Тристан прижимает ко рту салфетку. О завтраке все благополучно забыли еще десять минут назад, залипнув на повторе.

— Боже, Калани, как твои ноздри? Все еще горят?

Калани выглядывает из-под сгиба локтя.

— Да.

От такого ответа Тристан с Энджел прыскают.

Не успеваю я вставить свои пять копеек (а видео и правда уморительное), как Энджел выдает:

— Чтобы ты знала, я включу это на твоей свадьбе.

Калани резко выпрямляется.

— Нет! Не посмеешь!

— Ты вообще с ней знакома? — хмыкаю я. — Еще как посмеет.

— И поставит на бесконечный повтор, — поддакивает Тристан.

— Я сожгу ее телефон, — бурчит себе под нос Калани.

— Уже в облаке. Смирись, принцесса.

Калани закатывает глаза.

— В любом случае, предложения в ближайшее время не предвидится. К тому моменту вы про запись и не вспомните.

Энджел разворачивает экран. Ролик запускается по новой, и даже Калани не может сдержать улыбку, когда подруга мурлычет:

— Ничто в мире не заставит меня такое забыть.

Возвращаясь к еде, я жую и с улыбкой наблюдаю за их очередной перепалкой. Судя по выражению лица Тристана, мы солидарны. В жизни появлялись близкие друзья; когда-то даже была лучшая подруга, почти сестра. Иногда я вспоминаю Сару и гадаю, что же заставило ее вычеркнуть меня из своей жизни. Но, глядя на этих двоих, я понимаю: ни с кем не доводилось достичь такого уровня сестринской близости.

Мы с Тристаном обмениваемся понимающими взглядами, пока Калани вскакивает с места в попытке выхватить мобильник... но Энджел ловким движением прячет его в лифчик. Калани замирает, испепеляя ее взглядом.

— И зачем, спрашивается?

— Потому что, как бы сильно ты меня ни любила, мацать за грудь точно не станешь.

Со стоном Калани плюхается на стул и набрасывается на завтрак, тихо сыпля проклятиями.

А в следующую секунду я чувствую себя кроликом перед удавом: Энджел переключает обаяние на меня.

— Ну что, Айви, как там Маттео? — тянет она.

Требуется немалая сноровка, чтобы не подавиться проглоченным куском хашбрауна. Впрочем, судорожный глоток слышат все.

— В полном порядке.

Пальцы с идеальным красным маникюром постукивают по щеке.

— Сексуальное напряжение рвануло?

— Энджел, перестань спрашивать, переспали ли они. Ты заводишь эту шарманку каждый божий день, — сухо осаживает Тристан.

Пожав плечами, та откидывается на спинку стула.

— А что такого? Мне любопытно! Они влюблены друг в друга с самого детства, а воз и ныне там.

— Представляю, как искрит, — шепчет Калани.

Я молча отпиваю кофе, не разжимая губ, но краска уже ползет по щекам и шее. Боюсь, лицо выдает меня с головой.

Глаза Энджел округляются до размеров блюдец — единственное предупреждение перед тем, как она взвизгивает, расплескав напиток.

— Твою ж мать, они это сделали!

Тристан с Калани синхронно поворачиваются. Парень склоняет голову набок, оценивающе прищурившись.

— Так вот почему ты светишься?

Энджел присвистывает и лукаво тянет:

— Чувствую, был настоящий салют!

— Это... — врать не имеет смысла, поэтому я со вздохом сдаюсь. — Просто охренительно.

За столом раздаются улюлюканья и свист. Энджел чуть ли не подпрыгивает, подается вперед и, подперев подбородок рукой, мечтательно смотрит на меня.

— Когда мы сможем с ним познакомиться?

— Желательно в присутствии товарищей по команде... и в форме, — вставляет Тристан.

Я удивленно выпрямляюсь.

— Черт, вы еще не виделись?

Странное дело: Маттео занимает огромное место в моей жизни и в сердце, что на автомате считала, будто они давно знакомы.

Тристан толкает меня плечом.

— Прячешь его от нас.

— Совру, если скажу, что мне не интересно, — добавляет Калани, расплываясь в улыбке.

— Ладно, надо это исправлять. Почему бы вам не прийти на игру? А после махнем в «О'Мэлли» — там команда обычно празднует победу или заливает горе, — я щелкаю пальцами. — Как насчет сегодняшнего вечера?

Ажиотаж за столом мгновенно спадает. Энджел морщится.

— Проклятье, у меня уже планы.

— А у меня двойная смена, — грустно вздыхает Тристан.

Калани стонет.

— Я хочу посмотреть на хоккеистов! Но сегодня ужин в честь годовщины.

— Блин, ну ладно. Тогда следующая домашняя игра.

Тристан фыркает.

— Будем надеяться, команда проиграет и пойдет заливать горе. Я бы не отказался кого-нибудь утешить.

Калани швыряет ему в голову скомканную салфетку.

— Ты безжалостен.

— Скорее, гениален.

Отмахнувшись от их перепалки, Энджел поворачивается. В ее глазах пляшут озорные искорки.

— Заметано, домашняя игра. Когда следующая после сегодняшней?

Нахмурившись, я пытаюсь вспомнить расписание, но в голове пусто.

— Честно говоря, без понятия. Спрошу у Маттео и скину детали.

Подруга хлопает в ладоши.

— Жду не дождусь, черт возьми!

Калани многозначительно косится на меня.

— Чтобы ты понимала: весь энтузиазм исключительно ради свободных парней из команды.

— О, на все сто процентов. Вы их вообще видели? — Энджел придвигается ко мне и заговорщицки шепчет: — Знакомство с твоим парнем — просто приятный бонус.

— Глядишь, маленькая чертовка подцепит себе кого-нибудь.

Энджел закатывает глаза.

— Умоляю. Ему придется стать святым, чтобы вытерпеть мой разврат.

— Жду не дождусь посмотреть, кто окажется тебя достоин.

— Воистину святой, — бормочет Калани.

От понимающей ухмылки Энджел мы разом прыскаем.

32 непрочитанных сообщения

Я должна быть счастливой.

Должна чувствовать эйфорию, радость, но все эти чувства погребены под удушающим покрывалом ужаса. Кажется, я даже не чувствую грусти, только усталость. Такую бесконечную, глухую усталость. И как бы сильно я ни старалась от нее избавиться, она продолжает душить меня, пригвождая к месту так же, как это делал он, и отказываясь убирать свои когти, пропитанные страхом.

Все кажется отравленным.

Прошлая ночь с Маттео была самой волшебной в моей жизни. У меня есть друзья, которые меня обожают, работа, которую я люблю, и все же, проснувшись сегодня, я чувствую себя настолько глубоко несчастной, что мне становится стыдно за свою неблагодарность.

Стыдно за то, что, несмотря на то что в моей жизни все идет как надо, я позволяю тому, что случилось больше десяти лет назад, медленно меня убивать. Стыдно за то, что не могу это отпустить; стыдно за то, что мой разум словно застрял на бесконечном повторе, прокручивая воспоминания, как заезженный сериал.

Сегодня мой день рождения. Я проснулась здоровой, с ровным дыханием, в то время как кто-то другой так и не проснулся. В то время как кто-то получил ужасные новости, а кто-то потерял близкого человека. Сейчас кто-то переживает худший день в своей жизни, а у меня день — прекрасный, но я не могу насладиться им в полной мере, потому что мой собственный мозг не дает мне двигаться дальше.

Я лежу в постели, слезы катятся по щекам уже целую вечность — хотя я понимаю, что прошло всего несколько минут. Маттео, мой сладкий, добросердечный, заботливый и любящий парень, сейчас внизу. До меня доносятся звуки: скорее всего, он суетится над каким-то сюрпризом ко дню рождения. Звуки долетают в его спальню, где я лежу.

И все же я не могу пошевелиться.

Я полностью парализована воспоминанием, которое не могу забыть.

Тело сковано, заледенело, словно мне снова восемь лет, и я лежу в той кровати...

Слезы не перестают течь.

Потому что воспоминание отказывается останавливаться.

Смешок пузырится в горле, и я быстро зажимаю рот рукой, пытаясь подавить звук. Моя лучшая подруга Сара прикладывает палец к губам, призывая к тишине, но даже в ее глазах пляшут смешинки, а губы подрагивают от сдерживаемого смеха.