— Когда они будут перезаряжаться, прикрой меня.

Я едва успел произнести эти слова, как мужчины закричали, когда пули пронзили их тела.

Команда Амалии подкралась сзади и нейтрализовала угрозу.

Высокая женщина с волосами до плеч перешагнула через тело и обратилась ко мне с улыбкой. — Амалия у нее твоя девчонка.

Моя грудь внезапно расширилась, словно я впервые смог вздохнуть с тех пор, как узнал, что ее похитили… или, может быть, с той ночи, когда она сказала, что никогда меня не простит.

— Где она?

Женщина пожала плечами. — Мы потеряли с ней связь двадцать минут назад.

Я сжал челюсти. — А он?

— Никаких следов босса.

Как будто я вызвал его из глубин ада, он стоял там, прислонившись к соседней дверной коробке, прижимая руку к боку, а у его ног собиралась лужа крови.

Одним быстрым движением все они подняли оружие.

— НЕТ!

Мой голос эхом разнесся по стенам того помещения, и восемь пар глаз повернулись ко мне с любопытными выражениями.

— Он мой.

— Дерек, я знаю, чего ты хочешь, но просто всади пулю в морду этому ублюдку, и давай заберем Эву.

Я оттолкнул руку Кая с моего плеча, направляясь к Дмитрию, спрятав пистолет в кобуру и вытащив нож.

— Он не заслуживает быстрой смерти. Это слишком легко. Найди Эву, выведи ее отсюда и отвези в больницу.

Лени и остальные женщины ушли, не сказав ни слова. Кай остался и положил руку мне на грудь, удерживая на месте.

— Позволь мне помочь тебе.

— Нет, я сам справлюсь. Забери мою девочку, Кай. Уведи ее отсюда.

Я не был уверен, когда он ушел, так как все мое внимание было сосредоточено на Дмитрии, который бросил мне улыбку и исчез в темной комнате.

— Почему у меня такое ощущение, что ты точно знаешь, кто я? И почему я здесь?

Я был настороже, когда вошел в слабо освещенное помещение. Он сидел на краю маленькой кровати, матрас которой был испачкан до предела. К железному изголовью была привязана обрезанная веревка, а на полу у изножья кровати лежала веревка. Всего в нескольких шагах от нас было разбитое окно и кровавые осколки стекла. И до меня дошло. Еву держали здесь и привязывали к этой кровати, как заключенную.

Моя чертова девчонка.

Я ослеп от ярости, стиснул зубы и сжал рукоять ножа, а от желания оторвать ему голову голыми руками у меня задрожали руки.

— Я знаю, кто ты, Кейн. И должен признать, я тебе безумно завидую. Что бы я отдал за возможность еще раз насладиться этой сладкой маленькой киской.

Рычание прорвалось сквозь мои стиснутые зубы, когда я бросился на него, погрузив лезвие глубоко в его живот. Он брызгал кровью между задыхающимися вздохами, а я поворачивал сталь, разрывая мышцы.

Дмитрий наклонился вперед, шипя мне на ухо.

— Она была такой узкой для меня.

Он завыл, когда я снова вонзил клинок в ту же зияющую дыру.

— Умри.

Еще один задыхающийся смех вырвался из его окровавленных губ. Его дыхание было быстрым и поверхностным, пока он цеплялся за мою рубашку.

— Ты… первым.

Боль пронзила мой бок, когда теплая жидкость потекла по моим ногам. Кожаная рукоятка ножа торчала чуть ниже моей грудной клетки. Он нанес мне правый хук в живот, и я пошатнулся назад, упав на задницу. Воспользовавшись моим шоком, он рванулся вперед и вонзил лезвие глубже.

— Черт…

— Не так уж и приятно, да? — Он надавил сильнее, и я выгнул шею, стоная от боли. — Продолжим эту маленькую ссору в аду, Кейн.

Дмитрий вырвал нож из моего тела и поднял его над головой. Я зарычал и стиснул зубы, готовясь к новой волне боли.

Но она так и не наступила. Один выстрел пронзил воздух и попал ему прямо в лоб. Он рухнул на меня, и я проклянул его, когда его мертвый вес оказал невыносимое давление на мою рану.

Мои веки внезапно отяжелели.

— Дерек!

Этот голос.

Ангел.

Я знал, что не мог быть мертв. Не тогда, когда она была здесь со мной. Она опустилась на колени рядом со мной, оттолкнула его и взяла меня за лицо. Я заметил, что на ней была рубашка Кая.

— Дерек. О боже. Здесь столько крови. Ты весь в ней.

Я хрипло рассмеялся, несмотря на стоны боли.

— Это не моя. Я натворил много плохого, детка. Но мне нужно было найти тебя… И смотри, ты нашла меня.

— Заткнись, — воскликнула она, прижимая ладонь к моей ране, вызвав громкий стон, и я ударил кулаком по полу. — Сбереги силы, Дерек. Кровь льется из тебя, и я не знаю, как это остановить.

Она закричала о помощи, а потом снова устремила на меня свои прекрасные глаза. Улыбка скользнула по моим губам, когда я посмотрел на нее и коснулся ее щеки.

— Ты чертовски красива, ангел.

Она прижалась к моей ладони, ее слезы стекали по моей коже.

— Все в порядке. Ты теперь в безопасности. Не плачь. Не могу, черт возьми, смотреть, как ты плачешь.

Она покачала головой и зарыдала, сжимая мое запястье.

— Я плачу не из-за себя, Дерек. Я не могу тебя потерять, и мне кажется, что ты меня покидаешь. Пожалуйста, держись.

— Ты плачешь из-за меня?

Эва заставила меня замолчать, но я почувствовал, как мое дыхание стало тяжелее, а вес моего тела осел у меня за спиной, словно я проваливался сквозь половицы. Я не мог умереть, не сказав ей, как чертовски сильно я ее люблю.

— Эй, я никуда не ухожу… но если ухожу, ты должна знать, что я люблю тебя. Я люблю тебя чертовски сильно. Я даже не знал, что могу так чувствовать к кому-то. Ты должна это знать. Все это было по-настоящему.

Она склонила голову и плакала, крепко прижимаясь ко мне. — Дерек, пожалуйста… перестань.

— Нет, я должен тебе это сказать.

Я сделал мучительный вдох, но прежде чем я успел сказать еще слово, комнату наполнило множество голосов.

И я потерял ее.

— Эва, — позвал я, но она так и не ответила.

Мои веки были чертовски тяжелыми, и я не мог сфокусироваться ни на одном человеке или предмете, пока они поднимали и переносили меня из одного места в другое, и все проносилось мимо в размытом тумане.

— Прижми рану.

Кай.

Я не мог его видеть, но знал, что его рука сжимает мою.

— Черт, брат, ты испортил свою хорошую рубашку, да?

Я слабо рассмеялся сквозь стон.

— Ты ему поможешь! — неистовый голос Эвы заполнил салон машины. — Мне плевать, как ты себя чувствуешь. Я люблю его, папа. Пожалуйста, я тебя, черт возьми, умоляю!

На линии был Франко.

Я бы не стал винить его, если бы он отказался помочь.

Черт, я бы не стал винить его, даже если бы он сам довел дело до конца.

Я разбил ей сердце и разрушил ее доверие.

Сам факт того, что она вообще была здесь и беспокоилась о моем благополучии, служил мне утешением, что я не нанес ей непоправимый ущерб.

Или, может, нанес.

Я, должно быть, потерял сознание, потому что не помню, как меня перенесли из машины на кровать в одной из палат Франко. Было темно, освещал только слабый свет от стоящей поблизости лампы. Проведя рукой по торсу, я понял, что на мне больше не моя одежда. На меня надели бледно-голубую пижаму. Левая рука была забинтована до ладони и двух пальцев.

— Ты очнулся.

Ее голос как будто проникал сквозь меня и обволакивал мое сердце. Мои напряженные мышцы мгновенно расслабились, когда я посмотрел ей в глаза. Она вынужденно улыбнулась, и у меня сжалось сердце в ожидании, что мой мир снова рухнет. Что она скажет мне, что я вижу ее в последний раз, потому что она здесь только из жалости.

Ева поднялась с кожаного диванчика и сделала несколько неуверенных шагов в мою сторону, не отрывая туманных глаз от моих. Она села у изножья небольшой койки, и свет лампы осветил ее черты лица. Я сглотнул боль, пронизывавшую все мое тело, пытаясь принять сидячее положение. Гнев закипел во мне, когда я увидел синяки, лопнувшие сосуды в ее глазах и синяк вокруг разбитой губы.

— Что они с тобой сделали?

Она покачала головой, и на ее губах снова появилась фальшивая улыбка.

— Я в порядке. И нет смысла расстраиваться. Они все мертвы.