Даже не представлял, насколько все запутанно и многообразно. Существуют самые разные направления: когнитивное, общее, психодинамическое и, наконец, ДПДГ.

Наткнуться на метод ДПДГ оказалось сродни золотой жиле.

Изучая форумы тех, кто пережил подобный кошмар, я раз за разом натыкался на признания: обычной разговорной терапии недостаточно. Огромное число жертв сексуального насилия сталкивается с диссоциацией, прямо как Айви, и стоит только заговорить о случившемся — мозг тут же отключается.

ДПДГ — передовая практика лечения тяжелых психологических травм, особенно эффективная при диссоциации. Данная методика позволяет извлекать пугающие воспоминания, одновременно стимулируя и отвлекая сознание. Благодаря этому психотерапевт помогает мозгу переработать эмоции, которые пациент запер внутри в целях самозащиты. К тому же подход менее травматичен: на форумах некоторые жертвы признавались, что из-за ошибки в выборе специалиста терапия наносила повторный удар.

Чем глубже я погружался в изучение ДПДГ, тем сильнее убеждался: для Айви такой путь идеален. С этого момента начались поиски по-настоящему грамотного специалиста, практикующего данный метод именно с теми, кто пережил сексуальное насилие в детстве.

Лишь к пяти утра удалось отыскать действительно надежного кандидата.

Пока Айви принимала душ перед рабочей сменой, я набрал номер кабинета психотерапевта, параллельно готовя утренний латте — на этот раз выведя на пенке незамысловатое сердечко. В свете событий последних сорока восьми часов такой жест казался как нельзя кстати.

Доктор Элизабет Статтон сняла трубку на пятом гудке. Пришлось долго умолять и сыпать астрономическими цифрами, чтобы меня хотя бы выслушали. В ответ прочитали суровую лекцию о том, что отменять приемы других пациентов неэтично и никакие гонорары не помогут, но, кажется, доктор уловила в моем голосе неприкрытое отчаяние и дикую панику за Айви — и сжалилась.

И я, черт возьми, безумно за это благодарен. Она согласилась принять Айви не в рабочее время — пообещала задержаться и провести первый сеанс.

Команда нестройной толпой тянется в раздевалку, а я подъезжаю к борту и бросаю взгляд на табло. Два часа дня.

До встречи всего три часа.

Придется как-то убивать время.

Рядом резко тормозит Грейсон, обдавая мои щитки ледяной крошкой.

— Ты в порядке, Валенти? — настороженно оценивая мое состояние, спрашивает он. — Вы с Калебом вообще в такт не попадали. Что-то стряслось?

У Кирана на эти слова словно локаторы включились. Занеся конек, чтобы уйти со льда, он резко разворачивается, подкатывает ближе и начинает наворачивать круги. Затем стягивает шлем и расплывается в ухмылке.

— Наконец-то поцеловал Айви?

Глаза Грейсона округляются. Он переводит ошарашенный взгляд с меня на Эшфорда и обратно.

— Что я пропустил?

Киран только фыркает:

— Вообще все. Ты же застрял в мирке новоиспеченного жениха.

От этих слов щеки Грейсона заливает краска.

— Ну что? Наконец-то сделал первый шаг? Признался в неземной любви? Засосал до... — выразительно играет бровями Киран.

— Твоя мысль ясна, Эшфорд, — я поднимаю руку в краге. И слава богу, что он затыкается: совершенно ни к чему, чтобы треп долетел до раздевалки, где его может услышать Калеб.

— Охренеть, вы с Ви? — Грейсон шумно выдыхает, упирая руки в бока.

Какого хера? Я что... покраснел?

— Ну да. Мы вроде как... поцеловались? — я отвожу взгляд, лишь бы не видеть самодовольную рожу Кирана.

— И почему это прозвучало как вопрос?

— Ладно, да, мы целовались... и много, — бормочу я, тяжело вздохнув.

— Да! Я знал, что это случится. Сексуальное напряжение между вами можно было ножом резать, — издает победный вопль Киран.

— Черт, я и правда выпал из реальности, да? — потирает затылок Грейсон.

— Все нормально, сиди дальше в пузыре. Введу в курс дела, когда вынырнешь подышать, — Киран хлопает лучшего друга по плечу, а затем, подавшись вперед, улыбается. — Ну, прошло так, как ты мечтал?

— Именно... и даже лучше, — уголки губ едва заметно дергаются, когда я позволяю себе выдать крошечную крупицу правды.

— Ужасно за тебя рад, Валенти, — еще шире расплывается в улыбке Киран.

— Твою мать, так вот почему Калеб рвет и мечет? Он в курсе? — спрашивает Грейсон, переводя взгляд в сторону раздевалки.

— Ага, скажем так... он застукал нас в лифте в весьма компрометирующем положении.

Челюсть Грейсона отвисает, а Киран запрокидывает голову и заливается хохотом.

— Об этом ни единого слова. Усекли? — я направляю указательный палец поочередно на обоих.

— Могила. Только береги ее, — Грейсон картинно застегивает рот на невидимую молнию.

— Будто я способен на иное, — фыркаю я в ответ на нелепое заявление.

— Хреново, конечно, что он узнал именно так, но я за тебя дико рад, мужик, — произносит Киран, смахивая с уголков глаз самые настоящие слезы.

— Ты что, плачешь? — вглядываясь в лицо друга, изумляется Грейсон.

— Валенти скрывал чувства годами. Дай человеку насладиться тем фактом, что у него наконец-то отросли яйца, — хмуро косится на него Киран.

— Эй, — рявкаю я. — Яйца у меня всегда были на месте.

— Просто теперь они стали побольше, — бормочет он.

— Такой трогательный момент испортил, стоило только завести речь про яйца, — пощипывая переносицу, тянет Грейсон.

— Я ТЕБЯ ПРИКОНЧУ! — внезапно доносится из раздевалки звериный рев Джонсона.

— Пойду разнимать, — Грейсон обреченно опускает голову и вздыхает.

— Удачи, — хрипло отзываюсь я.

— Похоже, он нашел подарочек, — издает мрачный смешок Киран.

— Тогда пойдешь помогать разгребать последствия, — бросает Грейсон, развернувшись и пятясь по коридору в сторону раздевалки.

— Я? Да я совершенно бесполезен в экстренных ситуациях, капитан! — театрально ахает Киран, прижимая крагу к губам.

Не могу удержаться от смеха над этим засранцем. Грейсон тоже прыскает, хотя срывается на бег по туннелю, откуда раздается оглушительный грохот.

— Тебе и правда доставляет наслаждение бесить Джонсона, да? — покосившись на Кирана, лениво тяну я.

— Шутишь? Это мой личный Супербоул, — фыркает он.

Громко расхохотавшись, мы входим в раздевалку как раз вовремя: Грейсон из последних сил сдерживает пунцового Джонсона, судорожно сминающего в кулаках сорванный плакат. Как выясняется, Киран склепал коллаж: Ирвинг при полном параде для свидания с Джонсоном, а рядом — перекошенная физиономия самого Джонсона в момент встречи в ресторане.

Я прикусываю губу, чтобы не присоединиться к всеобщему хохоту команды. Привычно ищу взглядом Калеба — всегда так делаю, когда начинает твориться подобная дичь, — вот только он смотрит на меня, подозрительно прищурившись.

Тихий смешок мгновенно гаснет, стоит лишь вспомнить о тайне, которую вынужден хранить. Стараясь не встречаться с ним взглядом, я опускаю голову, проскальзываю мимо разбушевавшейся команды и наскоро принимаю душ.

Закинув вещи в спортивную сумку — к этому моменту ярость Джонсона сменяется невнятным свирепым бормотанием, — я пулей вылетаю из раздевалки, ощущая тяжелый взгляд Калеба, жгущий затылок каленым железом. Почти успеваю без приключений добраться до машины, как вдруг над парковкой громовым эхом разносится его окрик.

— Валенти, постой!

Черт.

Не могу я врать ему в лицо, просто не могу.

Я оборачиваюсь, и с головой накрывает непреодолимое желание вывалить правду: закричать о том, что мы обязаны ее спасти, признаться, что кто-то навредил нашей девочке. И что этот кто-то обязан поплатиться.

Но вместо этого молча наблюдаю, как он легкой трусцой пересекает асфальт парковки, и натягиваю на лицо непроницаемую маску. Поравнявшись со мной, Калеб хмурится.

— Какого хрена происходит? Вообще-то, это я должен включать игнор, а не наоборот.

Я устремляю взгляд куда-то поверх его плеча. Никогда бы не подумал, что настанет день, когда не смогу посмотреть лучшему другу в глаза из-за того, что осознанно ему лгу.