и нежность.

Я встал и стал ходить по комнате, мне нужно было сбросить напряжение в штанах. Вид Эвы, полностью разбитой моей рукой, заставил меня захотеть наклонить ее через край кровати и трахать, пока моя сперма не потечет из каждой дырки ее тела.

Я на мгновение подумал о том, чтобы принять еще один душ. Ледяной, но вместо этого я вернулся к кровати, где Эва лежала на боку, ее дыхание замедлялось, когда она подняла затуманенный взгляд на мое лицо.

— Дерек… это было…

Она резко затаила дыхание, когда я наклонился вперед и провел языком по ее внутренней стороне бедра, облизывая влагу, пока не достиг ее щели, и зарычал, сжимая ее ягодицы так сильно, что кожа под моими пальцами побледнела.

— Черт.

Я оторвался от нее, понимая, что был на грани того, чтобы полностью завладеть ею. Сдерживать себя, когда я был так близок ко всему, чего хотел, к тому, что принадлежало мне и только мне, было самым трудным делом в моей жизни. Я не был из тех мужчин, кто думает о других прежде, чем о себе. Но вот я был здесь, во власти ее милости.