Протянув руку, я зарываюсь пальцами в его кудри.

— Я знаю, — шепчу я.

— Пожалуйста, скажи мне, Птичка. Умоляю, скажи, кто с тобой это сделал.

Грустная улыбка трогает мои губы.

— Прости, Маттео, но я не могу.

Он медленно кивает, пытаясь сморгнуть замешательство и разочарование, но эти эмоции никуда не уходят.

— Я уважаю твое решение. Я не стану на тебя давить, только не в этом, но... ты больше не можешь держать все это в себе.

Мое тело мгновенно превращается в камень.

— Нет, малышка, — говорит он, полностью поворачиваясь ко мне. — Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, но умоляю, пожалуйста, пойди к психотерапевту. К любому специалисту. Это убивает тебя. Я изо всех сил старался помочь тебе удержаться на плаву, но эта боль топит тебя изнутри, — запустив пятерню в волосы, он тяжело выдыхает. — Я с самого начала знал, что дело не только в Картере. Я чувствовал, что за этим кроется что-то еще.

Я киваю.

— Ты прав. То, что я застукала его за изменой — лучшее, что со мной случалось. Я была в таком ментальном коматозе, пытаясь справиться с воспоминаниями и эмоциями, что у меня просто не осталось сил еще и бороться за наши отношения.

На сердце становится невыносимо тяжело; опустив взгляд на колени, я начинаю нервно теребить ногти.

— Сама не знаю, почему не ушла. Я столько раз думала об этом, но была слишком вымотана. Кошмары не давали мне спать, а когда я бодрствовала, воспоминания все равно не оставляли меня в покое. Каждый божий день его лицо преследовало меня. Я просто не могла вынести еще больших потрясений в своей жизни.

Он накрывает мою ладонь своей.

— Не вини себя. Только не за это.

— Знаешь, мне хочется вернуться в прошлое и хорошенько встряхнуть саму себя. Почему я решила, что оставаться с тем, кто делает мне больно, будет проще?

И почему я решила, что заслуживаю этого?

Сделав глубокий вдох, я поднимаю на него глаза.

— Я пойду на терапию, но при одном условии.

— Весь во внимании.

— Ты ничего не скажешь Калебу.

Глаза Маттео расширяются, его рука, сжимающая мою, леденеет.

— Птичка...

— Нет, прошу тебя, — умоляю я. — Я понимаю, что прошу о многом, но не могу... Я не вынесу, если он узнает. Я хочу рассказать сама.

Я вижу, как он борется с собой, вижу ту внутреннюю войну, которую я спровоцировала в его голове.

И он подтверждает мои мысли, произнося:

— Каждая клеточка моего тела сопротивляется этому, но я буду ничем не лучше тех ублюдков, если стану давить на тебя. Я не могу так с тобой поступить, только не в этом вопросе.

Облегчение теплой волной прокатывается по телу. Подавшись вперед, я прислоняюсь лбом к его груди и чувствую, что дышать стало капельку легче.

— Спасибо.

— Но просто знай, — хрипло добавляет он ледяным тоном, — Серена упала в моих глазах ниже плинтуса. Я еще никогда и никого не презирал так сильно, как ее.

Сама не знаю почему, но эти слова исцеляют крошечную частичку моей разбитой души. Та маленькая девочка внутри меня — та самая, которая прошла через этот ад — с облегчением выдыхает и плачет от радости, потому что хоть кто-то встал на ее сторону.

Прижавшись к Маттео, я крепче сжимаю его руку и с тихим вздохом растворяюсь в его надежных, крепких объятиях.

— Я здесь, Птичка, и я тебе верю. Каждому твоему слову.

Как же я рада, что хоть кто-то наконец-то мне поверил.

Сучки из «Ледяных Ястребов»

Джонсон: ГДЕ ЧЕРТОВ ИРВИНГ???

Ирвинг: Звал, дорогой?

О'Коннор: О, сейчас начнется

Митчелл: Тащи попкорн, Льюис

Льюис: УЖЕ

Джонсон: ОН МЕНЯ ЗАКЭТФИШИЛ!

Джонсон: У кого в сутках столько свободного времени, чтобы разводить людей с фейковых аккаунтов????

Льюис: АХАХАХАХ

Митчелл: Ржу в голосину

О'Коннор: Ой-йой

Эшфорд: Умоляю, скажите, что Ирвинг приперся на свидание в платье

Льюис: Прикрепленное фото

Льюис: И даже с хвостиками

Эшфорд: АХАХАХАХАХАХ

Кроуфорд: Ирвинг, не знал, что ты у нас такая красотка

Ирвинг: Это все лесные зайчики, они делают мне масочки по ночам

Льюис: Прикрепленное видео

Льюис: Я еще и реакцию Джонсона заснял

Митчелл: Шедевр АХАХ

Льюис: Уже печатаю принты на футболки

Джонсон: Беги, Ирвинг

Кроуфорд: Показал фотки тренеру

Кроуфорд: Засранец даже улыбнулся и заржал

Ирвинг: Видишь, Джонсон? Я же говорил, что ты войдешь в историю

Последние два часа Джонсон сверлит Ирвинга убийственным взглядом. При этом тренер, стоит лишь посмотреть на жертву розыгрыша, тут же заливается хохотом. Назвать первую официальную тренировку, знаменующую начало сезона, просто «интересной» — значит сильно приуменьшить. И дело вовсе не в выходках Ирвинга с Джонсоном.

Резкий свисток обрывает занятие: главный распускает команду и оборачивается к тренеру Фостер. Ее волосы гладко зачесаны назад, а значит — на льду с нас сошли семь потов.

Учитывая все происходящее, форму я старался не терять. Калеб же тяжело дышит, еле таская ноги: последствия последних недель бесконечных тусовок в Греции, что называется, налицо. Собственно, добрая половина парней выглядит ничуть не лучше. За время отпуска многие явно ни в чем себе не отказывали.

Калеб проезжает мимо, нарочито задевая меня плечом.

Закатив глаза, я мысленно радуюсь, что еще не снял шлем: никто из парней не заметит реакции. Именно негласный конфликт по-настоящему превратил тренировку в фарс.

Весь день мы с Калебом действовали рассинхронно. Обычно мы — слаженный механизм, лучшая пара защитников первого звена, настоящая машина и главное оружие команды. Но сегодня все полетело к чертям: Калеб даже смотреть в мою сторону не желал.

Впрочем, я этому только рад. Сам тоже пока не готов встречаться с ним взглядом — особенно после всего, что мы выяснили вчера с Айви.

Прекрасно понимаю, что не могу заставить ее кому-либо открыться: последствия окажутся катастрофическими. Но скрывать такое от лучшего друга? Утаивать правду от того, кто никогда в жизни не простит, узнай он, что я скрыл нечто столь чудовищное? Даже если закрыть глаза на чувства к его сестре, подобный секрет способен перечеркнуть дружбу.

И это меня сжирает.

Всю ночь пролежал без сна, обнимая Айви. Она впервые спала спокойно, не подрываясь от кошмаров — наверное, в первый раз за целый год. Я же часами пялился в потолок. Стоило лишь сомкнуть веки, как в ушах начинал звенеть полный ужаса крик маленькой девочки, молящей о помощи в абсолютную пустоту.

А когда все-таки удалось провалиться в небытие, меня настиг кошмар: изо всех сил бегу по темному коридору, пытаясь добраться до Айви, пока она истошно вопит, надрывно выкрикивая мое имя. Вот только коридор, как бы быстро ни гнал, продолжал бесконечно вытягиваться вперед.

И я так и не успел вовремя.

Какое счастье, что удалось удержать эмоции в узде: совершенно не хочу, чтобы Айви чувствовала необходимость справляться еще и с ними. Собственные касаются только меня. Ей и без того хватает проблем.

Правда, утром будто стало легче, словно признание мне — человеку, которому она действительно небезразлична, — принесло долгожданное облегчение.

Если собственные мучения и эта тяжесть помогут хоть немного облегчить душевный груз Айви, я на все согласен. Хочу нести ношу за нее, забирать ровно столько, сколько она позволит. И всегда буду стоять рядом с распростертыми объятиями, готовый поймать ее при падении.

Бессонная ночь принесла хотя бы один плюс. Пока Айви спала мертвым сном, я с головой ушел в поиски, пытаясь отыскать не только лучшего психотерапевта, но и самую эффективную методику.