Шесть дней, двенадцать часов и тридцать три минуты... но кто считает?

Уж точно не я.

Ведь иначе придется признать: впервые в жизни с содроганием жду встречи с лучшим другом. Придется признать, что я избегаю его звонков и сообщений, потому что все мысли заняты лишь одним — как бы впиться губами в рот его сестры.

Да уж... я совершенно не веду обратный отсчет времени, оставшегося с Айви наедине.

— Он возвращается в следующую субботу, — кряхтит Джонсон.

Митчелл присвистывает.

— Слава яйцам. Обожаю тебя, здоровяк, но на льду вы с Эллингтоном куда лучше смотритесь в связке.

Грейсон бросает в мою сторону ухмылку.

— Не терпится снова увидеть вас в деле. Скажу честно, вы, парни, популярны не меньше, чем мы с Эшфордом.

Киран подмигивает ребятам.

— Дьявольские близнецы.

— Лучшие форварды лиги! — заявляет Ирвинг.

О'Коннор качает головой, подаваясь вперед и таская закуски, которые расставил Киран.

— А я просто рад, что Калеб не загремел за решетку.

— В запасе еще целая неделя, — замечает Джонсон.

— Черт, и то верно.

— Предлагаю в следующий раз рвануть в поездку всей командой, — выдвигает идею Грейсон.

Киран хлопает лучшего друга по плечу.

— Чертовски здравая мысль! Я обеими руками за, оторвемся по полной.

— Ты теперь окольцован. Никаких отрывов.

Он сверлит Джонсона взглядом.

— Если не умеешь веселиться, будучи в отношениях, это печально.

Ирвинг заливается хохотом.

— Урыл, сучка!

Голова Джонсона медленно поворачивается в сторону Ирвинга. Удивительно, как тот не падает замертво. Хотя то, что он мгновенно затыкается, удивления не вызывает.

Именно в этот момент в кармане джинсов вибрирует телефон.

Становится даже неловко от того, с какой скоростью я его выхватываю.

Птичка: На сегодня все, еду обратно!

Птичка: Прошло отлично!

Едва пробежавшись глазами по тексту, я проворно вскакиваю на ноги и хлопаю парней по плечам.

— Я погнал. Увидимся на тренировке в понедельник.

Ирвинг смотрит на меня самым несчастным щенячьим взглядом.

— Мы же только начали тусить!

Грейсон с Кираном переглядываются.

— Какие планы на вечер, Валенти?

Подхватив куртку и ключи, я невольно хмурюсь. Они стопудово что-то задумали.

— Мы с Айви заняты. А что?

Их брови синхронно ползут вверх, а затем Грейсон лениво тянет:

— Не знал, что вы с Айви идете в одном комплекте.

Откинувшись на спинку дивана и скрестив на груди руки, Киран расплывается в ухмылке.

— А Калеб в курсе?

Смерив капитана и делового партнера свирепым взглядом, я цежу сквозь зубы:

— Ни в каком мы не комплекте.

Не желая пускаться в дальнейшие объяснения — потому что в последнее время я и сам, возможно, так считаю, — разворачиваюсь, машу через плечо и широким шагом выхожу.

Запрыгнув в машину, слишком отчетливо осознаю, насколько сильно жажду ее увидеть. За прошедший месяц мы впервые расстались на такой долгий срок, и, черт меня подери, пока Айви не было, я думал о ней каждую гребаную минуту.

Делает ли это меня законченным идиотом? Вполне возможно, вот только заставить себя переживать из-за привязанности я не в силах.

Знаю лишь одно: рядом с Айви счастлив как никогда прежде. Я чаще улыбаюсь, больше смеюсь и, что самое главное, чувствую душевный покой. До сих пор подобное умиротворение испытывал исключительно на льду, а теперь сижу, снедаемый жгучей потребностью оказаться рядом с младшей сестренкой лучшего друга, потому что она — единственное, о чем я могу думать.

Дыхание, которое, сам того не замечая, все это время задерживал, со свистом вырывается из груди, когда я переступаю порог и вижу Айви: она сидит у кухонного островка в моей толстовке, стянув светлые волосы в небрежный пучок, а по столешнице разбросаны распечатки.

От этой картины меня словно бьет под дых.

Никто и никогда не вызывал подобных чувств.

Сердце отбивает бешеный ритм, пальцы мелко подрагивают от желания прикоснуться к ней, а от невыносимой жажды накрыть губы своими сводит скулы.

Она — мой дом.

В тот самый момент, когда Айви поднимает голову, когда лицо озаряется лучезарной улыбкой, а нежные жемчужно-голубые глаза встречаются с моими, я отчетливо осознаю — это и есть мой дом.

Забросьте нас в любую точку земного шара: стоит Айви так на меня посмотреть, и душа мгновенно наполнится покоем.

— Валенти, — протяжно произносит она. — Выглядишь с иголочки. Где пропадал?

Стоит неимоверных усилий не расплыться в дурацкой улыбке. Рядом с Айви то и дело приходится прятать радость, но давать слабину нельзя — иначе станет слишком очевидно, что я по уши в нее влюблен.

Удивительно, как Айви не заметила этого в моем взгляде.

Ведь любовь переполняет... постоянно.

Каждое мгновение дня пронизано светлым чувством к сидящей передо мной девушке.

Изогнув бровь, я вешаю ключи на крючок, давая себе секунду на передышку.

— Как прошел первый день? — вместо ответа интересуюсь я.

Сменить тему.

Всегда переводить внимание на нее.

Задай пару наводящих вопросов — и Айви защебечет; а слушать ее голос и наблюдать, как одно лишь присутствие озаряет все вокруг светом, — мое самое любимое занятие.

Айви выпрямляется, и улыбка становится еще шире. Пройдя на кухню, я опираюсь на столешницу и завороженно наблюдаю, как в голубых глазах вспыхивают искры.

Вот она — моя Птичка, вновь расправившая крылья.

— Честно говоря, потрясающе. Увольнение оказалось главным подарком судьбы. Будто пазл наконец-то сошелся: знания усваивались легко, на душе царила абсолютная гармония. Все словно встало на свои места.

Вот теперь улыбаюсь уже я.

— Чертовски за тебя рад, Птичка.

Подавшись вперед, она подпирает подбородок ладонью.

— Я тоже, — взгляд встречается с моим, и в омутах кружится целый вихрь мыслей и эмоций. — Я безумно переживала.

— Знаю.

Айви закатывает глаза, и выглядит это до одури мило. Как и всегда.

Обожаю доводить ее до такой реакции. И частенько фантазирую о том, как заставлю закатывать глаза уже в своей постели.

— Вечно читаешь меня как открытую книгу.

Самую любимую.

— Ладно, хватит обо мне, — отмахивается она. — Как прошел день?

— Ну уж нет, так легко ты не отделаешься. Выкладывай давай: что за люди, как проходят лекции, кто преподает. Я хочу знать каждую мелочь.

Чуть отстранившись, Айви забавно морщится.

— Правда?

— Стал бы я спрашивать, если б не хотел.

— Разве тебе не наскучит моя болтовня?

Выпрямившись во весь рост, я устраиваюсь поудобнее: прислоняюсь к противоположному краю островка, скрещиваю ноги и складываю руки на груди.

— Я похож на того, кому скучно?

Айви склоняет голову.

— По тебе не поймешь.

Я со смешком фыркаю.

— Врешь. Ты считываешь меня лучше многих.

— Видимо, заклинательница Валенти, — лукаво тянет она.

— Редкий талант.

— Еще какой, — парирует Айви с нахальной улыбочкой.

— Давай, не тяни. Выкладывай.

И она выкладывает. Каждую мельчайшую подробность.

По большому счету, Айви — открытая книга. Обожает шелестеть страницами, обожает делиться тайнами. Ей жизненно необходимо быть услышанной. К несчастью, книга попала не в те руки, и Картер, мудак эдакий, пытался с силой захлопнуть фолиант всякий раз, когда возникала потребность открыться.

Рядом со мной подобного не повторится.

Ни за что на свете.

Больше всего воодушевляет новость о том, что Айви, кажется, уже обзавелась подругами. Я ни на секунду не сомневался, что девчонки примут ее с распростертыми объятиями (добрее девушек в жизни не встречал), но нутром чуял: Айви необходима компания за пределами хоккейной команды брата. Что-то личное, связи, завязанные исключительно благодаря собственным заслугам.